– Ваше величество, я должна была сказать Хранителю. Он вам поможет.
– Ну что ж, это даже к лучшему. Не нужно притворяться, – Милана посмотрела на Доро. – Тина, отправь кого-нибудь посмотреть, Алеур не вернулся?
– Вернулся, – раздался голос Алеура.
– Алеур! – вскрикнула Милана и, оттолкнув служанку, кинулась к двери.
Он почтительно поклонился. Поприветствовал принца. Милана остановилась в нерешительности.
– Привет, Алеур! Где ты пропадал? Наше величество очень волновалось! – защебетал Доро, поддразнивая Юму.
– Мне пришлось заночевать в лесу. Моя вимана… сломалась, – Алеур опустил глаза.
– Алеур! Я так волновалась за тебя! – прошептала Милана и, наконец, обняла его. Тина и Доро отвернулись. – Ты здоров? С тобой ничего не случилось?
– Нет, моя королева. Я здоров и пришел сказать вам, что отправляюсь на строительство.
– Я приду навестить тебя, Алеур! Хочешь, я принесу тебе обед? – предложила Милана и заглянула ему в глаза. То, что она там увидела, ей не понравилось. Тревожное чувство, знакомое чувство присутствия лжи кольнуло сердце, но Милана отмахнулась от него. Это просто усталость. Алеур не может лгать. А виноватые глаза просто потому, что он заставил ее волноваться.
– Что вы, ваше величество, это не к лицу королеве! – Алеур поклонился и добавил шепотом. – Я буду ждать тебя на нашем месте, как только стемнеет.
Алеур вышел из спальни королевы и направился к себе. Переодевшись, он как следует вооружился. На этот раз он не позволит колдунье взять верх. Шапка с травой Чи спрячет мысли. Зеркала на одежде отгонят злых духов. А мешочек с порошком из этой же травы убережет от дурманящего прикосновения. Он прогонит ведьму из лемурийского леса!
Гурия наблюдала за приготовлениями Алеура, глядя в волшебный кристалл. «Глупец! Думает, что ее остановит жалкая трава! Ее – Черную Принцессу! Ему невдомек, что с тех пор, как он выпил приворотного зелья, его мысли порабощены. А с той минуты, как они занимались любовью, она проникла ему в самое нутро, проросла корнями в его разуме и теле».
Алеур вышел на знакомую поляну. Он был перемазан проклятой микеной с головы до ног – лишенный возможности летать, он продирался сквозь тропические заросли пешком. Оглядевшись и не найдя колдуньи, молодой человек поспешил к небольшому ручейку. Присев на корточки, сняв шапку и рубашку, он попытался отмыть синие липкие пятна с одежды и тела.
– Алеур! – послышался звонкий голос.
Он вздрогнул. Она стояла у ручья и смеялась. Обнаженное тело едва прикрыто большими ярко-оранжевыми тропическими цветами. Два небольших лепестка при помощи травинок облегают грудь, а крупные заменяют коротенькую юбочку. Черные кудри, путаясь с нежными цветами, цепляются за них, приоткрывая сияющую смуглую кожу.
Алеур зажмурился. Сердце забилось набатом.
– Прочь! Прочь, проклятая колдунья! – он потянулся за мешочком с травой Чи и рассыпал вокруг заветный порошок.
– Алеур! Зачем ты гонишь меня? – смеясь, спросила Гурия и подошла ближе. Она набрала в ладонь воды, что-то прошептала и плеснула на порошок. Он задымился и пропал. – Алеур! – Гурия вплотную приблизилась к нему, посмотрев прямо в глаза.
Сделав последнюю попытку вырваться из-под чар, Алеур опустил голову в ледяную воду ручья. И в ту же секунду почувствовал дыхание Гурии на коже. Застонав от бессилия, он обернулся. И тут же провалился на дно двух черных смеющихся колодцев.
Гурия праздновала победу. На маленьком столе – сладости и фрукты, бокал с недопитым вином, раскрытые книги в золоченых переплетах. Принцесса, с растрепанными волосами, в сорочке, танцевала. В одной руке надкушенное пирожное с взбитыми сливками, в другой – гроздь черных ягод.
– Гурия, можно к тебе? – раздался за дверью голос Ялы.
– Подожди, мама! – отозвалась Гурия и сгребла книги под стол. – Входи.
– Здравствуй, дочка! Я соскучилась. Слуги говорят, ты не бываешь дома. Чем ты занята? – Яла внимательно посмотрела на принцессу.
– Я просто гуляю, мама! – задвигая ногой под кресло книгу, ответила принцесса.
– Гуляешь? Разве ты не знаешь, что отец запрещает покидать Груа?
– Ах, мама! На свете есть множество других интересных вещей, помимо «Наследия Люцифера», – улыбнулась Гурия.
– И что это за вещи? Колдовство? Магия?
– К примеру, любовь…
– Ты влюблена, Гурия? – в голосе Ялы послышалась радость. – Кто он, расскажи мне!
– Глупости, ма! Это он влюблен в меня! – фыркнула Гурия.
– А ты? – удивленно подняла брови Яла.
– Я повелеваю им.
– Глупышка! – Яла подошла и обняла дочь. – Любовь сильна тем, что она взаимна. Ты почувствуешь силу любви, только когда полюбишь сама!
– Вот как? Значит, то, что было, не любовь? – нахмурилась Гурия. – Ты уверена, что любовь побеждает магию?
– Это закон, моя хорошая. Так кто он? Не откроешь тайну?
– Значит, эта твоя любовь – еще большая магия, чем та, которой научил меня отец?
– Можешь считать, что так. Любовь – великая сила.
