– София нарушила правила. Ведьмы не должны вредить. Не должны убивать… без крайней на то необходимости. Она нарушила баланс, а это несколько… опасно. Я здесь, чтобы баланс восстановить.
– Это вы подкинули нам книгу? – догадалась Юля. – Она ваша, так ведь?
Женщина кивнула, улыбнувшись теперь куда сдержаннее, но снова гораздо более искренне.
– Я пыталась помогать вам и иначе, но, кажется, пришло время более радикальных мер.
– Каких именно? – недоверчиво уточнил Карпатский.
– А вот это уже зависит от того, с чем вы столкнулись на этот раз. Расскажите – и я сделаю все, что смогу. Только прошу вас, – она неприязненно посмотрела на гостиницу, – давайте поговорим подальше от этого места.
Глава 16
20 августа, пятница
Медвежье озеро
В гостиницу они вернулись, когда окончательно стемнело. Диана шла впереди остальных, торопясь как можно скорее скрыться в своей комнате. После ночного дежурства и напряженного дня голова гудела, а от всех волнений в груди болезненно ныло и почему-то хотелось плакать. Она чувствовала себя на грани, и любая мелочь сейчас могла ее через эту грань толкнуть.
Карпатский ее состояния то ли не замечал, то ли игнорировал его. Он шел за ней по пятам и не оставлял попыток переубедить:
– Я все еще считаю, что идея плохая и нам нужен другой план… Ди, да постой же ты!
– У нас нет ни другого плана, ни времени его придумать, – отозвалась она холодно, торопливо пересекая холл под удивленным взглядом Романа, дежурившего сегодня.
– Давай хотя бы обсудим!
– И обсуждать тут нечего!
Диана приложила карту к магнитному замку и рванула на себя дверь, ведущую в помещения для персонала. Конечно, Карпатского это не остановило: он скользнул в открывшийся проем вслед за ней.
– Это очень опасно для тебя! Ты это понимаешь? Я не позволю тебе так рисковать…
Она резко затормозила, чем наверняка удивила его, и обернулась. Даже если бы он не сказал ничего подобного, пришлось бы остановиться, поскольку они уже добрались до двери ее комнаты и дальше убегать было некуда.
– Кто ты такой, чтобы чего-то мне не позволять? Я уже все решила!
На его лице отразилась растерянность, которая почему-то разозлила ее еще больше.
– Кто я такой? – с нотками возмущения в голосе переспросил Карпатский. – В смысле? Мне казалось, у нас тут что-то вроде отношений, разве нет?
– Ключевые слова здесь – что-то вроде, – едко ответила Диана, недовольно скрестив руки на груди.
– Ди, какая муха тебя укусила? – чуть спокойнее, не скрывая растерянность за злостью, спросил он. – Еще утром ты была другой. Что, блин, случилось, пока меня не было? Что я такого мог сделать в свое отсутствие?
– Хороший вопрос, Слав. – Ее голос по-прежнему сочился ядом. – Подумай. Ничего не хочешь мне рассказать?
– О чем? Ди, не надо ходить вокруг да около! Прямо скажи…
Прожигая его взглядом, Диана на секунду стиснула зубы, пытаясь успокоиться и взять себя в руки, но сердце продолжало колотиться в груди как бешеное, отчего дышать становилось тяжело.
– Я видела вас, Слав, – наконец тихо призналась она. – Видела тебя с бывшей женой.
Непонимание на его лице только усугубилось, ни на секунду не сменившись испугом или неловкостью. Карпатский лишь развел руками и растерянно спросил:
– И что? Что такого ты могла видеть, чтобы вдруг слететь с катушек? Мы просто разговаривали.
– Дело не в том, что вы делали, а в том, что она там была. Ты ни слова мне не сказал о том, что встречаешься сегодня с ней, что поэтому мне нельзя поехать на кладбище с тобой. Ты соврал мне, Слав. На пустом месте, без особой надобности!
– Я не врал тебе, – отрезал он. – И о встрече с Ксюшей не договаривался, она просто приехала на кладбище в то же время, что и я, вот и все.
– Если это все, то почему ты сразу не рассказал об этом?
– Да когда бы я успел?! У нас тут дела поважнее сейчас, если ты не заметила.
Диана снова стиснула зубы, удерживая внутри рвущиеся наружу слова. Она вновь сделала над собой усилие, пытаясь успокоиться, и на этот раз получилось лучше. По крайней мере, голос зазвучал тише и чуть менее раздраженно, когда она попросила:
– Хорошо, расскажи сейчас. О чем вы говорили? Что она от тебя хотела?
Карпатский тоже ответил на полтона ниже, но все равно довольно резко, словно давая понять, что хочет закрыть тему:
– Ничего такого.
– И все же. Мне хотелось бы знать.
– Тебя это не касается, Ди. Это касается только меня и ее.
– Вот как? – с горечью протянула Диана. – Тогда какие же это отношения, Слав? Если меня не касаются твои отношения с другими женщинами?
– Нормальные, – процедил он, явно раздражаясь. – Отношения взрослых людей, уважающих друг друга. Я же не спрашиваю тебя, где ты на самом деле была сегодня, когда якобы делала маникюр.
Это прозвучало весьма неожиданно и ненадолго выбило у нее почву из-под ног. Как он узнал?
