— Убивают-то зачем?
— Ну, как вам объяснить? Чтобы не мучились, скажем так. Испанская культура — обесчещенной женщине лучше не жить.
— Какой странный обычай…
— Их нельзя мерить нашей меркой. Они наивны как дети, искренни как дети, и жестоки как дети. Дети вообще самые жестокие существа на свете. Он не понимает, что птичка, расстреливаемая им из рогатки, тоже ощущает боль. Для них это просто игрушка. У вас есть дети?
— Был… Сын. Не знаю, где он сейчас. Мне не удалось вывезти его из Берлина. Но это мне. Тесть мой был достаточно влиятельный человек — может, он как-то… Не знаю, короче, что вам ответить.
— Я тоже очень тяжело переживал 45-й. Вам, военным, не понять. Думаете, я здесь ром пил? Здесь все тоже начало сыпаться. На мне же была вся резидентура, и все это в одночасье рухнуло. А выстраивал я ее — годы.
— У вас остались какие-то связи в этом мире?
— Есть, знаете, такая шутка. Не бывает бывших разведчиков.
— А можно было бы выйти на какого-нибудь серьезного человека в русском посольстве…
Густаво посмотрел на Ройтера очень подозрительно.
— На хрена вам это удовольствие?
— Ну… я бы хотел ему… им… кое-что предложить…
Атташе по культуре расхохотался.
— Ха-ха-ха! Боже мой, что вы хотите им предложить? Вы выкрали чертежи секретных «Фау», реактивных «Мессершмитов»?
Ройтер молчал.
— У них сейчас и так все, что хотите. Целая экономика страны… Да и потом, зачем такой сложный заход?
— Что вы имеете в виду?
— Ну зачем заходить через русских? Это все равно, что при заходе на посадку, уж коли вы, мой дорогой, — летчик, перевернуться кверху шасси… Почему не выйти сразу на англичан?
— Потому что то, что я хочу им предложить, как раз может им помочь против англичан…
— Боже, как же вы наивны… — Густаво смахнул слезы с глаз, которые навернулись, пока он хохотал. — Россия и Британия — это же одно и то же! Только Британия — метрополия. Ну, если что-то предлагать, например, хозяйке этого ранчо, то надо обращаться явно не к конюху, а хотя бы ко мне, управляющему.
Ройтера несколько раздражало то, что его собеседник говорит о вещах, мягко говоря, спорных, как о само собой разумеющимся, всю войну только и разговоров было, что не сегодня завтра союзники сцепятся между собой, а тут оно вон как оказывается! И он вынужден был задавать вопросы.
— Вы, я надеюсь, понимаете, что Россия не самостоятельна с 1917 года? Практически это протекторат Его Величества, с той лишь разницей, что власть Британской короны там не афишируется. Вы же не станете продавать оружие против Британии, ну, например, индусам?
— Почему же? Если они колония — они будут биться за независимость.
— Это если они ощущают себя колонией. Обратите внимание, как ловко британцы все устроили в Индии? «Даровали» независимость! Даровали! Обалдеть! Поставили своих марионеток и ловко так ушли. Такие же марионетки есть и в России. А с виду… с виду это даже как будто и враждебно настроенные им персоны. Идет пропаганда, рисуют Черчилля в виде свиньи, а реально управляют британцы. Это такой фирменный стиль английский. Вспомните судебные процессы в России — там через одного все английские шпионы.
— Получается, их выявляли и довольно жестко уничтожали?
— Да не совсем. Просто нужно знать британцев. Это лицемеры из лицемеров. Лицемерие их кровь и плоть, их второе я. И первое тоже. У них так заведено. Если кто-то заявляет о себе, что он защитник животных, — это первый живодер и есть. Если кто говорит о тяжелой судьбе сирот и финансирует дома призрения — можно со стопроцентной уверенностью сказать — педофил, извращенец, практикующий детское рабство, и так во всем. Причем, если вы его вдруг поймаете на этом и обличите — он все сделает, употребит все свое влияние, газеты, связи для того, чтобы педофилом признали именно вас. Такой английский юмор. Нас, немцев, они обвинили в расизме, а сами — расисты, каких поискать еще… Кто создатель расовой теории? Чемберлен! Гитлер просто заимствовал его идеи. А какие эксперименты на людях они ставят в Индии! Менгеле, которого заочно осудили просто инфантильный подросток! Военные преступники? Да у британцев весь генералитет, все как один, военные преступники. И никто их в этом никогда не обвинит. А вот Дёница — его сделали пугалом. Так что все эти процессы над «английскими шпионами» — только форма установления английского контроля. Да, конечно, есть какие-то противонаправленные векторы, но результирующий? Вы проанализируйте ход войны! Какие еще нужны доказательства? Англичане — это люди, которым не знакомы химеры совести и чести…
— Ну, тут я бы с вами не согласился, — перебил Ройтер, — я сталкивался с британцами в бою — это люди чести и достойные солдаты.
— Это вы не с теми британцами сталкивались. Кто там был против вас в таком же самолете, как вы? — Пешки! Я говорю про аристократию, про сливки британского общества. У этих ни чести ни совести нет — точно. Вспомните, как фюрер все пытался сделать эффектный жест. Тот же Дюнкерк! И что? Оценили это британцы? План Моргентау — помните?
