Несмотря на то, что помещение находилось глубоко под землей, в нем было естественное освещение – солнечный свет попадал из небольших расщелин под самым потолком, кроме того, по периметру зала светились гирлянды шаров голубого света – светозаров.
У Кати от восторга перехватило дыхание: вдоль стен зала бесконечными рядами высились широкие стеллажи с книгами, свитками, перевязанными лентой стопками дощечек различных форм и размеров. Некоторые были переплетены, другие лежали разрозненными. В углу, за широким письменным столом, напрочь заваленным бумагами, Катя заметила стеллаж с кристаллами в форме шаров, пирамид и конусов. Кристаллы преимущественно были голубого цвета, среди них выделялись три камня бурого цвета и один черного. На черном отчетливо выделялись белоснежные письмена.
Но библиотека оказалась пуста.
– А где дядюшка Стар? – Катя беспомощно обернулась к подруге, та странно на нее посмотрела, но ответить не успела: из-за стеллажа с кристаллами вышел все тот же довольно молодой мужчина, только теперь на его плече, деловито поглядывая на гостей то одним, то вторым желтым глазом, сидел сокол, а в руках он нес плоскую миску с водой.
– Ярослава, собери книги мои, будь добра…
– Конечно, дядюшка Стар.
Ярушка бросилась к столу, а Катя вытаращила глаза, рассматривая человека, которого представляла как умудренного жизнью старца с белой, как снег, бородой и величественной синевой глаз. А вместо этого перед ней оказалась его прямая противоположность.
– Так вы и есть Стар?..
Молодой мужчина аккуратно поставил на освобожденное Ярушкой место миску с водой, потом осторожно спустил птицу с плеча и посадил ее на край миски (птица тут же начала пить):
– Я и есть. Ты, никак, кого другого ждала? Ярушка улыбнулась.
Катя смутилась:
– Нет, не в том дело. Просто вас зовут Стар… и вроде как вы должны старым быть.
Волхв снисходительно улыбнулся:
– Ну, должен али нет, про то не ведаю, но уж изволь принять таким, каков есть, девица Катя свет Катерина, – и он подошел к ней ближе, положил руки на плечи, заглянул в глаза, разглядывая пристально.
Катя почувствовала, что краснеет. Жар от ушей полыхнул по щекам, спустился на шею. У Стара оказались синие-синие глаза в прозрачных серо-голубых прожилках, яркие и лучистые.
– Ну здравствуй, путешественница, – радушно проговорил он.
– Здравствуйте, – Катя тоже улыбнулась, очень несмело, и, кажется, еще сильнее покраснела.
– Сколько лет живу на этом свете, а чудес таких не видал, да, – продолжал улыбаться волхв.
Он подвел ее к скамейке, установленной между стеллажами, рядом со столом. Катя села, только в этот момент сообразив, что все это время, открыв рот, не могла отвести взгляд от его глаз. Так и шла, как загипнотизированная обезьянка. И где же Ярослава? Стар пододвинул вторую скамейку и сел прямо напротив Кати, откинулся на спинку и сложил руки.
– Ну, сказывай, что тебя привело в мою обитель? Катя нервно перебирала конец пояса, не зная, с чего начать: то ли издалека, то ли с главного. На помощь пришла Ярушка. Она устроилась рядом с ней, чуть наклонилась вперед и прошептала:
– Она во временах потерялась. Дядюшка Стар посмотрел на Катю:
– Так ли?
– Так.
– И как случилось это?
И Катя рассказала про то, как мама заболела, как в отражении появилась черная кошка и убежала в мамину комнату, как мама проснулась, говорила непонятные вещи, а потом исчезла – растаяла в воздухе.
– Словно зорька вечерняя, – шепотом добавила Ярушка, вставив бабушкино замечание. Стар кивнул.
– Дальше что?
– А потом в дом к нам ворвались бандиты, искали посох какой-то, которого у нас никогда не было, посох Велеса. А кошка в отражении мне подсказала, как бежать. Я нырнула в шкатулку и оказалась в коридоре, в котором много-много дверей. Там зверюга какая-то вырвалась, я испугалась и вышибла одну из дверей. Это оказался дом бабушки Могини.
Стар опять понимающе кивнул:
– А что, Ярослава, здорова ли бабушка твоя?
– Здорова, дядюшка, – пискнула Ярушка и опустила глаза.
– Дядюшка Стар! Мне мама сказала, что мне нужен нос грифона! Он там был, на одной двери, а я не сообразила! Понимаете? И как мне теперь назад вернуться? Как маму найти? У меня никого ближе и роднее ее нет! Понимаете, НЕТ!
И Катя, сама не ожидая от себя этого, зарыдала.
– Тише, тише, – попробовала утешить ее Ярушка, то и дело виновато поглядывая на Стара.
Сокол перестал пить воду, тревожно переставил когтистые лапы на кромке миски и спрыгнул на стол. Вытянув шею, он любопытно поглядывал то на Стара, то на плачущую девочку. Потом резко вспорхнул, с шумом расправив сильные крылья, и, издав резкий протяжный крик, перелетел на скамью волхва.
Тот костяшкой указательного пальца аккуратно погладил птицу по пестрой голове.
– А что, дитя, с собой ли шкатулка, оставленная мамой?
Катя шумно и порывисто выдохнула:
– Да, со мной…
– Ну так покажи, милая.
Девочка быстро сбросила с плеч рюкзак, достала из него шкатулку и протянула ее волхву. Тот, чуть наклонившись вперед, посмотрел на нее.
