явился современный Базель, пёстрый, наполненный людской суетой. Зазвенели трамваи, загудели машины, запах цветущих магнолий пощекотал ноздри. Журчание воды слилось с пением птиц, а в галдёж играющих детей вторгалась музыка, доносившаяся из открытых окон. Аккуратные, как театральные декорации, стояли старинные здания, чинно висели картины в музеях, а сады и парки сверкали, будто выкрашенные аппетитной зелёной краской. Красив и свеж лежал перед Магдаленой город Базель, но над ним жёлтым куполом светилась громада Абсолютной Чистоты, отгораживающая граждан от катастроф большого мира. И в этом пропитанном довольством воздухе едва теплились свечи подлинных человеческих душ…
Магда подцепила пальцем кожаный ремешок и стянула с лица магические очки.
– Смотри, смотри!
– Боже мой, женщине плохо!
– Мадам, вы меня слышите? Очнитесь!
– Ух ты, какой кадр! Просто так… Ах, я дурак!
– Уйди, псих…
– Вызывай спасателей, живо!
– Сейчас, сейчас…
Ничего не изменилось. Город остался призрачным, речная вода – бурой, а небо – затянутым облаками. Но вместо закутанной в рубище фигуры перед ошарашенной Магдой, до сих пор не привыкшей к бесчисленным превращениям, возник мужчина лет сорока пяти с лёгкой проседью в каштановой бородке. Голову незнакомца покрывал старомодный берет, одежда отличалась изяществом и простотой, если судить на средневековый лад. Вопросы о профессии отпадали, стоило лишь взглянуть на палитру и кисть, которые гость небрежно держал в руках.
– Добрый день, Магдалена, – поздоровался удивительный человек, и весёлые морщинки выстрелили в уголках его глаз.
– Ты всегда мечтала с ним встретиться, – раздался незнакомый молодой голос. – Приветствуй Мастера, сердце моё.
Магда обернулась и уставилась на говорившего.
– Ну что, где они?
– Едут, едут… Сейчас будут…
– А нам что делать? Да убери ты камеру, идиот!
– Делай дело, спасай тело, чтоб душа вдаль полетела…
Вместо чёрного, закованного в броню чудовища она увидела дивное существо. Могучие крылья и гордо вознесённая голова всё ещё напоминали о василиске, но какой роскошью блистал наряд из сияющих всеми цветами радуги чешуек (или драгоценных камней?), усеявших тело потрясающего создания.
– Кто ты? – только и смогла вымолвить Магдалена, подавляя желание прикрыть глаза от ослепительного блеска.
– Я? – ответило существо. – Я – Хранитель Долины, Хозяин Базеля, Страж Подлинной Чистоты. Я тот, кем был с древнейших времён и останусь им ещё много тысячелетий. Я – Король Змей!
– Но ты не похож на змею! Ты похож на драгоценность, на изумительное украшение!
– Так и есть, – лукаво прищурился бывший василиск. – Ты забыла, что змея – древний символ мудрости. Я – хранитель и покровитель самого главного: знания, опыта и гения. Только из этих трёх составляющих может возгореться пламя, способное превратиться в жаркий костёр. Для этого я создал Город Истины, для этого пролил кровь благородный Герберт, для этого благословил меня отец Рейн. И сейчас должно свершиться самое главное.
Хранитель выпрямился во весь рост:
– Мастер! Закончи творение! Напиши Последнюю Фреску, пусть она бережёт и охраняет мой Город…
– Как? – ахнула Магдалена. – Последняя Фреска никогда не существовала? Я гонялась за призраком? Неужели мои поиски не имели смысла?
– В них был глубокий смысл, – ответил Мастер. – Моё творение рождалось пять с половиной веков, и ты, Магдалена Ланц, оказалась последним штрихом, который нанесла на стену бытия сама жизнь. Мне остаётся лишь запечатлеть созданное и покончить с древним колдовством. Сегодня на этом мосту замыкается магический круг…
– Ну, наконец-то…
– Пропустите! Отойдите! Мадам? Вы меня слышите?
– В машину?
– Не успеем. Адреналин, дефибриллятор, быстро!
– И пусть сила новой жизни спляшет у костей на тризне…
– Уберите этого придурка-фотографа… Внимание! Разряд!
Художник поднял кисть, повёл ей по воздуху, и линия за линией, мазок за мазком – стала возникать картина. Магда смотрела и радостно ощущала, как внутри неё рождается понимание и любовь. Хранитель тоже смотрел, положив голову на плечо девушки. Она чувствовала его тёплое прикосновение, словно дивную птицу, присевшую отдохнуть перед дальней дорогой…
– Как всё просто, – шепнула Магда, прижавшись к щеке василиска, – как всё удивительно красиво и… правильно!