– Я добьюсь ее. Половина у меня уже есть, – пообещала принцесса.
Яла вздохнула, ласково глядя на свое черноволосое чадо, и погладила Гурию по голове.
– Мама, я устала, – отстранилась дочь.
– Хорошо, Гурия, я пришлю слуг убрать у тебя, – вздохнула Яла, поцеловала Гурию и вышла.
«Так вот, значит, в чем секрет великой силы – любви! Она должна быть взаимной! – принцесса потянулась за книгой. – Посмотрим».
Через час Гурия заглянула в магический кристалл. Алеур трудился на строительстве ковчега. Капельки пота стекали по шее, рубашка совсем промокла. Лицо ничего не выражало. Он был сосредоточен на погрузке мешков на борт судна.
«Бедняжка! Мучается, – подумала Гурия. – Странные они, эти лемурийцы. Строят ковчег. Верят нелепым мифам, где сказано о Потопе. Верят в победу добра над злом… И хотя маги давно превзошли по развитию солнечных людей, глупые великаны все еще чванятся своей «великой историей».
А между тем у магов есть летающие железные машины – флюги, работающие на черных камнях, которыми богат Груа. У них есть магические кристаллы, позволяющие видеть и слышать все, что пожелаешь, независимо от расстояния. Маги знают секреты приготовления вина и золота. Желтый металл ценят и лемурийцы. Но ценят не как богатство и власть, не в виде украшений и драгоценных изделий, а просто как вечные книги! Пластины, на которых они оставляют потомкам ненужные песни, притчи и молитвы! Они готовы отдавать принцесс за ненавистных груанцев, лишь бы исписать дурацкими сказками золотые листы!
Гурия еще раз скептически глянула на корабль. Громоздкое деревянное страшилище. Говорят, управляется чистой психической энергией… «Не убивать, не лгать, не красть, не колдовать…» Какая чушь! Зачем вечно следить за чистотой души, если можно просто заправить летающую машину черной водой и спастись от любого наводнения! А затем снова жить в свое удовольствие.
Ладно, пора узнать, что же чувствует влюбленная сестрица… Гурия взяла со стола хрустальный флакончик. Медленно открыла, вылила темно-коричневую жидкость в бокал с вином и, глядя на отражение Алеура в зеркале, выпила. Гадость. И щиплет язык.
Глава 15. Измена
Королева Юма приоткрыла дверь спальни. В коридоре было тихо. Она выскользнула из комнаты и, закутавшись в плащ, быстро пошла к черному ходу. Дворец спал. Из окон доносились голоса ночных птиц и цикад. Веяло прохладой и ароматом лаванды.
Юма выпорхнула из дворца. Влажная лемурийская ночь – теплая и звездная – обняла королеву. Крылышко ночного мотылька коснулось лица. От дуновения ветра лепестки цветущих деревьев посыпались сверху. Выйдя на поляну, освещенную луной, Юма остановилась и огляделась.
– Моя королева! – услышала она знакомый голос. Алеур вышел из зарослей.
– Алеур! – осипшим вдруг голосом произнесла она. Они обнялись и долго стояли молча. Затем он отстранился, оглядел ее и тихо рассмеялся:
– Юма! Ты вся в цветах! Почему ты не пошла по тропинке? Смотри, ты похожа на букет! Мой цветок! Самый красивый в мире! Твои глаза – два прекрасных синих бутона элира, твоя кожа – как лепестки караты, твои губы – цветки розы, твои волосы…
– Перестань! – прошептала Юма.
– Ни за что не перестану! – улыбнулся он. – Ты самая красивая на свете! Я так тебя люблю…
Она снова почувствовала в его голосе вину. И закрыла ему рот ладошкой. И он тут же стал целовать ей руку.
Юма отодвинулась и, посмотрев прямо в глаза, сказала:
– Я тоже люблю тебя, Алеур! Я никогда еще не любила. Я счастлива, что нашла тебя. Я бы хотела быть с тобой всегда, всю жизнь, до самой смерти… – тут она осеклась. «А вдруг мы расстанемся… Я вернусь в свое время. И исчезнет все – и Лемурия, и моя неземная красота, и… он!» – Я не смогу жить без тебя, Алеур! – она всхлипнула.
– Ну что ты, Юма, нам рано думать о смерти! Ну перестань, я не могу видеть, как ты плачешь.
– Я не о смерти.
– А о чем? Что ты придумала? Мы скоро поженимся и будем жить с тобой долго и счастливо. Что печалит тебя, любимая? – спросил он.
– Алеур, мне кажется, скоро произойдет что-то плохое… У меня на душе неспокойно.
Алеур опустил глаза. Слава Великому Духу, в саду темно! А не то Юма сразу бы поняла, что он что-то скрывает. Он держался из последних сил.
– Ты о наводнении? Не думай о нем! Может быть, Шонит-Ла просто ошибся в переводе древних книг, и никакого потопа не будет. Но даже если и будет – мы ведь построили ковчег.
Он снова стал ее целовать. Снова замелькали быстрые, неуловимые воспоминания. Она сделала еще одну попытку выскользнуть из сладкого плена, но теплая волна, разлившаяся по всему телу от поцелуев, лишила ее сил. Прильнув друг к другу, они опустились на траву. И ничто – ни прохладная вечерняя роса, ни крики ночных птиц, ни свет луны – не могло их побеспокоить. Алеур и Юма растворились друг в друге. Расплылась в памяти студентка Милана и странный поход в горы, исчез страшный потоп и строительство ковчега, улетучилась черная тень груанской принцессы. Двое стали единым целым, никто и ничто не могло в этот миг им помешать. И не было на свете более счастливых людей…