– Но меня на самом деле зовут вовсе не Дженнифер Стрэндж, – сказала я ему. – Я ведь найденыш. Я даже не знаю, как меня при рождении нарекли!
– Тем не менее Могучий Шандар предрекал приход именно Дженнифер Стрэндж, – весело ответил старик.
– Так я что, должна стать Охотницей?
– Боже всеблагий, нет, конечно! – рассмеялся старик. – Ты должна стать ученицей Охотника!
– Но я только сегодня утром узнала о вашем существовании и начала вас искать…
Дед снова остановился и пригвоздил меня к месту пронзительным взглядом ярко-голубых глаз.
– Вообрази, – сказал он, – какой-нибудь реально крутой магический подвиг.
Я подумала о перемещении главного Херефордского собора на два фута влево.
Потом кивнула.
– Отлично, – сказал он. – Теперь помножь на два. Удвой еще раз, помножь на четыре… и снова удвой. Получившаяся мощь едва дотянет до одной десятой силы Старой Магии, задействованной здесь!
– Но я даже не уверена, что хочу быть ученицей Охотника на драконов…
– Возможность выбора, мисс Стрэндж, это роскошь, которую судьба далеко не всегда нам предоставляет… Мы, кстати, пришли.
Мы стояли перед дверью маленького домика, ничем не выделявшегося в длинном ряду самых обыкновенных жилищ, снабженных террасами. Я увидела двустворчатые гаражные ворота, выкрашенные зеленым. Снаружи, на мостовой, виднелся поблекший, некогда очерченный желтой краской прямоугольник с еще различимой надписью крупными буквами: «Охотник на драконов. Парковка запрещена!»
Старик отомкнул входную дверь и жестом пригласил меня внутрь.
Когда он включил свет и я смогла осмотреться, увиденное ввергло меня в изумление. Большое, просторное помещение выглядело этаким гибридом жилой комнаты и гаража. С одной стороны располагалась небольшая кухонька и при ней – обитаемое пространство: большой стол, диван, телевизор. В другом конце, против гаражных ворот, располагался старый «Роллс-Ройс», да не простой, а бронированный. Это была могучая клепаная конструкция, оснащенная мигалками, точно полицейский автомобиль. У него даже имелась башенка, как у танкетки, и на ней – две двухтоновые сирены, привинченные к броне. И всю машину покрывали острые медные шипы. Они торчали во все стороны, словно иглы недовольного дикобраза. Я сразу вспомнила о шипастых доспехах, которыми в старину экипировались Охотники на драконов и их боевые кони.
– Ух ты! Ну и тачка! – вырвалось у меня.
– Это ни в коем случае не тачка, юная леди, – сурово поправил дед. – А также не лайба, не колымага и не рыдван. Перед вами – «Роллс-Ройс», и впредь прошу об этом не забывать!
– Извините…
– Время, конечно, на месте не стоит, – продолжал старик. – Я начинал как всадник, но, когда все конюшни снесли, чтобы поставить на их месте торговые точки, пришлось пересесть на «Роллс-Ройс». Я им ни разу не пользовался, но машина все это время поддерживалась в безупречном техническом состоянии.
Я прошла вслед за стариком к дальней стене, где висела длинная пика с очень острым, опасно поблескивавшим наконечником. Под ней, на особом столе, возлежал длинный, изумительно украшенный меч. Его клинок завершался тяжелой рукоятью, оплетенной кожаным ремнем, а на эфесе красовался рубин не меньше апельсина величиной.
– Это Чрезмер, иначе Экзорбитус, – тихо и благоговейно пояснил старец. – Меч Охотника на драконов. Лишь сам Охотник или его ученик отваживаются прикасаться к нему. Стоит непосвященному дотронуться до него хоть кончиком пальца – и «Вввухх»!
– «Вввухх»? – переспросила я.
– «Вввухх»! – подтвердил старик.
– Кварк, – сказал Кваркозверь. Он всегда понимал, когда речь заходила о чем-нибудь действительно важном.
– Однажды его попытались украсть, – продолжал Охотник. – Вломились в дом с черного хода… Некто прикоснулся к рубину и был испепелен прежде, чем успел хотя бы моргнуть.
Я быстро спрятала руки за спину, а старик улыбнулся.
– Смотри, – сказал он. И подхватил меч с ловкостью и сноровкой, которые плохо вязались с его древним возрастом. Элегантно взмахнув Чрезмером над головой, он сделал свистящий выпад в сторону стула… Сперва я решила, что он промахнулся, но я ошибалась. Стоило слегка толкнуть стул, и тот развалился на две аккуратные половинки. Острое лезвие рассекло его, словно бы не заметив.
– Впечатляет?
Я только кивнула.
– Он напитан особой магией и помогает хозяину, – пояснил дед. – Без нее в мои годы он был бы мне уже не по руке… Значит, тебе показалось, что это было «круто»? Тогда смотри!
Он поставил кончик меча на бетонный пол и всей тяжестью налег на рукоять. Лезвие стало медленно погружаться, словно под ним был не прочный бетон, а жидкая грязь. Когда оно ушло в пол сантиметров на десять, старик выпустил рукоять. Меч остался стоять торчком. Он издавал негромкое гудение и продолжал погружаться, увлекаемый собственным весом. Даже этого усилия было достаточно, чтобы резать бетон.
– Это острейшее лезвие во всем мире, – сказал старик. – Оно рассечет высокоуглеродистую сталь, точно бумажный мешок.
– А почему меч назвали Чрезмером?
