- Ты не явилась на экзамены. Я забил тревогу. Жаль, что все так вышло, мне очень хотелось бы поработать с тобой.
- Уже все? Нет, но как же, я готова сдать их, - снова поднялась я, однако почувствовала едва ощутимое прикосновение к плечу, и глаза налились тяжестью.
- Потом поговорите, девушке нужно немного поспать.
Голоса. Тихий спор, переходящий в шипение. Яркий запах мятой гортэнлии, которая хорошо устраняла воздействие силы.
Экзамены, нужно сдать. Я хочу учиться. Мне надо. Мне очень надо!
Сны терзали рассудок. Я видела Алиаграна, который снова молчал. Другие давили криками, приказами, толкали и тянули. В какой-то момент ученическая исчезла, а на ее смену пришло Ледяное море. Я стояла на крохотном белоснежном острове в порванной тунике, тряслась от холода и смотрела в налитые кровью глаза дикой кошки. Но эти животные обитали в теплых краях. Что она здесь забыла?
Затем все потемнело, я оказалась в каменном мешке с маленьким оконцем. На свет выступил Шай. Решительный, источающий злость, готовый мстить. За что?
Я распахнула глаза и увидела все тот же пристальный серый взгляд. Наследник склонился надо мной с пухлой бутылочкой в руках.
- Напрасно очнулась.
Внутри шевельнулся необузданный страх. Я вжалась в подушку, попыталась отползти, но врезалась головой в стену.
Вокруг было тихо. Пустые койки, блеклый вечерний свет из приоткрытых окон, покачивающаяся плотная ткань слева, частично отгораживающая нас от остальной части лекарского зала.
- Сейчас будет больно, - приблизился Шай.
Он обхватил мою голову, запрокинул, приложил бутылочку к губам. Я сжала их, замычала.
- Так надо, - процедил принц.
Я сопротивлялась, применяла силу, которая удивительным образом отскакивала от наследника и гасла. Била ею. Наотмашь, не формируя ни во что. Просто бросалась сгустками, как шарами. Сама извивалась, отворачивалась, толкалась.
- Да уймись ты, не собираюсь я тебя убивать, - прошептал он и сжал в кулак мои волосы на затылке, да так резко, что я охнула.
Принц воспользовался моментом, влил мне в рот горячую жидкость и припечатал сверху своей ладонью, не позволив выплюнуть.
- Глотай.
Язык полыхал, не ворочался. Я тянулась к лицу колдуна, царапалась, хваталась за его руку, отталкивала от себя.
- Глотай, бродяжка, - встряхнул меня принц. - Не бойся.
Горло опалило, изнутри расцарапало. Я застонала, глаза защипало от слез. А Шай ждал, тяжело дышал, удерживал меня в одном положении. По виску катилась капелька пота. Его мышцы на руках бугрились от напряжения. Я уже била кулаками ему в грудь, выгибалась, сучила ногами. Ничего не могла. Чувствовала себя пойманным в клюв червяком, которого вот-вот проглотит квоха.
- Не бойся, - повторил шепотом Шай, и я безвольно упала на койку. - Просто немного потерпи.
Глоток. В груди разлилось пламя. Оно понеслось по венам, заполнило каждую клеточку тела, разодрало, вспороло.
- Не шевелись. Это стеклянная вода, от малейшего движения будет больно. Так надо.
- Кому? - выдохнула я и закричала от вспыхнувшего внутри пламени.
С каждым новым вздохом становилось хуже. Я истошно орала, рыдала в голос, помнила слова наследника, что шевелиться нельзя, но не могла остановиться.
Он исчез. Сюда прибежали две женщины. Или три.
Успокаивали, трогали, причиняли боль. Я вопила. Билась в агонии, отмахивалась от них силой, отбивалась от прикосновений, горела, рыдала, ничего не понимала.
За что?
Я не понимала, чем заслужила подобные муки. Меня трясло. Тело не слушалось. Мозг отказывался воспринимать реальность.
Потом была спасительная тьма, секундная тишина и снова боль.
Горло драло, ко мне снова и снова прикасались. Через пелену слез я видела силуэты. Разные, много.
От каждого нечаянного движения меня подбрасывало, скручивало, выворачивало. Пытка не заканчивалась.
- Упрямая бродяжка, - послышалось раз.
Эти слова стали ушатом холодной воды, отрезвившей разум. Я будто очнулась. Вспомнила о контроле, подчинила силу, призвала ее в помощь, отстраненно отмечая, что пуст резерв.
Контроль. Нельзя шевелиться. Нужно просто ждать.
Стало намного легче. Я слышала похвалу от незнакомой женщины и заверения, что через пару дней станет значительно лучше. Звенели стекляшки. Мне в рот лилась сладкая жидкость, от которой на языке чувствовалось холодное пощипывание.
Приходил декан. Он вел себя громко, расспрашивал кого-то, вздыхал, но словно был не расстроен. Озадачен, возможно, но чему-то рад.
- И что мне делать с кочевницей? - однажды спросил кто-то, судя по голосу, ректор.
- Тебе как раз некому за садом присматривать, сам же говорил, - ответил ему декан. - Лоренция уволилась в последний момент, прямо сбежала из академии перед самым закрытием. Посели девочку в доме для работников, пусть помогает, раз уж выйти не сможет. Тем более у них с иэн Гальтоном отработка висит.
