– Полеты на ковре – это активная. Поднятие тяжестей – пассивная. Почувствуй разницу!
Он сложил руки на груди и надулся.
– И ничего я не почувствовал…
– У тебя пломбы не разболелись, когда он тебя поднимал?
– Нету у меня никаких пломб, – проворчал Тайгер обидчиво.
– А были бы, ты бы их все сразу почувствовал, – сказала я, направляясь к офисам «Казама». – Сейчас попрошу Патрика, чтобы тебя спустил.
Наш подниматель тяжестей ел печенье в номере «Эйвон». Патрику из Ладлоу через год должно было стукнуть сорок. Это был дружелюбный, чуточку простоватый мужчина с весьма странной наружностью – как, впрочем, и большинство колдунов, что зарабатывают себе на жизнь, используя пассивную левитацию. Он был изрядно мускулист, только вот мышцы у него располагались не там, где их ожидаешь увидеть. У него они бугрились на запястьях, лодыжках, ступнях и затылке.
– Как поработалось эвакуатором? – спросила я его.
– Восемь машин, мисс Дженнифер! Таким образом, мой общий счет возрос до четырех тысяч семисот четырех. Кстати, наиболее распространенный цвет машин, которые их владельцы паркуют где попадя, – серебристый металлик. А реже всего встречается черный.
Я спросила:
– Это не волшебник Мубин тебя подучил Тайгера на шандал посадить?
Я отлично знала, что сам бы он навряд ли додумался.
– Точно, мисс Дженнифер. Я сделал что-то не то?
– Вовсе нет, это же просто шутка была. Сними теперь его оттуда, лады?
Патрик махнул рукой в сторону вестибюля. Через минуту-другую Тайгер уже входил в «Эйвон». Брови у него были сердито нахмурены.
– Патрик, это Тайгер Проунс. Тайгер – седьмой найденыш, он помогает мне со всем здесь управляться. Тайгер, это Патрик из Ладлоу, наш подниматель тяжестей. Его кто-то из волшебников подучил тебя засадить на шандал, поэтому сам он ни в чем не повинен. Короче, никто ни на кого не дуется, вы с ним отныне друзья.
Патрик вежливо вскочил, сказал все положенные слова о том, как он счастлив познакомиться, и протянул для пожатия руку. Тайгер аж заморгал. Кисть Патрика выглядела точно вареный окорок с приделанными к нему верхними фалангами пальцев. Я наблюдала за ним, мне было любопытно, что он станет делать с конечностью такого странного вида. Надо отдать пареньку должное – он не шарахнулся, даже не дрогнул, просто взял один из торчавших пальцев и, как было сказано в одной книжке, привел руку Патрика «в состояние относительного трясения». Его контактность явно понравилась Патрику, и колдун широко заулыбался. Сам он давно смирился со своей внешностью, но по-настоящему так и не привык.
– Извини, что засунул тебя на верхотуру, – сказал он.
– Да ладно, – отозвался Тайгер. Он и сам заметно повеселел, узнав, что шутка была вообще-то не злой. – Оттуда зато вид… и вообще… Слушай, а как ты такими вот руками вещи берешь?
– А мне это не нужно, – пояснил Патрик. И тут же показал, каким образом обходится. Едва заметное мысленное усилие – и чашка с чаем сама собой поднялась к его рту.
– Полезное умение, – сказал Тайгер. – А кто был тот, что на другом шандале сидел?
– Что?..
Тайгер повторил вопрос, и я пошла в вестибюль посмотреть. Тайгер, как выяснилось, не врал, и, разглядев, кто это был, я с большим трудом удержалась от смеха.
– Патрик! – крикнула я в глубину коридора. – Пожалуйста, сними уж заодно и Детолова!
Патрик повиновался, хотя и достаточно неохотно. Тайгера он спускал бережно и легко, а вот отловщик школьных прогульщиков тяжело шлепнулся на ковер.
– Извините за неудобство, – сказала я ему, хотя на самом деле никакого раскаяния не испытывала. – Патрик у нас немножко злопамятный, а вы ведь с ним никогда особо не ладили…
– Профессия у меня уж больно непопулярная, – отряхивая брюки, сказал Детолов. – Но кто-то же и это делать должен, ведь так?
У него было лицо как у хорька, да еще и покрытое прыщами самого отвратного вида, а по сторонам физиономии свисали тусклые, безжизненные черные пряди.
– А следовало бы ему, – заметил Детолов, – оказывать больше уважения госслужащему…
– Он всенепременно исправится, – заверила я. – Мы воспринимаем любую тень подобия намека на неуважение к представителям короля Снодда очень серьезно!
– Ну хорошо, – сказал Детолов, хотя я-то видела – мои слова не слишком его убедили. – Я так понимаю, у вас тут новый найденыш? Хотелось бы знать, почему его до сих пор ни в одну школу не записали?
Мы с Тайгером переглянулись. Он будет слишком занят для того, чтобы еще и в школу ходить. Да и работа в «Казаме» была превосходным образованием уже сама по себе. А кроме того, случись у него надобность выучить что-нибудь истинно академическое, мы всегда могли обратиться за помощью к любому из колдунов. Зачарованная подушка с уложенной под нее на ночь книгой творит чудеса, информация целиком и полностью впитывается в мозги… И почему образовательная система до сих пор этим не пользуется?