– У тебя лак на ногтях остался тот же, – пояснил Карпатский, словно прочитал вопрос по ее глазам.
– Я просто решила сохранить цвет.
– Ну да, как и полоску отросшего ногтя, – хмыкнул он.
Диана посмотрела на свои пальцы. Полоска действительно была, хоть и совсем узенькая.
– Не думала, что ты заметишь такую мелочь…
– Замечать мелочи – часть моей профессии.
– И ты не хочешь знать, где я была? – В ее тоне вновь прозвучал вызов.
– Я не стану допытываться. Захочешь – скажешь.
– Потому что тебе все равно!
– Потому что я тебе доверяю! И уважаю твое право на личное пространство. Если ты чем-то не делишься, значит, меня это не касается. А если касается, значит, ты еще не готова поделиться и сделаешь это в тот момент, когда сочтешь нужным. Мы не школьники, Ди. Особенно я. Я целую жизнь прожил еще до твоего рождения. И потом еще две до нашего знакомства. Все, что было там, – это моя территория, понимаешь? А у тебя есть своя, и это нормально. Это не значит, что нас ничего не связывает и что мне все равно.
– Твоя территория, значит? – с горечью переспросила Диана. – Тогда и оставайся на своей территории, Слав. Потому что на моей тебе больше делать нечего.
Его замешательства после этих слов Диане хватило, чтобы приложить карточку, скользнуть в комнату и захлопнуть за собой дверь, прежде чем Карпатский успел хотя бы пошевелиться. Для верности она заперлась на защелку, а потом прижалась лбом к дверному полотну, опуская веки и пытаясь не дать волю рвущимся наружу слезам.
Тоненький голосок в голове тихо твердил, что она перегнула палку, отреагировала слишком резко, что надо быть умнее и терпеливее, но Диана уже ничего не могла с собой поделать. В груди клокотали злость и обида, а разочарование лишало последних сил и желания бороться. Хватит уже! Она так долго играла в игру под названием «Стань идеальной для Кирилла», что успела устать от постоянной необходимости подстраиваться, понимать и менять себя, затыкая рот собственным желаниям и потребностям. Ее достаточно долго держали на отдельной территории, ей больше не хотелось ничего подобного. Уж лучше сразу поставить точку, как бы больно и страшно ни было сейчас, чем потерять еще пять лет в попытке построить то, что построить невозможно.
Проглотив вставший в горле ком и смахнув со щек все же выкатившиеся из глаз слезы, Диана шмыгнула носом и оттолкнулась от двери. На мгновение застыла, упорядочивая мысли, потом пересекла комнату, открыла шкаф и сунула руку в карман жакета. Визитка все еще лежала там. Она достала ее, другой рукой беря смартфон. Внимательно набрала номер и прочистила горло, надеясь, что голос не будет дрожать.
– Добрый вечер, Антон, – произнесла максимально деловым тоном, когда на том конце ответили. – Простите, если звоню поздно. Это Диана Стрелецкая, вы недавно были у меня.
– Да, Диана, добрый вечер, – радушно поприветствовал ее Рябин. – Чем могу быть вам полезен?
– Я подумала о том, что вы мне сказали… И решила принять наследство Кирилла. Что мне для этого нужно сделать?
Когда дверь захлопнулась прямо перед его носом, Карпатский непроизвольно вздрогнул. Оцепенение, на несколько секунд сковавшее его после резких слов, отпустило, и он занес руку, чтобы ударить по двери кулаком, одновременно потребовав, чтобы Диана немедленно открыла. Но в следующую секунду рука его опустилась, а сам он устало привалился спиной к стене, прикрыв глаза.
Вот, видимо, и все. Не то чтобы совсем неожиданно, но как-то внезапно и глупо. Когда ему казалось, что он поступает с Дианой отвратительно и ей стоит послать его подальше, она только улыбалась и приносила ему завтрак, демонстрируя чудеса выдержки, понимания и всепрощения. И вот теперь, когда он совершенно не чувствует за собой вины, она вдруг взъелась на него и дала от ворот поворот. Почему так? Наверное, ему никогда не понять женщин.
Впрочем, если анализировать ситуацию отстраненно, можно предположить, что он просто накопил критическую массу ошибок и дошел до предела, когда достаточно одной крошечной капли, чтобы переполнить чашу терпения. Можно, конечно, попытаться все исправить, но зачем?
Однако нелепость ситуации все же раздражала. Да и момент весьма и весьма неподходящий: именно сейчас Карпатскому хотелось бы, чтобы Диана прислушалась к нему. Спокойно, без истерик. И если не признала его правоту, то хотя бы согласилась с ним, чтобы сделать ему приятное и не заставлять волноваться.
– Не принимайте близко к сердцу, – прозвучал рядом утешающий голос. – Она отойдет. Если не к утру, то хотя бы через пару дней.
Карпатский открыл глаза и посмотрел на Юлию Федорову, замершую в двух шагах от него. Интересно, как давно она здесь? И сколько слышала из его разговора с Дианой?
– С чего вы взяли? – хмуро поинтересовался он.
Она сочувственно улыбнулась.
– Я знаю, что Диана чувствует. Проходила через нечто подобное. Неуверенность. Ей хочется гарантий, а вы ей их не даете. Но как только решитесь, все наладится.