нести что-нибудь к чаю?
— Иди на кухню, — распорядился Гирон. — Проверь, не пригорело ли чего.
— Конечно, дедушка, — спохватилась Малия. — Считайте, меня уже нет.
Лучший убийца клана сел на предложенное ему место. Лёгкий перекус в понимании хозяюшки клана занимал половину стола. Салат, две закуски, лепёшки с сыром и отдельно с травами. Гирон налил себе чистой воды и поджал по-старчески тонкие губы.
— Слушаю тебя, Этан. Продолжай.
— Метка посвящённого, — клановый маг протянул ему листок с рисунком. — Точно такая, как во всех дневниковых записях. Чёрный гриф, вестник смерти.
— Падальщик, — презрительно бросил старейшина. — Трупоед.
— Символ очищения и перерождения, — поправил его Этан. — А рядом чёрный ворон.
— Не слишком ли много птиц для одного соколёнка? Он никогда боевым магом не был, всё больше мечом махал. С какого перепоя ты вообще о ритуале посвящения через бездну вспомнил? Решили поспорить, не сдохнет ли он? Совсем заигрались?
В его голосе было столько спеси, будто два кадета академии о пересдаче пришли просить.
— Иномирный артефакт-определитель показал чёрный уровень, — спокойствию кланового мага стоило позавидовать. Прошёл одиннадцать старейшин и до сих пор обходился без ругательств портовых грузчиков. — Куросов такой силы не было четыреста лет. Четыреста, лин Гирон! Я должен был провести ритуал.
— Ну молодец, — пожал плечами старейшина. — И что ты мне предлагаешь? В ножки ему поклониться или своё место в совете уступить?
— Посвященный совет клана возглавляет, — Этан невозмутимо отсчитал третью закладку на ближайшем фолианте и открыл его. — Дар общаться с богами бездны и духами наших предков ставит Сокола на вершину горы. Издревле именно куросы писали законы и вершили правосудие. Они — проводники воли богов. Глава клана был лидером, командиром, отцом воинов, а курос душой и сердцем.
— Сокол способен стать только членом, который он не умеет держать в штанах, — съязвил Гирон. — Каких законов ты от него ждёшь? Да он устроит в клане хаос! И что думает Кеннет Делири о твоей затее? Уже готов поделиться властью? Низко же он её ценит. Раздаёт кому попало.
Этан медленно вдохнул и выдохнул, а у Сокола челюсть свело, как он старался держать язык за зубами. Никто не ждал, что кто-то из старейшин уступит хоть крупицу власти, но клановый маг упрямо листал книги. Подчёркивал и выписывал доказательства, что заведённый издревле порядок нарушили только из-за того, что куросы перестали рождаться. Но метка посвящения позволяла вернуть золотое время Клана Смерти. Вернуть его истинную силу.
— Верховную ведьму похитили, — вполголоса напомнил Этан. — Обе сёстры-наследницы ещё не готовы занять трон. Совет Первых обсуждает, кого назначить консортом. Дамиан Аринский — инквизитор. Ведьмы терпели его в законных супругах Станы, но до единоличного правления не допустят. Они с большим удовольствием проголосуют за Кеннета. А управление Фитоллией будет сложно совмещать с руководством клана.
— И очень кстати у нас есть соколёнок с древней меткой, крепкими яйцами и жгучим желанием помочь главе порулить, — хрипло рассмеялся старик. — Этан, ты вроде умный мужик, а такую чушь несёшь. Плевать, кого ведьмы назначат консортом. Я костьми лягу, чтобы приёмыш Магнуса во главе совета никогда не встал. Нечего ему там делать. Чёрный уровень? А кто его видел? По мне, так эталонный бабник ничуть не изменился. Такой же пустоголовый и безответственный.
— Но вы не против, чтобы я с вами породнился, — не удержался Сокол.
— Там другое, — махнул рукой Гирон. — Зачинать детей и приносить золото в дом твоих, да простят меня предки, талантов хватит. Малия влюбилась, как будто ведьмы приворожили. Слышать больше ни о ком не хочет. Так что теперь делать? Живите. Суд чести пройдёт — к себе в дом её заберёшь. Свадьбу начинай готовить. За обесчещенными невестами полгода не ухаживают.
— Я не могу взять её замуж по обряду клана, — усмехнулся Сокол. — Я умер в бездне. Все метки слетели, одна новая появилась.
— Тогда какого лысого демона вы мне тут мозги пудрите? — старик дёрнулся, и под ним заскрипел стул. — Какой совет, какое законотворчество? Он в клане никто! Меньше, чем сопливый мальчишка. Забирайте свои книжонки и проваливайте. Не будет на рассвете собрания. Нечего обсуждать. Суд чести послезавтра. Всё. Свободны.
Этан медленно сгрёб стопку книг со стола и начал бормотать заклинание левитации. Слов не было, как хотелось убить Гирона. Сокол чувствовал себя так, будто он вернулся в логово мародёров. Сидел голый на дне земляной ямы и не мог пошевелиться.
“Никто не заставит меня жениться на проклятой посудомойке, — вертелось в голове. — Никто не повесит на меня чужой долг. Не я был у неё первым, не мне вести её на поляну с шатрами. Нет”.
— Уже уходите? — защебетала Малия и бросилась к Соколу с чёрным мундиром в руках. — Какая жалость. Я всё почистила, погладила, ароматной водой сбрызнула. Одевайся, родной мой.
Лучший убийца молча забрал мундир из её рук.
