– Это вам на случай следующей стычки, – раздался голос, – они сами знают, что делать. А чтоб Катьку эту найти, даю метку заветную, – из зеркальца вырвался с шипением, словно шаровая молния, зеленовато-синий огонек.
– Сейчас следуйте за меткой, она вас приведет к ночи до девчонки. Действуйте осторожно, чтобы подружка ее не заметила чего.
С этими словами зеркальце упало в траву и погасло.
Над поляной повисло тяжелое молчание. Все трое были ошеломлены случившимся. Шкода еще хрипел и тер свое горло, ощупывал рану на груди, которая удивительным образом совпадала по размеру и форме с зеркальцем. Афросий и Антон переглядывались.
– Ты ничего не хочешь нам рассказать? – скорее потребовал, чем попросил Антон.
Шкода молча оторвал от края рубашки длинный кусок и перебинтовывал им руку.
– Лично я, пока все не узнаю, не тронусь с места, так и знай, – Афросий тоже хотел знать, что происходит.
Шкода поднялся:
– Ну и сдохнешь тут в болотах.
Афросий хотел было уже броситься на него с кулаками, но на его здоровых ручищах повис Ключник.
– Погоди! – он едва утихомирил громилу: тот рычал, вырывался и все норовил запустить в Шкоду хоть палкой. В итоге он с силой пнул землю, выбросив в сторону обидчика кусок черной земли с травой. Шкоде пришлось рассказать все с самого начала.
– То есть, – решил уточнить Афросий, – мы здесь оказались, чтобы добыть посох этой старухе? Он гоготнул и, хлопнув в ладоши, резко поднялся:
– Ха, а оно мне надо – лезть черт-те куда, чтобы вся добыча досталась сумасшедшей старухе? Я под этим не подписывался, и я иду домой!..
Как только он сделал шаг в сторону, откуда они пришли, зеленовато-синий огонь оживился и перед Афросием с товарищами с угрожающим гулом возникла стена иссиня-темного пламени. Он сделал шаг в сторону, чтобы ее обойти, но не тут-то было: как бы он ни поворачивался, стена оказывалась строго перед ним, не пропуская его назад. Шкода равнодушно смотрел на его старания.
– Нет у нас дороги назад, – отрезал он наконец. – Сдается мне, попали мы сюда с помощью старухи Ирмины и выбраться отсюда сможем тоже только с ее помощью. И залогом ее сговорчивости станет посох, раз уж он ей так нужен.
Он направился в сторону леса, подальше от стены и парней. Мерцающий лучик, висевший над поляной, качнулся, легко его догнал и пристроился перед ним, услужливо показывая дорогу.
От побоев, Ирмининых ран и усталости Шкоду покачивало. Но он, не оглядываясь, шел вслед за мерцающим лучиком. Черный меч тяжело касался земли, оставляя за собой опаленную дотла дорожку. Афросий двинулся за ним следом, чертыхаясь.
– Я вас сейчас догоню! – крикнул Антон и всетаки доделал начатое – дошел до того места, откуда исчезла Катя с неизвестной ему подругой. Он присел на траву, как недавно это делали те два других парня, провел рукой по начерченному рисунку. Внутри равностороннего треугольника лежал небольшой обрывок плетеной тесемки бирюзового цвета. Антон поднял его, аккуратно положил в карман брюк, вздохнул и отправился за товарищами.
Глава 17Древний град
Они шли по едва мелькавшей между кустов можжевельника тропе довольно бодро.
Катя думала о приснившемся разговоре: больно он походил на реальность. Только почему мама так странно одета? И это обращение – «государыня»… Но про грифона нетронутого и оборотня ведь все совпадало! И мама ее будто услышала.
Ярушка молчала, тревожно оглядываясь по сторонам.
– Кать, – тихо позвала она наконец.
– Чего? – голос получился сердитым, Катя мысленно винила подругу в том, что та не вовремя ее разбудила и не дала разузнать подробности странного, но, кажется, такого важного видения.
– Ты тише ступай…
– С чего бы вдруг?
– Медвежьей тропой идем…
– ЧТО? – Катя похолодела. Хоть и городской человек, но все ж в Сибири выросший, не раз слышала, как охотников или туристов медведь порвал. – Ты с чего так решила?!
– А вот смотри, – и Ярушка показала ей под ноги: в сырой, непросохшей глине отчетливо отпечатался след: словно кто прошел в надетых на ноги маленьких сковородках. От почти круглой сердцевины следа расходились пять остроконечных лучей. Медвежья лапа.
А Ярослава уже показывала Кате другие приметы: широкие, каждая в полтора-два сантиметра, царапины на коре начинались почти в трех метрах от земли, располосовывая стройные деревца.
– Это что?
– Задиры. На пихте ставит, она мягкая.
– А чего ж высоко-то так? – голос у Кати дрогнул.
– Чего ж высоко, нормально. Он же на задние лапы встает и царапает. Взрослый, видать. – Ярушка с сомнением пригляделась к окружавшим их деревцам. – И подлесок выломан, и тропа широкая, значит, частенько здесь хаживает косолапый. И нынче был, недавно прошел, чуешь, запах еще остался?
Катя принюхалась. И то верно: тайга в этом месте пахла по-особенному.
– Хлевом пахнет, только будто диким. Это и есть медвежий запах. Негоже с ним на его тропе встречаться.
