– Оч-чень интересно, – проговорила я медленно.
Он снова приподнял шляпу.
– Спасибо тебе. Кроме того, ученик Охотника должен быть благоразумным, отважным, надежным… и предприимчивым!
– Гордон?
– Да?
– Мне моя рука самой пригодилась бы…
Он выпустил ее с извинениями.
– Итак, – сказал он, – каков наш ближайший ход, шеф?
– Пока никакого, – ответила я. – Я намереваюсь по-прежнему жить в Башнях Замбини, но думаю, что в этом доме должна быть какая-то еда. Кваркозверю нравится спать в мусорном баке. Полагаю, такой бак можно купить в магазине метизов, только проследи, чтобы он был не оцинкованный, а крашеный, иначе он его сразу сгрызет. Еще он ест собачий корм вне зависимости от марки. На неделю ему требуется звено толстой якорной цепи в качестве косточки для грызения, а в миску для воды надо каждый день добавлять ложку рыбьего жира, иначе у него чешуи крошиться начнут. Готовить умеешь?
– Да.
– Ну и хорошо. Я вегетарианка, но не фанатею, – сам ты можешь питаться как пожелаешь.
Я говорила, а он делал пометки на манжете. Далее я привела его к присяге о неразглашении тайны и поведала про следующее воскресенье. Это воодушевило его куда больше, чем готовка, пищевые пристрастия Кваркозверя и разные там мусорные бачки.
– Отлично! – с горящими глазами заявил он, когда я иссякла. – Еще я поменяю в боевой машине масло, чтобы, когда придет время тебе ехать на битву, все было в полной…
– Полегче на поворотах! – перебила я и даже ухватила его за лацкан, ибо не в меру ретивый помощник уже рвался перейти от слов к делу. – Я хочу, чтобы ты кое-что понял, поэтому слушай очень внимательно! Я ни под каким видом не собираюсь причинять смерть дракону!
Он спросил с обезоруживающей прямотой:
– Тогда ради чего ты стала Охотницей?
– Потому что… потому что… потому что так распорядилась Старая Магия, вот.
– Старая Магия? – переспросил он, помявшись. – Погоди-ка. В объявлении, сколько я помню, ты ни словом о Старой Магии не упомянула…
– В самом деле? Я? Не упомянула?
– Вот именно. Так что, если тут замешана Старая Магия, условия моего найма следует обсудить заново.
Я на секундочку задумалась.
– Погоди, Гордон, но ведь объявление разместил ты?
Настал его черед призадуматься.
– Ну да, я, – согласился он затем. – Хорошо, ладно, замнем… Но только на этот раз!
Он выглядел определенно поникшим, но, правда, снова приободрился, когда я сказала ему, что он может выступать в качестве моего пресс-секретаря. И обрадованно унесся наверх за ручками и бумагой – набрасывать черновик пресс-релиза.
Я же хотела было отправиться в Башни Замбини, но едва успела выйти за дверь, когда ко мне опять бросились люди.
Первым со мной заговорил бизнесмен в дорогом костюме и очень большой шляпе.
– Я – Джетро Боллскомб, – представился он, протягивая мне визитку чуть поменьше шиферного листа. – Я желаю сделать ВАС очень богатой молодой женщиной!
И он широко улыбнулся мне, демонстрируя необыкновенных размеров золотой зуб, от которого, вероятно, впадали в истерику металлоискатели в аэропорту. Я смотрела на него с некоторым любопытством, и он, приняв мое молчание за знак согласия, продолжал:
– Известно вам, сколько народу готово заплатить деньги, чтобы посмотреть на реального живого дракона?
И он заулыбался еще шире, вероятно, ожидая, что я сейчас запрыгаю на одной ножке.
– Вы имеете в виду поместить Мальткассиона в зверинец?
Он приобнял меня за плечи, словно я была его нежданно нашедшейся племянницей.
– Не то чтобы в зверинец, умница вы моя. Я бы назвал это иначе: эксклюзивный моновидовой парк приключений для семейного отдыха!
Он сделал жест, словно что-то очерчивал в воздухе, и принялся развивать свою мысль.
– Зарегистрируем название: «Мир Драконов», – проговорил он, слегка задыхаясь от величия собственного прожекта. – Мы будем партнерами, вы и я. Фифти-фифти, все поровну. Что скажете?
Мне показалось, в его зрачках уже отражались значки нашей валюты – мула.
– Я ему передам, – проговорила я холодно. – Полагаю, впрочем, что ответ будет отрицательным.
– Передадите кому?.. – неподдельно удивился бизнесмен.
– Мальткассиону, конечно.
Он хлопнул меня по спине и так захохотал, что я даже испугалась, не начался бы у него приступ удушья.
– Что люблю в этой девушке, так это чувство юмора!.. – сказал он наконец. – Итак, по рукам? Обещаю, вы не раскаетесь!
Он с силой потряс мою руку, распрощался, затарился в поджидавший его лимузин – и отбыл счастливым, уверенный, что проект был на мази.
Следующий господин желал развести меня на участие в выпуске коллекционных декоративных тарелок под общим девизом «Мир Охотника на драконов». Потом опять подошел представитель «Искристой Шипучки». На сей раз озвученная им цифра составляла аж сорок тысяч мула ежегодно.
Я объявила сразу всем представителям делового мира: мол, не заинтересована. Репортеры громко кричали из-за барьеров, требуя немедленного заявления для прессы. Спастись от них мне удалось только одним способом – нырнув назад в дом.
