– Ну что, – сказала я, обращаясь к магической троице. – Приступайте, дело за вами!
Они переглянулись. Из пятидесяти двух Мистических Мастеровых, состоявших в «Казаме», большинство были либо глубокие пенсионеры, либо выжившие из ума личности, не представлявшие никакой практической пользы. Только тринадцать были еще способны работать, но лишь семеро обладали действующими лицензиями. Соответственно, когда работал хотя бы один, остальные трудились на подхвате.
– Я когда-то вызывала бури, – вздохнула леди Моугон.
– Мы все в свое время этим занимались, – отозвался волшебник Мубин.
– Кварк, – сказал Кваркозверь.
Я на всякий случай отодвинулась подальше от троих магов, обсуждавших, откуда лучше начать. Никому из них прежде не доводилось с помощью волшебства менять в доме проводку. Тем не менее считалось, что любой проект осуществим, стоит только нужным образом подрихтовать те или иные базовые заклинания. Ну и, естественно, если все они объединят свои силы. И тогда все пройдет более-менее легко. Ну, относительно.
Вообще-то идея выдвинуться на рынок домашнего ремонта принадлежала мистеру Замбини. Типа изгонять из садиков кротов, подгонять по размеру предметы, которые кому-то хотелось упаковать, разыскивать пропавшие вещи… Работа достаточно несложная, вот только особых доходов она не приносила. Смена проводки обещала оказаться чем-то качественно иным. По крайней мере, нам, в отличие от обычных электриков, не требовалось даже прикасаться к строению, с которым мы собирались работать. Соответственно, никакого бардака, никакого беспокойства хозяевам и соседям… И все работы – в течение одного-единственного дня.
Я забралась в свой «Фольксваген», чтобы не отлучаться далеко от автомобильного телефона. Мало ли кто может позвонить в офис! Звонок будет автоматически перенаправлен сюда, а я ведь была не просто менеджером «Казама». Я еще и принимала клиентов, вела предварительную запись и всю бухгалтерию. Я должна была присматривать за пятьюдесятью двумя волшебниками, за которых вроде как отвечала, поддерживать обшарпанное строение, где все они размещались – и постоянно заполнять кучу всяких бумаг, оговоренных Актом о Волшебных Силах от 1966 года на случай применения даже самомалейшего магического воздействия. Вот сколько обязанностей, и везла я этот воз сразу по двум причинам. Во-первых, я с десятилетнего возраста была частью «Казама» и знала всю эту кухню, что называется, вдоль и поперек. Вторая причина была еще примитивней. Просто никто другой не желал всем этим заниматься.
Телефон зазвонил.
– Агентство «Казам», – ответила я самым жизнерадостным тоном, какой сумела мобилизовать. – Могу я вам чем-то помочь?
– Очень надеюсь, – раздался из трубки голос отчаянно робеющего подростка. – У вас есть какое-нибудь средство заставить Патти Симкокс влюбиться в меня?
Я спросила:
– А цветочки не пробовал?
– Цветочки?..
– Ну да. Подарить букет, пригласить в кино, удачно пошутить, сводить в кафе и на танцы… Не забыв при этом Бодминовский лосьон после бритья…
– Бодминовский лосьон?..
– Так точно. Ты ведь уже бреешься?
– Сейчас уже каждую неделю, – ответил подросток. – Даже надоедать начинает. Но, послушай, я прикинул, что так оно получится проще…
– Мы могли бы кое-что предпринять, – сказала я. – Но не со всей Патти Симкокс, а лишь с какой-то ее частью. Наиболее, скажем так, податливой. В итоге получилось бы нечто вроде свидания с портновским манекеном… Любовь, знаешь ли, такая штука, в которую лучше не вмешиваться. Хочешь доброго совета? Действуй по старинке, и будет тебе счастье.
Трубка молчала так долго, что я уже думала – не дал ли парень отбой, но он, оказывается, просто обдумывал услышанное.
– А какие цветочки лучше ей подарить? – спросил он наконец.
Я дала ему кое-какую информацию к размышлению, назвала адреса неплохих ресторанов. Он поблагодарил меня и повесил трубку, а я снова повернулась туда, где волшебник Мубин и леди Моугон с Полноценом осматривали дом, прикидывая что к чему. Творить магию – это вам не волшебной палочкой размахивать. Тут требуется всесторонний подход. Надо все хорошенько продумать, сообразить, какие заклинания подойдут лучше всего и в какой момент их следует произносить, – и тогда уже можно делать пассы и бормотать таинственные слова. Так вот, моя троица пребывала еще на самом первом подготовительном этапе. Это подразумевало длительное созерцание, питье чая, дискуссию, спор, новые предположения, снова чай и опять созерцание.
Телефон зазвонил опять.
– Дженни, ты? Это Перкинс беспокоит.
Это был самый молодой колдун в составе «Казама», его так обычно и звали – «Молодой Перкинс». Он был принят в члены и введен в должность в один из нечастых у нас периодов финансового благополучия и с тех пор ни шатко ни валко учился у мастеров. Главным талантом Перкинса было оборотничество, хотя особо в этом деле он не преуспел. Как-то раз он перекинулся в некое животное, смутно напоминавшее енота, но на том и застрял, причем на целую неделю, пока заклятие не рассосалось само по себе. Забава была знатная для всех, кроме него самого.
