– Да вроде бы. – Настя улыбнулась.
– Вот и отлично. Садись тогда, будем думать.
– О чем?
– Ну, ты даешь, – хмыкнул Егор. – О чем… О жизни нашей бренной. И о дружке нашем общем.
– Андрей… Что с ним?
– Что-что, – буркнул Грабко. – Сидит в «Крестах»… А всех наших… – Он покосился на Егора. – Ваших то есть, всех, как бы это сказать… обезвредили.
– Кто? – строго спросила Настя.
– Кто-то, – протянул Егор. – Михалыч покойный. Из могилы, сука, гадости нам делает. Вот упырюга…
– В город мне надо, – сказала Настя.
– Хм, «Мне, видите ли, надо». – Боря иронически покачал головой. – И что ты там делать будешь? «Кресты» взрывать?
– Может, и взрывать, – серьезно ответила Настя. – А что толку здесь сидеть? Вы что-нибудь за это время сделали?
Трое взрослых мужчин, за плечами у которых были дела самого разного рода – были и убийства, и разборки с бандитами, с правоохранительными органами, были кровь и смерть, – смотрели на эту девочку, которой восемнадцать только-только стукнуло, и понимали, что в их компании, как это ни дико выглядит, главный человек – она, Настя Волкова.
Конструктивных предложений никто из них за весь этот месяц не выдвинул, признаться в этом было сейчас не то чтобы стыдно, а как-то… нехорошо, что ли… Действительно, сидят три здоровенных лба, пьют, жрут, а дело не делается. А что думать-то? Боря и Егор считали, что самое лучшее, что можно сейчас предпринять, – это отсидеться, отлежаться на дне, выждать, когда все в Питере успокоится и установится некая диспозиция. Тогда хоть можно будет понять, кто какие места занимает.
– Там сейчас полная неразбериха, Настя, – начал Грабко. – Полный хаос. Непонятно, на кого давить, с кем разбираться, понимаешь? Нет зацепок. Как смерч налетел, развалил Андрюхину команду и исчез. Кто, что – никак не выяснить…
– Вот и отлично, – кивнула Настя. – Хаос – самое милое дело. Мы же сейчас играем по их плану. Свалили, затаились – а что еще мы могли сделать, а? Так они и думают. А мы, как идиоты, и делаем то, что нам навязали. Нам надо их опередить. Возникнуть там неожиданно и нанести удар. Первыми. Понятно?
– Понятно-то оно понятно, – заметил Егор. – И насчет ударов все красиво. Очень красиво. Только вот какими силами, кто этот удар будет наносить, а главное – по кому? Ты знаешь?
– Это-то как раз не проблема, – улыбнулась Настя. – Сами проявятся. Только свистни!
– И как же ты собираешься «свистнуть»? – спросил Боря.
– Боря… – Настя внимательно посмотрела на хозяина дома. – Ты как, с нами?
– Слушай, ты, е-мое, ты за кого меня держишь-то, девочка?.. Не была бы ты Андрюхиной невестой, я бы тебя по заднице за такие вопросы отшлепал…
– Вот и класс! Сейчас и свистнем, тогда узнаем, насколько у них серьезные возможности.
Она достала из карманов джинсов маленький радиотелефон, которым не пользовалась с тех пор, как покинула город.
Трое за столом внимательно наблюдали за ее действиями.
Настя набрала номер Андрея, подождала, услышав же то, что и ожидала: «Абонент находится вне зоны…», отключила телефон и улыбнулась:
– Ну, теперь будем ждать. Если ребята, которые с нами воюют, серьезные, то они скоро будут здесь. Боря, ты бы наш «золотой фонд» перевез к жене… И машины надо подготовить на всякий случай.
Олег изумленно смотрел на Настю. Ну, девка дает. Вот так, за одну минуту взяла и засветилась…
– Олежка, не хмурься. Правильно она сделала. – Боря кивнул головой. – Западло так вот в берлоге сидеть, когда товарищ наш погибает. Мы же не отморозки какие…
– Иной раз я думаю, что лучше бы я отморозком был, – поморщился Егор. – Спокойней как-то… Ну да ладно. Пойдем тачки посмотрим.
События развернулись быстрее, чем они предполагали. Уже следующим утром над домом-крепостью, спрятанным среди скал, показался вертолет. Он покружил, пожужжал, опускаясь неприлично низко над двускатной крышей, и исчез за ближайшей скалой.
– Да, блин, – заметил Егор. – Надо валить. Причем сейчас, немедленно. Видно, серьезные парни там нас ищут, если вертушку на второй день нашли…
– На первый, – поправила его Настя.
– Ну да. За сутки. Все готово?
– А чего там – «готово»? Как сюда приехали, так и обратно уйдем, – сказал Олег. – Ничего нам не нужно. Только деньги…
– Тогда по машинам! – скомандовал Егор.
Приказание это было совершенно лишним, потому что Боря, будучи человеком искушенным, опытным и не нуждающимся в дополнительных разъяснениях, уехал еще ночью, прихватив с собой «казну» Андрея. Куда он уехал, не сказал, бросив мимоходом, что он всем, безусловно, доверяет, но в современной медицине есть масса способов развязывать язык и что тайна, которую знают двое, – это уже не тайна.
– Андрюха знает, – сказал Боря, – так ведь это его деньги. А вы, то есть мы, свою долю взяли. Так что никаких претензий быть не может.
– А их и нет, – сказала Настя. – Как тебя найти?