Гордон Ван Гордон деловито собирал пылесосом тонкий серый порошок, бывший некогда Брайаном Сполдингом.
– Я знаю, знаю, – сказал он в ответ на мое возмущение. – Я вставил в пылесос свежий мешок и собираюсь положить его прах вот в эту пустую жестянку из-под сиропа. Поедешь следующий раз в Драконьи Земли, как раз с собой и захватишь.
Что ж, сказала я себе. Все по справедливости. С этой мыслью я пошла искать заднюю дверь дома. Она, как выяснилось, выходила в переулок, и там, на мое счастье, никого не было. Я быстренько добежала до «Утки и Хорька», где остался мой «Фольксваген». Села за руль и покатила к Башням Замбини…
Правда о мистере Замбини
– Привет, – входя в офис «Казама», сказала я Тайгеру. – Как дела?
– Леди Моугон вышла на тропу войны, – ответил он. И пододвинул мне целую кипу записок, имевших отношение не к «Казаму», а лично ко мне.
– Ого, – сказала я, просматривая сообщения. – Воскресный «Моллюск» жаждет взять у меня интервью… А вот тут и вовсе руку и сердце предлагают…
– Там еще пять таких предложений. Ты на входе с леди Моугон не пересеклась?
Я подняла глаза.
– Нет…
– Знаешь, – сказал Тайгер, – она на меня тут ка-ак посмотрела!.. По-моему, она что-то затевает!
– Она все время что-нибудь затевает, – ответила я, выкидывая записки в мусорную корзину. – У нее день зря прожит, если она кому-нибудь в душу не наплюет.
Подойдя к шкафчику, где у меня хранились лакомства для Кваркозверя, я бросила ему баночку сардин, и он захрумкал, очень довольный.
Следующий час я провела, объясняя Тайгеру все случившееся со мной за день. Я рассказала ему о Брайане Сполдинге, о блицкурсе обучения и произведении меня в Охотницы, о поездке в Драконьи Земли, о встрече с Мальткассионом… И наконец – о прессе, поджидавшей меня на выходе из земель.
– Хотела было принести Чрезмер, чтобы тебе показать, – завершила я свой рассказ, – но, знаешь, неохота было всякие подозрения вызывать…
– Да ладно, подозрений ты уже не вызовешь… Телевизор смотрела?
И он включил офисный «зомбоящик». Оказывается, НКВК устроило сущий телемарафон, практически непрерывно освещая в прямом эфире «драму, разразившуюся у вас на пороге». На экране снова предстала Софи Троттер – на сей раз вблизи межевых валунов.
– По нашим прикидкам, кругом Драконьих Земель собралось не менее восьмисот тысяч человек, – рассказывала она, оглядываясь на все усугублявшийся бедлам у себя за спиной. – Ходят слухи, что где-то вспыхнула потасовка, и мужчина, которого слишком сильно толкнули, налетел на границу и испарился в ярко-голубой вспышке. Полиция уже опасается, как бы не случилось новых и более масштабных несчастий. Возможно, будут предприняты меры по оттеснению людской толпы из опасной зоны…
И тут же позади нее ударила синеватая вспышка.
– Вы видели? Еще одна жертва! Надо незамедлительно отыскать скорбящих родственников и узнать, каково им в эти минуты…
Я выключила телевизор и посмотрела на часы.
– Тебе домой пора, – сказала я Тайгеру.
– Я и так дома.
– Я тоже, – сказала я. – Я имею в виду, что с работой пошабашить пора.
– Да понял я, что ты имеешь в виду. Просто очень уж похоже, что все в этом здании, исключая тебя, меня ненавидят…
– Кварк.
– Извиняюсь, все кроме вас с Кваркозверем. Просто хочу, чтобы ты знала: я еще никогда в своей жизни не был счастливее. Можно я тебя спрошу кое о чем?
– Валяй.
– Что все-таки случилось с мистером Замбини?
Я посмотрела на него через стол. Если я сейчас не решусь ему довериться, значит, не решусь никогда.
– О’кей, вот тебе правда, – сказала я. – Только сначала пообещай – никому ни полслова… Во-первых, надо сказать, что некогда Великий Замбини был одним из самых лучших. С тех пор почет «Великий» успел стать избыточным, но я все равно им пользуюсь, просто из уважения. Когда он был молодым и могущественным, он поставил мировой рекорд в магической телепортации – восемьдесят пять миль, хотя неофициально зашкаливал даже за сотню. Он мог вызывать рыбные дожди, а материей повелевал так, что на фоне его достижений мубиновское превращение свинца в золото за кухонную алхимию сошло бы! Он оплатил покупку Башен из своего кошелька и собрал под их кровом множество чародеев, чтобы сохранить живым дух Мистических Искусств, – он ведь знал, что наступают времена всеобщего ослабления магических сил. Он отдал «Казаму» все, что мог и имел. Он работал сутками напролет… Я знаю, потому что я помогала ему. Он был мне прямо как отец – добрый, работящий и великодушный, всей душой увлеченный не только собственным призванием, но и делом поддержки и защиты всех тех, кто вверил ему свою судьбу…
– Похоже, – сказал Тайгер, – правильный был дядька.
– А то!.. Вот только денег нам все равно не хватало. И обстоятельства принудили его сделать то, чего колдунам ни в коем случае не следует делать. Он совершил такой тяжкий акт предательства в отношении своего ремесла, что, если бы все выплыло, его репутация безоговорочно пошла бы прахом, а сам он умер бы сломленным человеком, которого бывшие коллеги презирают и ненавидят…