– А ведь верно, – Ярушка встала рядом с Катей. – Ты так говорила. И пришла ты, верно Катя говорит, с этой стороны, и все выпытывала у нее, словно проверяла… Ты обо всем этом больше нашего знаешь, да отмалчиваешься.
Енисея покраснела, сжала острые кулаки.
– Не отмалчиваюсь. И так рассказала вам все про место это. Чего еще хочешь?!
– А откуда ты знаешь про Аржанский храм? Он же запретный, – поинтересовалась Ярослава, бросив взгляд на макет этого самого Аржанского храма: на широком холме с плоской верхушкой возвышалась черная арка, испещренная загадочными письменами. От нее шли двенадцать дорог, каждая упиралась в черный дольмен[6], вход в который был завален камнем с начерченным на нем петроглифом[7]: оленем, медведем, тигром, грифоном. Получилась такая черная снежинка. В отличие от других макетов, синяя искра, освещавшая этот храм, расположилась аккурат над черным обелиском, призрачными нитями соединяя линии петроглифов.
– Почему «запретный»? – замерла Енисея.
– Потому что это храм Мары, хранительницы холода да проводницы смерти!
– Глупость какая! – передернула плечами Енисея и повторила: – Глупость и суеверия! Маара не более черна, чем другие Сварожичи.
– Маара?
– Ее так называть положено, с уважением, – отрезала Енисея.
– Не время спорить сейчас, – Олеб вышел вперед и замер между девочками. – До Аркаима доберемся, там и допрос учиняйте. Те трое, – он кивнул за каменные двери, – с Поганой проплешины идут за тобой. А место это тайное и заповедное не меньше храмов этих. И знают о нем лешие да волхвы только.
– А эти трое словно из-под земли выскочили, грязные, мокрые, в одежах зимних, – продолжил его мысль Истр. – Так что не факт еще, что и об этом заповедном храме этим разбойникам не известно. Идемте!
Но Енисея и Катя, по-прежнему сверля друг друга глазами, не шевелились.
– Сама скажешь? Или мне? – Енисея гордо вскинула голову.
– О чем?
– О том, что выхода отсюда нет.
– То есть как нет? – Олеб нахмурился.
– А так. Все эти храмы ведут только одной дорогой: сюда. А обратно – нет. Может, когда и могли, но сейчас не могут. И переходы отсюда никакие не работают, – она с горечью добавила: – Так что мы в западне.
Истр и Олеб, переглянувшись, двинулись по периметру зала, методично заглядывая в ниши, исследуя орнаменты на колоннах, рассматривая знаки на макетах зданий.
– Ну, хоть с жажды мы здесь не умрем, – бросил с противоположной стороны Истр и показал на каменную купель в центре. – Какое-то время можно выдержать осаду.
В центре помещения, под куполообразным сводом, расположилась огромная, метра два в диаметре, каменная купель. Вода в ней, чистая, прозрачная, слегка бурлила, и от нее поднимался тонкой струйкой пар.
– И что еще хорошо – это ключ! – добавил Истр, подходя назад к девочкам. – И не просто ключ, – с восторгом в голосе пояснил он, – а ключ с настоящей живой водой. Это я вам заявляю как водяной.
– Да ну? – вырвалось у Ярославы.
– Точно вам говорю, – повторил темноволосый парень и покраснел до корней волос. – Эта вода на самом деле лечить может. Вот, смотрите, силища-то какая!
И он поднял с пола небольшой пыльный камень, окунул один его бок в купель, и на камне тут же появились крупинки зеленого мха.
– Видали? – и он с сожалением покосился на бурлящую жидкость. – Эх, жаль, ни единой склянки с собой не взял…
Ярушка спохватилась, сунула руку в мешок, достала оттуда фляжку, протянула Кате и ребятам:
– Пить хотите?
Ребята по очереди отхлебнули по глотку, а Ярослава опустевшую фляжку протянула Истру:
– Набирай! Не каждый раз живую воду в пути встречаешь!
К ним подошел Олеб.
– Я выходов тоже не нашел, – сказал он, задумчиво поправив лук и колчан со стрелами.
– Потому что их здесь нет, – отрезала Енисея.
– Есть.
Катин голос, спокойный и уверенный, звонко подхватило эхо.
– Есть. Странно, что ты о нем, Енисея, не знаешь.
– Это ты о чем?
И Катя указала на высокий постамент в центре зала, на котором возвышалась купель:
– Через воду переход.
– А что, это идея, – оживился Истр. – Сразу на Аркаим и выйти.
– Боюсь, Катя не выдержит переход, – с сомнением покачала головой Ярушка.
– Выдержит, мы ее мороком окутаем…
– Она не справится, – отрезала Ярослава. – Мы были в переходе не более десятка минуточек, и я ее едва вытянула из морока. Что с ней будет, если она пробудет там больше, – одному Велесу – хранителю переходов известно.
Кате было неприятно, что о ней говорят как о посылке, которую надо доставить в срок.
Ребята зашумели: Олеб говорил что-то насчет темного морока, Истр просто возмущался, Ярушка упиралась, твердила, что, мол, это риск. Наконец Кате это все надоело:
– Если вы объясните наконец, что такое переход и как в нем надо себя вести, то, думаю, у меня будет больше шансов выйти из него живой и невредимой…
Друзья мигом замолчали.