– Я вас сам найду, – сказал Боря. – Спасибо за то, что приехали, тоску развеяли…
– Это тебе спасибо, Боренька. – Настя обняла его как старого друга. – За все.
– Да брось ты. Не последний раз видимся. Сочтемся.
Единственная дорога, относительно ровная и относительно прямая, вела к муниципальной трассе прямо от дома. Боря частично проложил эту, лучше назвать тропинку, на свои кровные денежки, нанял рабочих, технику и даже взрывников для того, чтоб залезть в свое логово, но Егор свернул, казалось бы, с единственной трассы прямо от дома вниз, в сторону моря.
– Куда ты? – испуганно охнула Настя. – Очумел, блин?
– Спокойно, спокойно, подруга. – Он покосился на Олега. – Смотри-ка, Андрюха даже Насте нашей не все тайны выбалтывает. Ты что, про этот выезд не знала?
– Ни фига себе выезд! – Настя стукнулась подбородком о собственные колени. – Вообще уже, да? Егор, блин, осторожней!!!
Машина прыгала на ухабах и неслась под уклон, визжа тормозами, ее кидало из стороны в сторону, и Насте казалось, что вот сейчас, через секунду, колеса оторвутся от земли и машина вместе с ними полетит вниз, разбрасывая во все стороны облицовку, колеса, кувыркаясь и взрываясь на лету, в точности как она много раз видела в кино.
Но до пиротехнических эффектов дело не дошло. Джип, презентованный им Борей для поездки, видимо он знал тот путь, которым они поедут, выдержал и не слетел в пропасть, не растерял колеса и капот, а выскочил на пляж, и Егор, сбросив скорость, поехал тихонько по узкой полоске гальки между отвесной каменной стеной и барашками волн, где плавали какие-то совсем растрепанные от холода медузы.
– Через час здесь будет не проехать, – заметил он. – Боря говорил. Прилив начнется – тогда все. Это он специально так трассу рассчитал, чтобы в определенное время можно было проскочить. Так что «хвоста» за нами с этой стороны не ожидается. Можно не торопиться… Проскочили, – сказал Егор, когда машина наконец свернула налево и начала карабкаться вверх, правда, уже не по скале, а по пологому холмику. Отсюда шла дорога вдоль пляжа в сторону Феодосии. Частная трасса же, ведущая к Бориному дому, выходила только на направления к Симферополю и Ялте. В этом районе пересечений путей не было. Если кто-то к Бориной крепости действительно поимел большой интерес, то он будет двигаться только оттуда – с запада. Они же двинулись на восток, и, чтобы их перехватить на трассе, преследователям нужно было делать изрядный крюк. Конечно, если они не найдут путь, по которому беглецы ушли.
– Проскочили, – кивнул Олег. – Ну что, Настя? Поехали в Питер, хулиганить?
…Настя тряхнула головой и прогнала воспоминания. «Похулиганить…» Санек так жадно на нее смотрел, жадно и в то же время умоляюще.
«С этим все ясно. Мальчик… Ну, вот и похулиганим…»
– Что, я тебе так больше нравлюсь? – Настя улыбнулась. – Что-то глядишь ты странно…
Санек снова проглотил ком, застрявший в горле.
– Нравишься. Да, – сказал он, справившись со смущением.
– Помоги тогда примерить. – Она кивнула на шмотки, принесенные им, и расстегнула «молнию» на своих джинсах.
Глава девятая
Желание Бори Гаврилова стать ментом прошло довольно быстро. Это детский лепет, навеянный приключенческими книжками и фильмом «Место встречи изменить нельзя», это наивность, переходящая в идиотизм, – так сейчас думал Гаврилов, сам себе присвоивший кличку Босс и старавшийся ей соответствовать во всем – и в отношениях с родителями, и на улице, и вообще в любой компании и при любых обстоятельствах.
Иногда случались рецидивы, хотелось ему стать тем самым легендарным «правильным опером», чтобы ловить, душить, давить, стрелять всю эту сволочь, разгулявшуюся по его родному городу, но с каждым разом, с каждым новым пьяным, которого тащил, приподняв за загривок, плотоядно улыбающийся мент или даже не улыбающийся, а с оттенком отвращения на лице, мол, обычное дело, рутина, – с каждой такой уличной сценкой желание нацепить форму гасло и в конце концов исчезло вовсе.
Изменить же свою жизнь, посвятить ее, если высоким штилем выражаться, борьбе с преступностью он тоже решил неожиданно. В семье его никто напрямую от бандитов никогда неприятностей не видел, сам Боря тоже, можно сказать, в своей недлинной еще жизни, что называется, не претерпел от криминального беспредела. Обычная семья, со вполне ощутимым достатком, не голодавшая даже в самые страшные периоды девяностого и девяносто первого годов, папина машина, мамины «карманные деньги», регулярно выдававшиеся любимому Боре, джинсы, велосипед, видак, си-ди плейер, школа, институт – чего еще?
Когда ему было шестнадцать, он, поднимаясь к себе на пятый этаж, увидел сидящего на подоконнике площадки, ведущей на чердак, пьяного мужика. Мужик был одет не то чтобы бедно, но был очень грязен. Брюки его, покрытые слоем рыжей подсохшей грязи, лежали на комьях глины, под которыми угадывались ботинки, куртка разорвана, черная кепка со следами мела валялась на полу. Мужик сидел, уперев подбородок в подставленную левую руку, в правой же дымилась «Прима», к которой он часто и жадно присасывался.