- Как она подхватила стеклянный недуг, Леодрик? Десять тиков, а такой долгий откат.
- Бывает. В последнее время я склонен верить всему, тем более, сам понимаешь, случаи участились. Твориться невесть что!
- Не начинай. Всего четыре, удержим.
- Не знаю, Азиал, уже ничего не знаю. Скорее бы лабиринт открылся, и все это прекратилось.
Дверь открылась. По коже скользнул легкий сквознячок.
- Не могли бы вы поговорить в другом месте, бедняжка только начала приходить в себя, - грозно заговорила женщина, голос которой я слышала чаще всего.
- Алинда, - протянул ди Тарт, словно наслаждаясь звучанием ее имени, - не серчай на нас, мы пришли проведать девушку.
- Проведали? - звучало грозно. - А теперь вон отсюда. Как выздоровеет, так и придете.
Мужчины не стали злить колдунью. Послышались быстрые шаги, вновь скрипнула дверь.
- Ох, и переполошила ты всех, бедняжка, - смягчился тон Алинды. - Не спишь, знаю. Но ты не шевелись, правильно, так болезнь быстрее пройдет и боли не будет. И где ты подхватила ее, понять не могу?
Она все говорила и говорила, успокаивая звучанием своего голоса. Я чувствовала легкие прикосновения к груди, шее, лбу, приятное воздействие силы.
- Пей.
Я разомкнула губы. В рот полилась знакомая сладковатая жидкость.
- Умница. А теперь поспи, тебе пригодятся силы.
Вскоре стало тихо. Я попыталась поднять веки, но почувствовала резь в глазах и моментально передумала.
Дальше было определенно легче. Сон, прикосновения, мягкие слова поддержки от Алинды и похвала. В основном лекарский зал наполняла тишина. Пару раз приходил кто-то, но молчаливо стоял вдалеке, наблюдал. Первым делом я подумала, что это Шай. Может, чувствовал вину, потому заглядывал. Потом возникла уверенность, что аристократ не опустится до посещения бродяжки, этот придурок вообще не способен на человеческие чувства, а потому даже не знает вины. Подумаешь, какая-то кочевница мучается. Одна из многих. Пыль под его ногами. Никто!
Да, это определенно был другой человек. Вероятно, тот, чья сила резанула в самом начале по шее огнем. Кто напал со спины. Кому я уже помешала?
Глава 9
Очнулась я ночью. Спина онемела после долгого и неподвижного лежания. На соседней койке кто-то громко сопел. Я поворочалась, проверила наличие перевязи на груди и облегченно вздохнула. Не найдя удобного положения, осторожно села, свесила ноги.
Хотелось пройтись, размять кости. Встряхнуться, сбросить тяжесть и… побежать. Нет, сначала найти стеклянную воду, а потом уже рвануть в северное крыло, в комнату двадцать один, влить ее в глотку блондинистому ублюдку и потом наблюдать. Пусть корячится. Я буду смотреть, наслаждаться его болью, впитывать стоны.
От слишком кровожадных мыслей закружилась голова. Я прижала пальцы к виску и неторопливо поднялась.
Ноги держали плохо. Живот крутило от голода. В остальном моя состояние можно было назвать сносным.
- Почему не спишь? - тихий шепот с соседней койки.
- Извини, что разбудила.
- Да ничего, - заворочалась девушка. - Ты очень долго здесь лежала, тебе простительно. - Она зевнула, потянулась, отвернулась.
Полминуты помолчав, девушка приподнялась на локтях и вдруг спросила:
- Это правда?
- Ты о чем?
- О стеклянном недуге. Говорят, это жутко больно. Тебе было больно?
- Еще как, - почему-то фыркнула я, в данный момент воспринимая пережитое, как ужасный сон, который закончился. Глаза открыла - и нет него.
Жаль, все не так просто. Всегда есть последствия.
Я подошла к окну, выглянула на улицу, где небосвод освещали две яркие луны. Третья появлялась очень редко и чаще всего пряталась за своими собратьями.
- Как тебя зовут?
- Ами.
- А меня Зиана. Не хочешь поболтать? Я все равно теперь не усну, а времени до первых занятий еще много. Я природница в полном комплекте.
- Это как?
- Вторая предрасположенность к звероколдовству. С животными общаться умею. А у тебя что?
- Десять тиков, - отвернулась я, не особо желая вдаваться в подробности.
- М-м, - протянула она и улеглась. - А дальше?
- Природница, свет.
- М-м, - снова замычала девушка. - Что умеешь?
- Ничего.
- Поговаривают, стеклянный недуг сильнее всего поражает тех, у кого резерв большой или способности, как бы это правильнее выразиться, созвучные, которые ближе к познанию или, как здесь его часто называют, направленному колдовству: бытовое, ментальное, прорицание или звероколдовство. Судя по тому, что я слышала, ты пролежала здесь две недели. В общем, не верю я тебе, Ами.
- Твое право.
- Хм-м… - это было последнее, что она выдала.
Больше мы не разговаривали. Я продолжала стоять возле окна, всматриваясь в темноту, пыталась понять, как ко всему относиться.
Потом наступило утро.
- Очнулась, - тот самый голос, который не единожды поддерживал меня.
На пороге в лекарский зал стояла женщина с невероятно добрыми глазами. Невысокая, в теле, с маленькими нежными руками, которые за время болезни часто прикасались ко мне.