– Вы можете предъявить суду найденный предмет?
– Разумеется.
Вёльффлин сделал знак. Двое стражников принесли небольшой сундук. Фармацевт велел поставить его перед судьями. Те с интересом вытянули шеи. Порывшись в карманах, Вёльффлин достал большой ключ, повозился с замком, откинул крышку и вытащил скрюченную мумию. Фон Флахсланден перекрестился. Маттиас Эберлер уронил перо. Капитан Шлегель ухватился за меч. Фон Андлау побелел. Немногочисленные зеваки обратились в бегство. Только Андреас Окс смотрел на судей брезгливо, без признаков страха.
– Как учёный, – заявил профессор медицины, – я смею утверждать, что подобных животных в природе не существует. Эта тварь создана не умыслом божьим, но рождена в самом сердце преисподней. Именно так должен выглядеть василиск – самое мерзкое и опасное существо в мире!
– Господи помилуй! – пробормотал Петер фон Андлау.
Председатель, оправившись после первого испуга, внимательно рассматривал маленькое чудовище.
– Насколько я понимаю, – сказал он, – это и есть василиск, которого привёз Андреас Окс. Но ведь он мёртв, не так ли?
– Да, василиск мёртв, – подтвердил Вёльффлин. – Но тайна кроется в самом сундуке. Видите письмена, вырезанные на внутренней поверхности? Ни в одном хранилище я не нашёл этого текста, попались лишь образцы знаков, срисованные неизвестным путешественником. В манускрипте странника говорится, что это язык кочевого племени, исчезнувшего с лица земли, а руны использовались для совершения языческих обрядов. Подозреваю, язычники заклинали чудовище, дабы творить зло…
– Что вы хотите сказать? – спросил фон Андлау.
– Я утверждаю, что подсудимый умеет призывать василиска для достижения сатанинских целей, а потому спасти город от чудовища и чумы можно, только уничтожив колдуна и вероотступника.
Повисла напряжённая тишина. Наконец Ганс фон Флахсланден объявил:
– Вина доказана. Господин фон Андлау! Сформулируйте приговор. Подсудимый Андреас Окс! Вам предоставляется последнее слово.
Обвиняемый шевельнулся под липой. Кандалы глухо лязгнули.
– Я знаю одно, – с ненавистью произнёс Андреас. – Когда епископ базельский дал мне поручение найти и привезти василиска, я понятия не имел, что этот сановный подлец продумал игру на много лет вперёд. И вы все с ним заодно, теперь-то мне ясно. Но запомните: к добру эта дорожка не приведёт.
– Я надеялся, что в тебе сохранилась хоть капля добродетели, – с ханжеской грустью сказал фон Флахсланден, – но вместо слов покаяния и смирения мы слышим гнусную клевету на его преосвященство и речи человека, обуянного гордыней.
– Ах, ваша честь, – сказал Окс. – Можно подумать, моё положение изменится от покаяния – подлинного или мнимого. Я не боюсь умирать, ибо совесть моя не запачкана грязью и кровью. Лишь сейчас я понял, что задумал фон Веннинген и зачем он выжидал у моего дома тринадцать лет, как кот у мышиной норы. Детей моих он не получит! А все, кто подписал Договор, отправятся прямой дорогой к Сатане.
Побледневший председатель молча кивнул напуганному обвинителю. Фон Андлау заговорил, нерешительно озираясь:
– Подсудимый, купец шафранного цеха Андреас Окс, признанный виновным в колдовстве, богохульстве и вероотступничестве, приговаривается к публичному пребыванию на костре у ворот ратуши до тех пор, пока не умрёт. Но, учитывая заслуги осуждённого перед городом и гражданами, суд проявляет снисхождение и приговаривает купца Андреаса Окса к более мягкому наказанию – казни путём отсечения головы, каковая состоится в подвале городской тюрьмы. Имущество купца Андреаса Окса конфисковывается в пользу епископата, дети подлежат распределению в монастырские приюты. Сей приговор вынесен в Базеле, третьего августа тысяча четыреста семьдесят четвёртого года от Рождества Христова.
– Не получить вам моих детей! – прорычал Андреас. – Мой сын вырастет и вернётся! И тогда ад для вас наступит на земле!
До сих пор молчавший Гуго Шлегель желчно рассмеялся:
– Не надейся. Он никогда не вырастет.
– Увидишь!
– Нет, не увижу. Твоего отпрыска вместе с сёстрами поймали вчера, когда он пытался украсть лодку и переправиться через Рейн. Сейчас они заперты в резиденции его преосвященства.
Андреас пошатнулся и поднёс руку к горлу:
– Будь ты проклят, Йоханн фон Веннинген.
– Увести осуждённого! – скомандовал капитан Шлегель.
Гвардейцы подхватили обмякшего, словно куль с мукой, Андреаса и потащили в тюрьму. Прозвенел колокол, отмечая конец судебного заседания.
– Как вы думаете, господин бургомистр, – обратился Маттиас Эберлер к фон Флахсландену, – что он там про детей и его преосвященство…
Бургомистр поморщился:
– Оставьте, советник. Ему просто хотелось наговорить скверностей. Не будьте легковерным. Кстати, попрошу сдать протоколы заседания. Его преосвященство желает ознакомиться с ними лично.
– Конечно, прошу вас, – Эберлер передал бургомистру бумаги. – И всё-таки страшно мне отчего-то…
– А мне страшно по вполне понятным причинам, – заметил Вёльффлин. – В городе чума. Если мы не справимся с задуманным, нас поглотит Чёрная Смерть.