– Так всегда бывает, если замысел воплощается рукой художника, – ответил Король Змей.
Мастер отступил, созерцая написанную картину.
– Вот и всё, – сказал он с лёгкой грустью. – Конец.
– Ты не прав, друг мой, – мягко возразил Хранитель. – Это начало нового круга. Пусть он будет лучше предыдущего. Заверши то, что некогда начал.
Художник кивнул Хранителю, подмигнул Магде и залихватски расписался на невидимом полотне.
– Адреналин! В сердце!
– Есть…
– Сейчас, сейчас…
– В бытие провал зияет, рядом чудище летает, звон и гром по мостовой, оживает демон мой…
Распахнулись сияющие крылья. Пёстрый вихрь взметнулся над мостом. Яростный смерч вознёсся, едва не сорвав берет с головы Мастера, и взорвался потоками разноцветных огоньков. Стремительно помчались они, словно дождь падающих звёзд, посыпались на мостовые, застучали в окна домов, сугробами замели крыши… И всюду, где драгоценный камень касался безжизненного гранита или чёрной земли, вспыхивали яркие краски, расцветали цветы, зеленели деревья, поднимались из руин величественные стены, загорались витражи. Бирюзово засверкал Рейн. Брызнула вода из бесчисленных фонтанов, и смешались капли с драгоценностями, только что служившими украшением василиска…
– Всё. Умерла. Отмечай время.
– Жаль… Красивая девушка…
– Красивых ещё много осталось! Поднимай… Полицию сам известишь?
– Конечно. Позвоню по дороге.
– До свиданья, сердце змея, задержать тебя не смею, оживи несчастный город, пусть вода течёт за ворот…
– Кретин с фотоаппаратом!
Затем на улицах появились люди. Много разных людей. Они возникли и сразу заняли места в городе, словно всегда были здесь. Загудели голоса, зашаркали подошвы, и радостный гомон толпы заглушил перестук пляшущих огоньков, исчезнувших в лучах восходящего солнца.
– До свидания, Хранитель! – сказал художник, любуясь возрождённым городом. – Мы скоро встретимся снова… Здравствуй, Базель! Ты стал прежним.
Мастер снял лоскутный берет и низко поклонился. А затем швырнул его в реку, поправил на плече треугольную сумку и неторопливо зашагал прочь. И хотя его фигура скоро растворилась в людском потоке, всё ещё чудилось, что он идёт где-то совсем близко, совсем рядом…
Рядом с каждым жителем Города Истины.
Эпилог
Велик и прекрасен город Базель, столица мастеров, оплот культуры, искусства и науки! Высоко в небо устремил он шпили старинных церквей и широко разбросал пальцы автомобильных дорог. Далеко за пределы Швейцарии шагнула его слава, ибо знатен он умением ремесленников, красотой зданий, тонкостью кухни, богатством казны, силой традиций и всей чудесной историей своей. Извилисты и шумны его улицы, веселы бурлящие площади, лавки и магазины ломятся от дорогих товаров, пивные и рестораны готовы удовлетворить любую прихоть гостей, а музеи манят туристов сокровищами духа. Течёт меж каменных набережных древний Рейн, радостно сверкая бликами бирюзовой воды, гордо реют штандарты с чёрным завитком епископского посоха, и разевают клювы бесчисленные изображения василисков.
А бережёт и охраняет этот чудесный город последняя фреска Конрада Витца. Незримо согревающая души ни о чём не подозревающих горожан, она вечно будет наполнять их жизнь глубоким смыслом.
На зелёной лужайке под синим небом стоят, держась за руки, суровый юноша и прекрасная девушка. Она одета в простое платье, светлые волосы ниспадают на плечи, а взгляд полон нежности. Юноша закован в броню, украшенную искусной гравировкой, изображающей человеческий скелет. Шлем венчает рубиновая корона, а забрало, выполненное в виде черепа, приподнято и открывает строгое лицо с пронзительными, светящимися глазами. Трава под его ногами пожухла, в то время как место, где стоит девушка, покрыто цветами. Над её плечом зависла маленькая полевая птица – жаворонок. Страх и радость на первый взгляд несовместимы, но именно такие чувства испытал бы каждый, увидевший фреску.
Смерть – Любви
Судьба царя и побирушки –
Плясать со мною на пирушке.
Готовлю я для всех могилы.
Но ты меня лишаешь силы.
Любовь – Смерти
Страшны и гадки Смерти лица,
Но сердце гроба не боится.
Воистину бессмертен тот,
Кто мною жизнь свою живёт!