— Суд чести, — прохрипел Гирон, — вынесет приговор и без метки инициации. Когда ты творил блуд с моей внучкой, ещё был членом клана. От судьбы не уйдёшь. Я не дам тебе сбежать.
— Тёмных ночей, — выцедил сквозь зубы Сокол и ушёл.
Глава 40. Мужчины, причиняющие боль
Я с удовольствием потянулась. Удивительно, но рядом с Ричи на шкурах ритуального зала спалось лучше, чем на удобной кровати в потайной комнате. Утром Этан открыл для меня портал и я ушла, поцеловав жениха на прощание. Он ещё набирался сил, но уже больше был похож на себя.
Щёки обожгло краской смущения от воспоминаний о том, насколько жених вернулся в форму. Мы снова едва не стали близки. Остановились в шаге от черты.
“Скорее бы прошёл суд чести”, — мелькнула бессовестная мысль и пропала под гнётом бытовых проблем.
От лина Делири пришёл подписанный приказ по второгодникам. Он сам позаботился о том, чтобы замещающая Первую Ведану ведьма поставила резолюцию. Оказалось, что должность заняла Скрева. Одна из немногих открыто выступающих против Станы.
— С воспитанниками разобрались, — я выдохнула с облегчением. Боялась, что министерство иностранных дел откажет в продлении обучения Кондра и Дайса. Это ведь лишние средства из бюджета. Кормить, одевать, покупать чернила и бумагу. — Теперь можно позаботиться и о себе.
Мы договорились с Делири старшим, что начнём обучение после его занятия с Невилом. По словам учителей, мальчик делал успехи, но всё ещё сторонился других детей. Боялся причинить одноклассникам боль. Было обидно за него, но радовало, что такой опасный дар достался ему, а не одному из тех сумасшедших, что наслаждаются чужими страданиями.
Со своим особенным учеником Ксанир всегда занимался на полигоне. Подбирал время, когда там никого нет и приводил мальчика. Сначала учил контролировать магию, вовремя сбрасывать напряжение и сдерживать эмоции. Потом перешёл к работе с даром. Я не знала подробностей, но теперь могла наблюдать за тренировкой своими глазами.
Ксанир сидел на табурете, а Невил стоял рядом. Бледный и сосредоточенный, он сжимал ладонью запястье учителя, глядя в одну точку.
— Больно?
— Терпимо, — комментировал бывший глава клана. — Снижай степень воздействия. Да, так, молодец, ещё тридцать секунд и прекратим упражнение.
Во второй руке он держал песочные часы. В воздухе разливался запах бумажной пыли и теста. Судя по нитям, первый исходил по большей части от Невила, а второй исключительно от лина Делири.
Я дождалась, когда воспитанник по разрешению наставника остановит работу, а потом дала о себе знать.
— Ясного неба, господа-боевые-маги, — улыбнулась я и порадовалась робкой ответной улыбке самого нелюдимого сироты в школе. — Не помешала?
— Хочешь поработать манекеном? — Ксанир взглядом показал на руки Невила. — Я не против.
— Хочу, — легко согласилась я. — Покажешь, чему научился?
Я протянула ладонь воспитаннику и присмотрелась. От Невила ко мне тянулась белая нить страха, а к лину Делири — медовая. Он гордился своими успехами, и я осмелела. Доверие Ксанира помогло мальчику совладать с опасным даром, пусть и моё сыграет роль.
Пальцы Невила подрагивали, когда он осторожно коснулся моей руки. Я ободряюще улыбнулась и прикрыла глаза в ожидании вспышки боли. Думала, она будет слабой, но на деле… Лёгкое покалывание волной прокатилось до локтя. Потом немного усилилось и снова стихло.
— Ты специально играешь силой? — спросила я, распахивая глаза.
— Да, — выдохнул воспитанник сквозь зубы. Контроль давался ему с трудом. Но давался! — Только долго так не получается.
— Пока не получается, — подбодрил его Ксанир.
Теперь аромат мёда исходил и от наставника.
— Потрясающе, — бормотала я. — Так быстро и такой скачок во владении даром, вы оба сделали невозможное.
— Толковый мальчишка, — старший Делири расцвёл эмоциями. Не выдержал и потрепал Невила по волосам. — Далеко пойдёт. Хоть сейчас ему место в отряде боевиков занимай.
— А можно? — сирота распахнул большие и по-детски чистые глаза. — Лин Ксанир, я буду стараться. Я буду в десять раз больше стараться, чем сейчас.
— Неси бумагу, — рассмеялся бывший глава клана. — И ручку не забудь. Напишу Линнею, какой самородок у нас тут в посольской школе. Но учти. Таким как ты, избранным, усиленное питание полагается и денежное довольствие. Скромное, по меркам боевиков, но и ты пока не взрослый мужик. Клюёшь меньше воробушка, по девкам не шляешься. Три золотых в месяц. Устроит?
Невил заплакал от счастья. Мальчик с опасным даром, сирота, не нужный родной матери. Он торопливо смахивал слёзы перчаткой и вдруг бросился обнимать Ксанира.
— Спасибо, лин Делири. Я сейчас, я ветром полечу. Я полетел.
И таким же порывом умчался с полигона.
— Не будет он есть, — у Ксанира подозрительно сильно и вовремя зачесался нос. — Все деньги матери на продукты для младших отправит. Надо научить его, чтобы сам закупал. А то мало ли на что измученная нищетой женщина их потратит. Пусть сначала дети поедят.