– Ну, – ответил Охотник, – вероятно из-за его непомерной цены.
Вытащив Чрезмер из пола, он уложил его обратно на стол, а я продолжала оглядываться. Всюду по стенам были развешаны откровенно страшноватые картины, изображавшие драконов. Они иллюстрировали, как те пьют, едят, нападают – и каким образом к ним легче всего было подкрасться.
Я указала старый холст, изображавший бой закованного в латы Охотника с огнедышащим драконом. Картина, на которой подробнейшим образом были изображены все детали, просто не давала оторвать от нее глаз. Я прямо-таки чувствовала и жар драконьего дыхания, и исходившую от него опасность, осязала остроту грозящих когтей, слышала лязганье лат…
– Это вы на картине?
Старик рассмеялся.
– Помилуй Бог! Здесь изображен Аугустус из Дельфта в бою с Янусом. Это еще времена Мушада Васида и его неудавшегося истребления драконов. В той схватке у Аугустуса все получалось на удивление здорово – до того мгновения, когда он вдруг обнаружил, что рассечен на восемь почти равных частей… – Он обернулся ко мне и снова стал необыкновенно серьезен. Он сказал: – Я был Охотником семьдесят два года. Я не только не убил ни единого дракона, я их вообще живьем даже не видел. Последним из людей, кто по глупости отважился напасть на дракона, была Белинда из Фоксфилда – как раз накануне того, как Могучий Шандар ратифицировал Пакт с драконами. С тех пор всегда был только один Охотник, и я седьмой в их череде, считая Белинду. И ни одному из нас ни единого разу не приходилось даже пересекать границу Драконьих Земель. Однако это вовсе не значит, что мы растеряли наши знания о драконах…
И он постучал себя пальцем по голове.
– Вот, – сказал он, – хранилище сведений, копившихся с тех пор, как самый первый Охотник отправился на битву с драконом. Все планы и их исполнение, все поражения и победы… Все это я хранил на случай, если вдруг пригодится! Однако мои знания так и не были использованы. Ни единый дракон никогда не нарушал Пакта. Со времен его заключения не было ни одной сожженной деревни, утащенной коровы или съеденного фермера. Полагаю, ты согласишься, что Могучий Шандар поработал очень даже неплохо?
Я сказала:
– Но теперь, похоже, грядут перемены…
С его лица разом пропало воодушевленное выражение.
– Да уж… Боюсь, события подталкивают нас к развязке. В воздухе пахнет пророчеством… Этот запах напоминает мне бездымный порох и парафин. Ты чувствуешь?
– Боюсь, нет…
– Ну, значит, опять воняет из стоков. В общем, прорицатели утверждают, что я обречен убить последнего из драконов. Что ж! Я не намерен дрейфить перед лицом неизбежного. Моя битва с Мальткассионом должна произойти уже скоро, но в одиночку мне не справиться. Мне необходим ученик, и этот ученик – ты!
– Но это же самый-самый последний дракон! – воскликнула я, вне себя оттого что мистер Сполдинг явно отказывался с этим считаться. – Такое благородное создание не должно уйти, словно какой-нибудь базонджи или малый шридлу…
– Дитя мое, – промокая губы платочком в горошек, сказал старик. – Как ни крути, время этого дракона вышло. Предчувствие его смерти уже посетило даже самого тупого из гадателей. Оно все время транслируется на низкочастотной альфа-волне. Я даже удивляюсь, отчего собаки не воют… В следующее воскресенье, в полдень, я вступлю в бой и убью его, и ты должна помочь мне с подготовкой.
– Но пока, – возразила я, – нет ни единой причины вам ехать туда и с ним драться. Он же, сами говорите, никоим образом не нарушал Пакта!
Охотник пожал плечами.
– Еще не вечер, – сказал он. – До срока еще четверо суток, за это время многое может произойти. Это больше меня, больше тебя… И мы отыграем свои роли до конца, нравится это нам или нет. Очень немногие способны понять, ради чего мы приходим сюда… Скажи спасибо и на том, что твое предназначение хотя бы прописано ясно и четко!
Я медленно переваривала услышанное. У меня до сих пор еще как следует не улеглось в голове, что дракону действительно предстояло умереть. Благо предсказания сбываются отнюдь не всегда. Потом до меня дошло, что смысл роли ученика запросто может состоять и в том, чтобы не допустить убийства дракона. В общем, если я собиралась не в сторонке стоять, а реально в чем-то участвовать, мне следовало поторопиться.
Я спросила:
– Каким же образом я стану вашим оруженосцем?
– А я уже думал, ты никогда об этом не спросишь, – ответил он, нервно поглядывая на часы. – Обычно для этого требуется лет десять прилежного учения, о духовных практиках и просветлении я уже вовсе молчу. Однако сейчас мы в цейтноте, так что предстоит преподать тебе ускоренный курс…
– И сколько это займет?
– Примерно минуту. Положи руку вот на эту книгу…
Сняв со шкафчика потрепанный фолиант, он протянул его мне. Потускневшие буквы, вытисненные на обложке, гласили: «Учебник Охотника на Драконов». Коснувшись потертой кожи ладонью, я ощутила что-то вроде электрического покалывания. Начавшись в кончиках пальцев, оно поднялось по руке и пробралось в позвоночник. Я закрыла глаза, и в моей голове понеслись батальные сцены, воспоминания давно умерших Охотников и мудрые советы, передаваемые из глубин минувших столетий. Я увидела перед собой драконов с их внешним обликом, повадками и привычками. Я слышала биение громадных крыл и шипение огненных струй – это