Мужичок на миг оторвал глаза от Босса, обернулся, чтобы посмотреть, что случилось с его товарищами, и Боссу хватило этого мгновения, чтобы ударить его носком ботинка по яйцам, правда, рука мужичка зацепила ножом Борину голень, но это терпимо, это не смертельно… Боль была сумасшедшая, но Босс еще смог довольно сильно врезать скорчившемуся бандиту ладонями по ушным раковинам. В кино это очень красиво выглядит – получивший такой удар хватается руками за голову, скулит, просит пощады… А в жизни, если провести этот удар более или менее, что называется, с душой, происходит внутричерепное кровоизлияние, и человек умирает… Безо всяких просьб о помиловании… Барабанные перепонки лопаются… Кровь, то, се… Смерть…
– Гаврилов, спокойно, свои, – крикнули ему из темноты. – Скажи ему, парень.
– Босс, иди сюда, – услышал он голос Санька. – Все в порядке…
Судя по дрожи в голосе парня, далеко не все было в порядке, но Босс, оглянувшись еще раз на того, что скорчился у стены, и перешагнув через неподвижное тело мужичка, захромал туда, в темноту, в неизвестность.
Глава двадцать шестая
Пока Настя лежала в горячей ванне, Егор с Кислым засели на кухне, чтобы обсудить прошлое, настоящее и будущее и решить, какие действия им нужно предпринять в первую очередь.
– Нашелся, – покачал головой Кислый. – Слава Богу… Ты, Егор, даешь. Только проявился, сразу проблемы…
– А что ты хотел? Проблемы… Это не то слово.
– Да уж. Сколько мы там положили пацанов-то? Четверых?
– Пятерых. Одного – Настя.
– Во девка, – без удивления в голосе сказал Кислый. – Давай вмажем за успех.
Он наполнил рюмки из высокой литровой бутылки с неизвестным Егору названием, написанным по-английски.
– А ты неплохо тут устроился, – одобрительно покачал головой Егор. – Новая хата… Дорогая, поди?
– Семьдесят штук.
– Ничего, ничего… Так что с тобой случилось? Как ты? Вообще, что происходит? Мы думали, убили тебя там, в Америке… А ты тут – кум королю, сват министру. В крутых ходишь? Как меня-то вычислил?
– Сигнализацию у тебя дома поставил. После всего уже, когда война окончилась… Вернее, не окончилась еще до конца, но приутихла. Ну вот, как только у тебя дверь открылась, у меня звоночек зазвенел. Все элементарно. Радио. Попов изобрел, слышал?
– Слышал.
– Так вот, паренек мой подъехал, посмотрел, кто к тебе ломится… Оказалось – ты. Вот я и нарисовался. Тебя же пасти нужно, а то грохнут по старой памяти. На вас до сих пор установка – на тебя, на Настю, на мента этого… Грабко – фамилия его?
– У кого это установка?
– Ну, блин, Михалыч-то мертвый, а машина ведь запущена. Так что не шугайся особенно, это все уже вроде быльем поросло, но остерегаться следует.
– Ни фига – «не шугайся». За нами в Крым аж на вертолетах прилетели.
– На вертолетах? Ну, это по другому ведомству. Это, значит, комитет или менты… А, черт! Это же за мной прилетели, а не за вами!
– За тобой? Как это? Поясни, брат.
– Точно, точно! – Кислый налил еще водки. – То-то я смотрю, Настин дом кто-то пасет… Какие-то парни все крутятся вокруг, не деловые, левые какие-то… Комитет, бля, пронюхал… Слушай, тогда сливаться нам надо… Или… Впрочем, подумаем.
– Да о чем ты, Кислый? Давай по-человечески…
Кислый, налив по третьей, рассказал Егору, что в Америке, там, на пыльной дороге, ведущей в аэропорт, его таки взяли в плен.
– Не убили сразу, это большая ошибка была с их стороны. Но вы-то ушли…
– Мы-то ушли, как видишь. Дальше давай.
– Ну вот. Вы мне, кстати, очень помогли. Все правильно – я вам помог, вы – мне… В общем, убивать они меня не стали, я их там помутузил славно, но уж больно много народу накинулось, не справиться одному. Не Рембо же, блин, я все-таки, русский простой паренек…
Егор покачал головой. Знал он этого «русского простого паренька». Такой паренек может десяток лохов положить без всякого оружия. А тогда Кислый был вооружен… Но соперники ведь тоже разные бывают.
– Да, – угадав мысли Егора, продолжил Кислый. – Там такие костоломы понапрыгали на меня. Побили малость… А потом привели на эту базу ихнюю. Я вообще опух. Все официально у них там. Оружейный магазин, все круто, с бумагами, с тем, с сем… А занимаются тем, что контролируют поставки оружия к нам, в Азию. Ну не то чтобы только в Азию, на Восток. Чечня, Абхазия, вся эта малина, одним словом. Ну и сюда кое-что перепадает. Сюда, правда, малыми партиями, но понты всякие шлют, по дипломатической почте, через армейских своих дружков, военные поставки, гуманитарная помощь… есть ходы. Вот, значит, в Питер идет товар для крутых, в комплект, так сказать, к «шестисотым» «мерсам». Кольты разные, всякие навороченные штучки, фарфоровые пистолеты немецкие, чтобы в аэропортах не просвечивали… В основном штучный товар. Винтовки хорошие, для киллеров. А там, – он махнул рукой в сторону, подразумевая Восток, – там караваны ходят. Ка-ра-ва-ны… Представляешь, какие бабки? А концы все были здесь, у Михалыча и еще пары человек в мэрии. Одного, кстати, только что замочили. Праздников такой был. Депутат ебаный…
– Кто замочил?