— Так он вроде американец…
— Он американец, так сказать, по гражданству. А кукловоды у него в Лондоне сидят. А миссию Гесса? Страшно подумать, какие секреты знает этот человек! А то, что его не убили, лишний раз доказывает, он кому-то нужен. Нужен именно для того, чтобы дать показания. Я следил внимательно за Нюрнбергским процессом. Очень слабая доказательная база, много обвинений просто голословны. Если бы кто-то нашел архивы против Черчилля, или Чемберлена, или Хейза! Вот был бы процесс так процесс! Но где теперь эти архивы? А они были, и были у СС.
— И что, такой архив может дорого стоить?
— Уверяю вас, куда дороже, чем все «Фау» и атомные бомбы, вместе взятые! Это — настоящее оружие. Тихое, бесшумное, но очень мощное.
— А если бы вы нашли такой архив?
Густаво внимательно посмотрел на Ройтера. Отпил кофе. Еще раз посмотрел.
— Я очень не завидую тому человеку, кто его найдет. Придется сражаться с половиной мира. Лучшее, что может быть, это его просто застрелят. Чтобы играть с такой информацией, нужно иметь опыт и связи. Моих — недостаточно. Гиммлер бы мог, по рангу, но не по характеру. У него не хватало никогда фантазии. Борман — вот профессиональный интриган, но он мертв, говорят. Геббельс понимал цену информации, но работал с ней очень грубо. Британцы же, в конце концов, переиграли его.
— И что делать?
— Вы Льюиса Кэрролла читали? «Алиса в стране чудес» — очень английская сказка. Так там Алиса спрашивает, и куда же мне идти? — А куда же ты хочешь попасть, детка?
— Я хочу уничтожить Англию…
— В таком случае вам нужно — сущий пустяк — объединить усилия определенных кругов Германии, России и США, ну в Америке это еще Мексика, ну и вот, да, пожалуй, Аргентина. Бразилия — вся английская. Но тут есть загвоздочка маленькая. Дело в том, что британцы последние 50 лет только и делают, что тратят неимоверные усилия на то, чтобы все эти субъекты пересрались между собой. И им это довольно неплохо удается. Русскими в Германии еще не один десяток лет будут пугать детей, после всего, что было. Американцы вам, наверное, представляются как нечто очень похожее на Англию?
— Ну да…
— А ведь это единственные за последние 200 лет, кто побеждал бриттов. Они кровью завоевали свою независимость! Испания — вот она, Испания, — Густаво обвел руками вокруг. — Непобедимая армада — пуфф! — он сделал соответствующий жест, — рассеялась как дым! Франция с Наполеоном — ну мы знаем где. Ну и мы. Тупо по-прусски понадеялись на свой железный милитаризм. И что? Две войны проиграли! Две!! Mit deutschem Schwert erklingt ein «Nein»…[31] Как же! Домахались мечами? Теперь у нас единственный шанс — если русские — я уж не знаю, какое чудо там должно случиться, — скинут Сталина. Может быть, к власти придут антианглийские силы. Они там есть. Тот же Молотов, или Жданов. В 39-м мы же нашли общий язык! Но Германии нет. И Штаты англикосы ловко перетащили в свой лагерь. Как теперь? Делать ставку на республиканцев? Но республиканцев там не было у власти с 32-го года! И я не думаю, что теперь Стассен победит. А американские демократы — это прихвостни бриттов.
От подобной «политинформации» голова пухла. Казалось, мозг готов выскочить наружу и запрыгать по столу. Но ведь получалось-то все довольно складно… Только для того, чтобы это принять, нужно было всего-то-навсего вычеркнуть из жизни 8 лет. Вот вам и ответ — как так получилось, что ты, Хельмут Ройтер, Конрад Нойман, и как там тебя еще звать — вот, дон Диего — ни одной битвы не проиграл, а страна, которой ты служил, проиграла войну. Просто ты бился, оказывается, не с тем врагом.
Много лет назад мы назначили свидание судьбе, и сейчас пришло время нам выполнить свое обещание, может быть, не сполна, но в большой степени. В тот момент, когда пробьет полночный час и весь мир будет спокойно спать, Индия проснется, чтобы жить и быть свободной.
Наступает момент, достаточно редкий в истории, когда мы переходим из старого в новое, когда заканчивается эпоха, когда душа народа, так долго угнетаемого, становится свободной. И в эту торжественную минуту мы, как и подобает, даем обет преданного служения Индии, ее народу и еще большей цели — всему человечеству.
<…>
Событие, которое мы отмечаем сегодня, — всего лишь один шаг, открытие новой возможности для еще более значимых побед и достижений, ожидающих нас впереди. Хватит ли у нас храбрости и мудрости, чтобы не упустить эту возможность и принять вызов будущего?
Свобода и власть подразумевают ответственность. Ответственность лежит на этой ассамблее, суверенном органе, представляющем суверенный народ Индии.
Перед тем как получить свободу, мы вынесли все возможные страдания, и наши сердца отягощены памятью об этом скорбном времени. Не закончились страдания и теперь. Однако с прошлым покончено, и нас ждет будущее.