– А что делать?
Ярушка пожала плечами:
– Смотри в оба. Увидишь – не беги. Там посмотрим…
Легко сказать – смотри в оба. Катя после таких слов, идя по плотно вытоптанной тропе, теперь только и могла, что выискивать новые приметы. Вот еще задиры на пихте, поменьше. И рядом на земле следы размером с Катину ногу.
– Это кто, тоже медведь? – ткнула в них пальцем. Ярушка покачала головой:
– Не, медвежонок. Махонький. Еще и годика, небось, нету…
Катя втянула шею и округлила глаза. Очень захотелось в туалет.
Внутри все дрожало мелкой дрожью, руки похолодели, по спине бежал тонкий противный холодок. И тут Ярушка схватила ее за руку мертвой хваткой, прошептала:
– Стой!
Катя посмотрела туда, куда указывала взглядом подруга: впереди них, метрах в сорока-пятидесяти, неуклюже косолапя, шла большая медведица, а за ней весело притопывал медвежонок.
Услышав девочек, медведица резко остановилась, отчего детеныш ткнулся ей в бок. Она медленно обернулась через плечо.
Катя увидела подвижный черный нос, темные глаза на острой морде. Сердце перестало биться, замерев в грудной клетке, горло тоскливо сжалось.
Медведица развернулась к ним.
Медвежонок, забыв об осторожности, любопытно повел носом и сделал несколько шагов в их сторону.
– У-у, – отчетливо рыкнула на него мать. Тот встал, обиженно поджал черные мягкие губы, облизнул гладкий нос. Но послушно вернулся к матери, встал за ее спиной, вытянув шею.
Медведица уставилась на Катю и Ярушку.
– Может, тень набросить? Как в Тавде? – одними губами прошептала Катя, едва дыша.
– Поздно, увидела она нас.
– А что делать?
Ярушка чуть наклонила голову вперед, уставилась не моргая на зверя, прошептала:
– Я – не твоя добыча. Меня мать хранит, меня род хранит, а с тобой мы – сестры.
Медведица фыркнула, повела могучими плечами, отряхнулась.
– Я – не твоя добыча. Меня мать хранит, меня род хранит, а с тобой мы – сестры, – повторила Ярушка чуть громче. И потом еще один раз, третий.
Медведица медленно развернулась и пошла прочь, подталкивая носом оборачивающегося медвежонка. Они скрылись за очередным поворотом тропы, перемахнув через поваленные сгнившие стволы.
Катя и Ярослава все еще стояли, боясь пошевелиться.
– Она вернется? – прошептала наконец Катя. Ярушка только головой качнула, медленно, отрывисто:
– Повезло…
– Повезло. Может, пусть подальше отойдет? Ярушка наконец отвела взгляд от поваленных сосен, за которыми только что скрылись хозяева тайги:
– Ты с ума, что ль, сошла? А если еще один придет, да не такой сговорчивый?! Пошли скорее, нам до сумерек ночлег себе найти надо.
И они торопливо двинулись вперед.
– Как нас вообще сюда занесло? – Катя нервно оглянулась.
Ярушка насупилась в ответ:
– А леший знает! Одно могу сказать: занесло нас гораздо севернее. Уж не знаю почему – ко мне эти места не привязаны. Может, ты с ним соединена… Катя пожала плечами. С какими местами она может быть связана? Нигде, кроме Красноярска, она и не была никогда.
Медвежья тропа еще раз вильнула влево и вывела их к подножию отвесных скал.
– Это что такое может быть? – Ярослава дотрагивалась до массивных, в два человеческих роста, плотно подогнанных друг к другу гранитных плит. А Катя уже начинала понимать, что происходит.
Вернее, нет. Она начала догадываться, хоть и ни капли не понимала, как такое возможно.
Она узнавала это величественное нагромождение камней. Этот каменный лес.
Она порывисто вздохнула.
– Ты чего? – Ярушка дотронулась до ее плеча.
– Яруш, я знаю это место. Это Красноярские столбы, природный заповедник. Только, – она подняла голову, цепляясь взглядом за ровные ряды гигантских кирпичей, – только в мое время от них почти ничего не осталось. Считается, что Столбы природой сделаны.
Прошедшей осенью они с классом ходили на экскурсию в национальный парк «Красноярские столбы». Помнится, дошли они до столба со смешным названием «Дед», парни из класса забрались на него повыше, а Катя прошла вдоль его основания. Вот тогда-то она и увидела эти странные камни: прямоугольной формы, больше нее в высоту, плотно примыкавшие друг к другу, созданные самой природой.
Так, во всяком случае, сказала их учительница истории.
Правда, она не объяснила, почему природа придала им такую правильную форму, хорошо их отшлифовала и сложила так аккуратно друг на друга, заботливо подобрав размеры…
– И отсюда до Аркаима добираться очень-очень далеко, – отметила Катя.
Ярослава тоже подняла глаза к вершине стены, с сомнением покачала головой:
– В какую сторону нам хоть идти?
Катя пожала плечами. Что-то ей подсказывало, что идти надо вправо.
Даже в свое время она в этой части заповедника не была, но внутреннее убеждение утверждало, что ей эти места знакомы.
– Откуда, интересно, – хмыкнула она. Но направилась вправо. Ярослава, опасливо поглядывая на нависшие камни, крутые уступы, на которых местами уже проросли березки, пошла следом.