– Не знаю. Одно могу сказать – не я. В общем, когда вы здесь грохнули Михалыча, я там у них висел, за наручники подвешенный, прямо как в ментовке. А еще пара ребер сломана, с самого начала, когда я с ними в Бронксе махался, да сотрясение мозга, можешь представить себе мое состояние… – Кислый снова потянулся к бутылке.
– Не гони, – посоветовал Егор.
– А-а, брось, старина. Что тут пить? Я привык…
– При Андрюхе-то не квасил…
– Да, при Андрюхе не поквасить было. Так сейчас мы без Андрюхи… Можно оттянуться…
– Гляди, гляди…
– Ладно, не ссы, Егор. Слушай дальше. Сняли меня с крюка, а я говорить уже толком не мог, только пел чего-то, «Подмосковные вечера», по-моему, мычал, чтобы не думать о том, что они еще со мной вытворить могут. Положили на койку в комнатке, приставили охрану. Отлежался сутки, а потом они говорить пришли. Как и что, кто я, кто вы, как умудрились Михалыча завалить. Ну, я их и начал лечить…
– Как же это?
– А залечил по полной программе. Сказал, что мы тут теперь самые крутые и только мы знаем все концы Михалыча. Блеф, скажешь? А ведь мы и были в городе самые крутые. Если бы Михалыч, сука, всех парней наших не завалил… Так что не совсем блеф. Сказал, что буду на них работать. Ну и стал работать. У них груз завис в Абхазии. Слетал в Абхазию, разобрался. Их ребята со мной были. Ну, я же профи, ты знаешь… Разобрались, короче, с ребятами. Там уже менты местные что-то пронюхали, пришлось ментов мочить… Много крови было. А когда обратно летели, я ребятам и говорю – чего вы на дядю работаете. Работайте на меня. Вернее, со мной. Знаешь, Егор, Восток – дело тонкое, правильно в кино говорят. Эти парни никогда на войне не были, одно дело – в Нью-Йорке по крышам бегать, в пуэрториканских наркоманов палить, а другое – в горах, с АКМом прыгать да от гранат хорониться. Эта штука, если она еще и на крови замешана, лучше любых Америк людей сплачивает. Ну вот и все. Теперь все там – мое.
– Как это?
– А так. Прилетели туда и объявили, что мы теперь – и здесь и там. Ну, повоевали немного с их ребятишками. Много стрелять не пришлось. Убедили. Но больше всего их убедило то, что у Михалыча остались документы, где они все засвечены, маршруты, количество поставок… Я им сказал, что могу все переделать, что знаю местный рынок, знаю концы, ходы… Перекинули все, в общем, ту фирму американскую ликвидировали, перевели в другой город, крышу сменили. Теперь в Бостоне сидим. Тихий город, университетский. Питер напоминает. Никакой комар носу не подточит. Так что все довольны. А я здесь представителем. А Комитет, видно, за этими документами охотится, думает – возьмет документы, всех накроет, обскачет Интерпол. Документы-то эти теперь гроша ломаного не стоят. Для архива разве комитетского, для писателей-детективщиков… В общем, пока вы Крыму прохлаждались, я, видишь, и повоевал, и пожировал…
– А Андрей чего же? Он же тут сидел все время… Ты что, не мог его вытащить?
– Он ведь уже, насколько я знаю, не сидит… Выпьешь?
– Налей, – сказал Егор. Глаза его стали колючими и отстраненными. – Ну, рассказывай, рассказывай…
– Всему свое время. Этот бизнес, знаешь, такое дело…
– Хуевое дело, Кислый. Хуевое. Оружие продаешь этим блядям… террористам…
– Ну почему? Не только террористам. Разные люди покупают. Ты, кстати, не парься, я ведь и о вас позаботился.
Он встал и вышел из кухни. Вернулся через минуту с пачкой документов и бросил на стол.
– Вот ваши бумаги. Паспорта новые, с визами, все дела. Бизнес-визы, все как положено… В любой момент можете свалить…
– А на Андрюху?
– Слушай, Егор, а с каких пор ты такой любопытный? Ты у нас кто в фирме был? Охранник?
– Все изменилось, Кислый. И фирмы нет.
– Фирмы нет, а ты «быком» был, «быком» и остался. И слушай, бля, что тебе говорят. А с Андреем я сам разберусь. Это наши дела. Мы – главные, мы, я то есть, в данный момент. Ты что, забыл?
– Сука ты, Кислый, – сказал Егор, глядя бывшему «бугру» прямо в глаза. – Падла…
– Так… – Кислый даже не изменился в лице. – Та-ак.
Он протянул руку к бутылке, Егор внимательно следил за его движениями, но Кислый спокойно взял бутылку за горлышко, сделал движение к своей рюмке и тут неожиданно и очень сильно ударил Егора под столом носком ботинка в колено.
Следующий удар пришелся уже бутылкой по голове телохранителя.
Кислый действительно был профессионалом. Даже пьяный, двигался он очень быстро, и движения его были непредсказуемы. Егор не потерял сознания от удара по голове, он был парнем крепким и умел держать атаку. Падая на пол, он свернул стол, желая отгородиться от противника и выбраться в коридор, где в пальто лежал его пистолет, но неудачно опрокинул перевернутый стол на себя и завозился под ним, пытаясь высвободиться.
– Ха! – сказал Кислый. – Свинья. Даже драться по-человечески не можешь. Телохранитель ебаный… Мусор. Дрянь. Сопля…