Эберлер перекрестился, но тут ему на плечо легла рука Петера фон Андлау.
– Золото готово, советник? – спросил профессор римского права.
– Конечно, – ответствовал Эберлер. – Чаша отлита, стоит в тюремном подвале.
– Травы и зеркало? – обратился фон Андлау к Вёльффлину.
– Всё там, – ответил глава аптекарей Базеля.
– Господин бургомистр! Жертвенник… то есть щит Герберта! Он у вас?
– А как же! – улыбнулся фон Флахсланден. – Отец Иеронимус обыскал весь город и нашёл его, хотя сам так и не понял, что это такое.
– Ему и не надо знать. И ещё. «Пляски Смерти».
Окружающие потупились.
– Увы, – ответил Вёльффлин, – ничего похожего на последнюю фреску мы не нашли.
– Она есть! Последний танец скелета! Смерть и любовь! Ищите же, иначе проклятие Окса сбудется!
– Почему вы так беспокоитесь, профессор? – поинтересовался бургомистр. – Я уверен, что фрески никогда не заканчивались таким сюжетом. Да вы сами посмотрите на стену кладбища!
– А я верю его преосвященству, – вздохнул фон Андлау. – Он единственный, кто прочитал весь свиток магрибинца. Там сказано, что, если найдётся последняя фреска, конец всей истории.
– А может быть… – начал Эберлер и замолчал в нерешительности.
– Говорите, советник! – подбодрил его бургомистр.
– Я, господа, ничего не смыслю ни в искусстве, ни в древних текстах. Но мне подумалось: а если последнюю фреску дорисовать?
Фон Андлау, не сдержавшись, хихикнул, а Вёльффлин только покачал головой:
– Ничего не выйдет. Это должен сделать сам Мастер либо кто-то из его учеников, из тех, кто продолжал работу над «Плясками Смерти»… Постойте! А ведь это действительно блестящая мысль! Нужно узнать, жив ли кто-нибудь из учеников Конрада Витца, и дать им задание закончить роспись!
– Причём каким-нибудь нравоучительным сюжетом, – дополнил фон Флахсланден. – Браво, советник Эберлер! Оказывается, вы умеете не только считать золото!
Маттиас Эберлер был так доволен собой, что не заметил иронии в словах бургомистра.
– Никогда не сомневался, что мои качества рано или поздно оценят по достоинству, – заявил он. – Господа, прошу прощения за неудобные вопросы в неподходящее время, но… Что за обряд мы должны совершить? Мне не дают покоя слова Окса…
Фон Флахсланден сделал успокаивающий жест:
– Не волнуйтесь, советник. Это не ваша забота. Вы свою часть Договора выполнили. Теперь всё в руках его преосвященства, да поможет ему Бог и все святые его…
Бургомистр оглядел пустынные улицы. Город молчал, затаившись в страхе перед чумой, и не ведал, что самое тяжёлое испытание ещё впереди.
Глава одиннадцатаяО том, как Магдалена увидела Францию, Нико учуял запах гнилой рыбы, а Юлия спала сладким сном, пока радио говорило голосом василиска
Бенито швырнул Магду на переднее сиденье. Скованная ужасом, она не сводила глаз с пистолетного дула. Итальянец, не опуская оружия, сел за руль. Бухнула дверь. Маринелли указующе повёл стволом:
– Пристегнись. А то оштрафуют.
Фраза прозвучала настолько не к месту, что Магдалена ничего не поняла. Бенито проворчал по-итальянски нечто сердитое и протянул руку. Тут Магда не выдержала и с визгом вцепилась в неё зубами.
– Порка тройя, канья! – заорал неаполитанец и ударил девушку рукояткой пистолета.
В голове у Магды помутилось. Она выпустила руку Бенито и застонала.
– Так-то лучше, – сказал Маринелли, потирая место укуса. – Дура.
Он снова полез за ремнём и притянул Магдалену к креслу. Та больше не сопротивлялась.
– А теперь заткнись и слушай, – процедил Бенито, заводя мотор. – Наши дела идут всё хуже и хуже. Мощь василиска растёт с каждым часом. Троих он уже забрал. Больше нет времени рассуждать.
Автомобиль выкатился из переулка. Маринелли крутил баранку, не выпуская пистолета.
– Куда ты меня везёшь? – решилась спросить Магдалена.
– Туда, где ты будешь в безопасности. Если тебя сейчас спрятать, мы получим отсрочку.
– Кто ты такой, Бенито? – облизнула губы девушка.
– Моё настоящее имя Маттиас Эберлер, гроссмейстер цеха домовладельцев, советник в ратуше Базеля.
– Подписавший?
– Да. Боже, каким я был кретином! Но клянусь, я ничего не знал про чудовищный обряд…
Маринелли вывел машину на улицу Вольты и помчался, игнорируя дорожные знаки.
– Какой ещё обряд? – пробормотала Магдалена. – Не понимаю…
– И не надо. Меньше знаешь – дольше живёшь. Твоя подпись тоже стоит на Договоре. Это страшнее, чем кажется. Ты нужна василиску больше всех. Но пока жив хоть один из нас, тебя ему не достать.
Чёрное отчаяние охватило Магду.
– Кто же я? – спросила она дрожащим голосом. – Почему он меня преследует?
Бенито посмотрел на девушку с неожиданной теплотой:
– Тебя зовут Анна Магдалена Эберлер. Моя племянница. Ты – девушка, победившая василиска.