Мы с Перкинсом были более-менее в одной возрастной категории и, соответственно, неплохо ладили между собой. Правда, никаких амуров между нами не водилось, мы просто дружили.
– Привет, Перкинс, – ответила я. – Ну как, удалось вовремя отвезти Патрика на работу?
– Удалось. Только он, по-моему, снова марципаном увлекся…
Новость была довольно тревожная. Патрик из Ладлоу у нас занимается перемещениями. Звезд особых с неба он не хватает, но человек он добрый и обходительный, да и левитация у него получается очень даже неплохо. С ее помощью он приносит «Казаму» стабильный доход, убирая в городской тесноте неправильно припаркованные машины. Другое дело, каждый его выход на работу требовал гигантских усилий – Патрик, дай ему волю, спал бы по четырнадцать часов каждые сутки. Ну а марципан был отголоском из темного периода его жизни, о котором Патрик предпочитал не распространяться.
Я спросила:
– Дело-то в чем?
– Сестринская Община прислала человечка тебе на замену, – сказал Перкинс. – Что бы ты хотела, чтобы я с ним сделал?
Тьфу ты, я же совершенно забыла!.. Действительно, Сестринство каждые пять лет присылает в «Казам» какого-нибудь найденыша. Четвертым по счету был Шарон Зойкс, я – шестой, а вот теперь, стало быть, прислали седьмого.
Что касается пятого, о нем у нас не принято было говорить.
– Сунь его в такси и пускай едет сюда… Хотя нет, отставить! Дороговато получится… Попроси Назиля, пусть на ковре его привезет. С обычными предосторожностями. Типа картонной коробки, договорились?
– С обычными, – ответил Перкинс и дал отбой.
Я опять посмотрела на троих колдунов. Они с разных сторон таращились на дом и, для постороннего наблюдателя, били баклуши. Что до меня, я всего менее собиралась к ним лезть, допытываясь, как дела и что вообще происходит. Я-то знала, что малейшее нарушение сосредоточения может безвозвратно погубить творимое заклинание.
Мубин и Прайс были одеты в обычное платье, только обошлись без металлических деталей, поскольку опасались ожогов. В отличие от них, леди Моугон блюла в одежде традицию. На ней были длинные черные кринолины, которые на каждом шагу шуршали, точно осенние листья, а в темноте еще и мерцали, точно отражая далекие фейерверки. Это последнее обстоятельство иногда даже было удобно. У нас в Королевстве электричество вырубается достаточно часто, так вот, когда нет света, на Моугониху, торжественно плывущую по бесконечным коридорам Башни Замбини, в потемках не налетишь. Однажды какой-то отчаянный балбес прицепил ей на платье полумесяц и звезды, вырезанные из серебряной фольги, так она от ярости чуть не взорвалась. Устроила мистеру Замбини жуткую двадцатиминутную сцену, кричала, что никто здесь «не принимает всерьез ее возвышенное призвание», что в агентстве состоят одни «инфантильные бездари» – короче, в подобных условиях совершенно невозможно работать. Замбини сделал серьезное лицо и по очереди переговорил с каждым из нас, но чувствовалось, что ему самому было смешно. Виновника мы так и не нашли, но лично я подозревала, что тут подсуетился младший брат-близнец Полноцена – «Скидка» Прайс. Тот самый, который однажды ради прикола перекрасил всех окрестных котов в голубой цвет. Помнится, та его шуточка чуть не вышла нам боком – делом заинтересовалась полиция…
В общем, делать мне было особо нечего, разве что вполглаза наблюдать за троими волшебниками. Так что я сидела в машине, почитывая газету, оставленную Мубином. Буквы, которые он натаскал из разных абзацев, еще оставались в клетках кроссворда, и это заставило меня нахмуриться. Разминочные заклинания обычно носят непостоянный характер – следовало ждать, чтобы буквы успели расползтись по своим штатным местам на газетной странице.
Прочно зафиксировать что-либо обычно вдвое труднее, чем переместить. Поэтому большинство волшебников берегут силы, и подобные заклинания довольно быстро рассасываются, – примерно так, как расползается коса, не закрепленная лентой. Колдовство в какой-то мере сродни марафонскому бегу: необходимо выдерживать темп. Сделай слишком рано быстрый рывок, и финишировать окажется нечем. Должно быть, Мубин чувствовал полную уверенность в своих силах, если «отвязал» хвост заклинания. На всякий случай я дотянулась и постучала пальцем по бензомеру «Фольксвагена». Стрелка, стоявшая на отметке «полный бак», даже не дрогнула. Я сделала вывод, что сегодня и леди Моугон чувствовала себя в полной боевой форме.
– Кварк, – раздалось подле меня.
– Где?
Бритвенно-острый коготь Кваркозверя указывал на восток. Оттуда – и гораздо быстрей, чем можно было ждать, – мчался Принц Назиль. Резко осадив ковер, он дважды облетел дом и совершил четкую посадку рядом со мной. Он предпочитает управлять своим ковром, стоя на нем во весь рост, точно серфер на доске, – к немалому негодованию нашего второго летуна на коврах, Оуэна из Райдера, который обычно сидит, по обычаю скрестив ноги. А еще летом Назиль одевается в мешковатые шорты и гавайскую рубашку, что опять-таки поперек печенок Моугонихе, ревнительнице традиций.