– Мне удалось вызвать духа темного морока, Ярослава, подтверди, это раз, – Катя загнула один палец. – По моей команде этот дух принялся меня защищать, это два, Ярушка тоже это видела, – и она загнула второй палец, – и у него это получилось, это три. Наконец, может, хватит со мной нянькаться, как с маленькой девочкой, может, уже будем решать проблемы сообща? Это, кстати, четыре. – Она сложила руки на груди, совсем так, как делала ее мама, когда сердилась, и уставилась на своих друзей, переводя строгий взгляд с одного удивленного лица на другое.
Ребята в самом деле привыкли думать о ней как о человеке, о котором надо постоянно заботиться, за которого надо принимать решения, а она, выходит, все время позволяла это. Но что-то для нее открылось за последние несколько часов. Впервые в жизни она почувствовала силу и желание что-то решать самой и, что, наверное, самое главное, отвечать за свои действия. Может, вот так, за несколько часов, она стала взрослой?..
– Ты уверена?
– Абсолютно, – отрезала Катя.
– Что ж, хорошо, коли ты так настроена, – поддержала Енисея, в ее голосе чувствовалось облегчение, – на самом деле я тоже думаю, что ты справишься.
Она подошла к Кате, положила ей горячие ладони на плечи, заглянула в глаза.
– Значит, так, – сказала она, – переход – это лаз, соединяющий две точки в пространстве. Так как любой переход происходит под властью темного морока, то на него не действуют природные силы: время, расстояние и скорость изменяются – и ты оказываешься как бы вне настоящего. Когда мы это изучали в Аркаиме, нам подсказали сказку о Хаврошечке, которая проходила из одного уха волшебной коровы в другое. Поэтому часто переход называют Велесово ухо или игольное ушко.
– То есть мне надо пролезть в игольное ушко? – уточнила Катя.
– По сути – да.
– У нас это называют кротовья нора, – усмехнулась Катя, – но про игольное ушко мне больше нравится. Еще вспомнила: все равно что верблюду пролезть в игольное ушко. Так что мне надо делать, чтобы пройти через это ушко?
– Во-первых, – серьезно подхватила Ярослава, – надо научиться представлять пространство как лоскутное одеяло. Переход – иголка, ты – нитка. И ты должна две части этого одеяла прошить иголкой с ниткой. Как только у тебя это получится, ты сможешь мгновенно перемещаться. А живая вода в купели должна помочь, так что стоять надо где-то рядом с ней.
Катя призадумалась.
Образное мышление у нее было развито неплохо. Она живо представила себе карту России как огромное лоскутное одеяло, мысленно сложила вместе две точки – древний город Александрию (а он находился аккурат там, где стоят Красноярские столбы) и Аркаим. Исходя из того, что Александрия – это место, где они находятся в настоящем, а Аркаим – древний город, откопанный в Челябинской области,[8] она мысленно взяла в руки толстую штопальную иглу и представила, как она будет сейчас эти две точки сшивать…
Раздался странный звук, похожий на бульканье.
Словно в воду бросили тяжелый булыжник.
Пространство вокруг дрогнуло и потемнело. Внезапно воздух стал тяжелым и давящим. Клубы темного дыма окружили ребят, проникая все глубже в легкие и застилая широко распахнутые от удивления глаза.
– Это что происходит-то? – в панике воскликнула Ярослава. Енисея и Олеб переглянулись, и тот мгновенно бросил Кате под ноги обломок щепки, которой несколько минут назад чертил на пыльном полу карту перехода. Пространство вокруг еще раз дрогнуло и замерло. Стихли звуки, исчезли цвета и запахи. Ребята оказались в центре широкого коридора.
– Что происходит? – недоумевали ребята.
– Это вы с Енисеей устроили? Хоть бы предупредили! – возмущался Истр, а Енисея, Ярослава и Олеб пристально следили за Катей.
Та все еще стояла с закрытыми глазами, слегка разведя в стороны руки, так, будто собиралась обнять кого-то невидимого. Она не двигалась, словно заснула в таком неудобном положении.
– Катя-я-я, – тихонько позвала Ярослава, – ты не уснула?
Катя открыла глаза.
– С чего это я должна спать? – она огляделась по сторонам и, казалось, немного смутилась. – А где это мы находимся?
– А вот и нам это хотелось бы знать, – съехидничал Истр, выражая, конечно, общее мнение.
– Ты нас куда затащила-то? – медленно чеканя слова, спросила Енисея тоном директора школы. – Ты хоть сама поняла, что произошло?
Катя покачала головой. Все на нее смотрели, будто ждали объяснений. А что она сделала не так, она никак не могла понять. Единственное, что было абсолютно очевидно, – она снова находилась в переходе. Только при чем тут она?
– А что случилось? – Катя шумно сглотнула. Истр хохотнул и с восклицанием: «Ах ты ж рыбий хвост!» – плюхнулся на пол.
– Этот переход сделала ты, – Енисея не спрашивала, она утверждала. Ярослава подошла ближе к подруге на случай, если за нее придется вступаться. – И я хотела бы знать, куда он приведет.