– Бабушка сказала, будто очень древняя вещица, – пояснила Ярослава.
Стар кивнул:
– Права твоя бабушка.
– И еще она сказала, что владеть такими ценностями великими только внутри одного рода можно и что матушка Катина, должно быть, большая мастерица по части волхования.
– И тут права бабушка Могиня. Пойди-ка сюда, Катя, – он подошел к столу, – положи-ка сюда да открой шкатулку со словами: «Открой свои тайны, матушкин ларец».
Катя послушно поставила шкатулку на стол, прошептала:
– Открой свои тайны, матушкин ларец.
К огромному удивлению девочек, по темному дереву волной промелькнула алая искра, из шкатулки пахнуло сыростью и замкнутым помещением.
– Открывай теперь.
Катя открыла шкатулку и заглянула внутрь: внутри было то самое помещение, с дверью в длинный коридор с чудовищем, только сильно уменьшенное.
– Этот проход? – волхв кивнул внутрь темнеющего пространства.
– Да-а-а, – Катя ошеломленно сглотнула.
Тогда он протянул ей одну руку, а второй коснулся крышки шкатулки со словами:
– Позволь, ларец, пройти до двери и верни назад. В это же мгновение дерево моргнуло красным, Катя почувствовала удушье и головокружение, сокол шумно отлетел в сторону, и она опять оказалась в темной прямоугольной комнате без окон, с единственной дверью. Только на этот раз за руку ее держал волхв Стар, а потолок отсутствовал: вместо него в комнату заглядывало огромное лицо Ярушки. И удивленный глаз любопытного сокола.
– Ну что там?! – голос Ярославы отразился от стен, с силой ударив по барабанным перепонкам.
Катя прикрыла уши ладонями:
– Тише, Ярослава, оглушишь…
– Извини… Так что там? – повторила она громоподобным шепотом.
– Пойдем посмотрим, – голос Стара был спокоен.
– А вдруг там этот зверь?
– Пока не откроем дверь, не узнаем, верно?
И Катя подошла к двери. Глубокие извилистые трещинки. Орнамент поверху. Ручка-кольцо.
Она толкнула от себя.
Дверь глухо скрипнула, но не поддалась. Девочка надавила сильнее, но снова безрезультатно.
Она обернулась к Стару, посмотрела на онемевшее лицо Ярушки:
– Не открывается.
– Ну что ж, и этому тоже найдем разгадку. Но, к сожалению, Катя, должен тебе сказать, что этим же путем к своей маме ты попасть не сможешь, – и добавил чуть громче: – Благодарю, ларец, мы увидели все, что хотели.
Снова удушье и головокружение – и они опять в библиотеке, в своем теле и размере.
– И что теперь? – Катя устало опустилась на пол. – Я застряла здесь и никогда не увижу маму? Ярушка закусила костяшку пальца, чтоб не разреветься, так ей жалко стало свою подругу.
Стар положил Кате руку на плечо:
– Мы найдем способ. Покажи, что еще было в шкатулке.
Катя снова открыла шкатулку, только теперь без заветных слов, и на дне увидела моток с нитками и полупрозрачный камень сочного василькового цвета. Она протянула руку, чтобы достать их, но волхв остановил ее:
– Погоди.
Он взял в руки шкатулку, чуть наклонил ее так, чтобы ее содержимое отразилось в миске с водой. По водной глади пробежала рябь, а когда она улеглась, Катя увидела в отражении преобразившийся ярко-алый вместо василькового, искрящийся самоцветными огнями камень. От него узкими серебристыми змейками к ее рукам тянулись лучи.
– Что это? – прошептала она.
– Алатырь. Камень, открывающий двери. Твоя бабушка, Ярушка, оказалась права и в том, что матушка нашей Кати большому ведовству открыта…
– А этого не может быть, – Катя упрямо мотнула головой. – Она искусствовед. Ученый.
Стар только покачал головой:
– Алатырь – царский камень. Его не у каждого волхва встретишь. А у матушки твоей он имеется.
– И в книге древней ее портрет имеется как Макоши, – опять встряла Ярушка. Сокол встрепенулся и едва не укусил ее за руку. – Ай!
Катя недоверчиво нахмурилась.
– Не веришь? – заметил ее сомнение Стар.
– Нет.
– А ну-ка, вода, покажи, кто чары сильные наложил на ларец этот. – Он взглянул на Катю: – Смотри! Сердце у нее подпрыгнуло и оборвалось: на нее смотрела ее мать, Мирослава Мирошкина. Катя всхлипнула и бросилась к Ярушке на грудь.
– Не может быть! Этого не может быть!
– Зато теперь мы точно найдем тебе дорогу домой, – тихо отметил Стар. – Дай только немного подумать.
Он задумчиво посмотрел на шкатулку и ее содержимое, дотронулся до темного потрескавшегося дерева.
– Ярослава, Кате надо отдохнуть, в себя прийти. Отведи ее в дом. А ларец этот здесь пока оставь. Мне подумать надо. Ступайте.
И он легонько подтолкнул их к лестнице наверх.
Шкода и Афросий, конечно, увидели дым от костра.
Но пока они делали носилки для Антона, Кати и ее друзей простыл и след.
– Вот же черт! – в очередной раз ругнулся Афросий и с неприязнью глянул на Антона. – Ведь рядом были. Если б не этот хлыщ, уже бы бабке сдали деваху да и дома в баньке парились.