– Если мне не будет представлено веских причин для непосещения мистером Проунсом школы, – сказал Детолов, – мы будем вынуждены отослать его туда даже против его воли.
Я не нашлась, что ответить. Когда в свое время явились за мной, мистер Замбини просто дал взятку тогдашнему Детолову. Но то был совершенно другой человек. Его давным-давно посадили за мздоимство, и я отнюдь не была уверена, что старый добрый метод сработает и сегодня. Ну а употребить колдовство для воздействия на государственного чиновника… это, знаете ли, не только абсолютно незаконно, но еще и как-то нехорошо.
– Незачем мне в школу ходить, – гордо проговорил Тайгер. – Я и так все уже знаю.
Детолов рассмеялся.
– Тогда ответь на такой вопрос, – сказал он. – Что означает буква «С» в имени генерала Джорджа С. Паттона?
– «Смит»?
– Хм-м, – подозрительно хмыкнул Детолов. – Это ты мог и угадать. Ну-ка, разложи мне на простые множители число тысяча один!
– Легко, – сказал Тайгер. – Семь, одиннадцать и тринадцать.
Я уже в который раз сдерживала рвущийся смех, наблюдая, как Тайгер один за другим выдавал ответы, которыми Выдающийся Кевин Зипп снабдил его накануне. Молодец, додумался запомнить.
– О’кей, весьма впечатляюще, – сказал Детолов. – Последний вопрос. Столица Монголии?
– Улан-Батор?
– В самом деле, – сник Детолов. – Похоже, твои притязания соответствуют действительности… Доброго вечера, мистер Проунс, доброго вечера, мисс Стрэндж…
И, громко топая в сердцах, он вышел из вестибюля.
– Что ж, – сказал Тайгер, – я, кажется, въехал, за что Кевина прозвали Выдающимся. Как у него, кстати, с предсказаниями на скачках? Небось целое состояние выиграл?
– Продулся в пух и прах, – ответила я. – Чуть последние штаны снимать не пришлось. Так уж водится у них, прорицателей. Кому угодно будущее рассказать могут, а себе – фигушки!
Нортон и Вилльерс
В пять часов вечера я заперла офис, естественно, не забыв о форме P3-8F, которой требовал утренний «магиклизм» Мубина, а также обо всех B1-7G, соответствовавших проведенным сегодня работам. После того как каждый колдун поставил свою подпись на соответствующем бланке, мой рабочий день можно было считать действительно завершенным. Однако, когда мы с Кваркозверем двигались по коридору на выход, щетина у него на загривке вдруг встала дыбом, а в горло грозно зарокотало: «Кварк, кварк!»
Я очень скоро поняла, в чем было дело. Под раскидистыми ветвями вестибюльного дуба меня поджидало двое хорошо одетых мужчин.
– Отзовите Кваркозверя, мисс Стрэндж, – сказал один из них. – Мы не собираемся причинять вам ничего плохого!
Это мне тоже было известно. Я уже узнала обоих. Они были из королевской полиции – два инспектора, занимавшиеся расследованием вероятных отклонений от предписаний Акта о магических деяниях, принятого в 1966 году. Этих личностей я знала чуть не с самого первого дня моей работы в «Казаме» и была вполне уверена в двух вещах. Первое – они уйдут отсюда с пустыми руками. И вторая – они начнут свое посещение с официального представления. Хотя отлично знали меня, а я – их.
– Я – детектив Нортон, – заговорил тот, что был худее и выше. – А это – сержант Вилльерс. Мы – люди Его Величества и желали бы, чтобы вы проявили сотрудничество, оказав нам содействие в нашем дознании.
Сержант Вилльерс был куда плотнее и мордастее Нортона. Мы часто шутили, что эта парочка выглядела как «До» и «После» в рекламе средства для похудения.
Кваркозверь между тем с интересом обнюхал штанину Вилльерса и возбужденно завилял хвостом.
– Похоже, вы сменили деревянную ногу, сержант, – заметила я. – Ваша нынешняя сделана из древесины грецкого ореха…
– Как вы узнали?
– Грецкий орех для Кваркозверя – что кошачья мята для кошек, – пояснила я. – Если вы еще не выкинули свою старую, при следующем посещении лучше надевайте ее!
– Возьму на заметку, – проговорил полицейский, нервно поглядывая на Кваркозверя, который, в свою очередь, не отрывал носа от его брюк, а с бритвенно-острых клыков так и капала слюна. Если бы я ему позволила, он сожрал бы сержантский протез менее чем за секунду. Но на счастье Вилльерса, кваркозвери, при всей своей страхолюдной наружности, существа исключительно дисциплинированные. По крови они на одну десятую были собаками породы лабрадор, остальные девять десятых представляли собой сложную смесь велоцераптора и кухонного блендера. Так вот, собачьи десять процентов иногда заявляли о себе куда мощнее всех прочих.
– Итак, джентльмены, – сказала я, – чем могу вам помочь?
– Мистер Замбини еще не вернулся?
– Боюсь, нет.
– Ясно. Если я правильно понимаю, среди ваших сотрудников числятся несколько гадателей и провидцев?
– Очень правильно понимаете, – сказала я. – И у обоих по всей форме выправлены Сертификаты Предчувствий IV класса.
– Кварк, – сказал Кваркозверь. Моя оборонительная интонация от него не укрылась.
Нортон спросил:
– Упоминал ли кто-нибудь из ваших предсказателей о грядущей кончине Мальткассиона?