– Он знает, что тогда его сократят, – сказали ЭдГар. – А так он нам нужен. – Ни страх, ни моральное разложение не повлияли на его жесткий ум стратега. Это производило впечатление.
Через осокамеры я наблюдала первые разы, когда голос ЭзРа передавали в напряженный город.
Дома хандрили много дней. Они вставали на дыбы, фыркали паром, избавлялись от биологически оснащенных паразитов, которых сами порождали и которые служили мебелью ариекаям. Стоило бросить взгляд из посольства на окраину города, где начинался пейзаж, похожий на нагромождение разных частей тел, и становилось понятно – все строения движутся. Болезнь перекинулась на местность.
Город сотрясался. Он болел. Хозяева слушали невозможный голос ЭзРа, брали энергию из своих зелле и впускали в них продукты своей жизнедеятельности, в процессе этого обмена химия желания передалась сначала маленьким животным, а те передали ее домам вместе с энергией для освещения и других бытовых нужд. Пагубная привычка перешла в дома, и бедные безмозглые твари дрожали в постоянной ломке. Те, чья зависимость зашла дальше, чем у остальных, потели и кровоточили. Их обитатели сделали им примитивные уши, чтобы дома тоже могли слышать ЭзРа и получать свою дозу.
ЭзРа говорили. Они произносили на Языке что угодно. Их усиленные голоса гремели в каждом переулке. По всему городу стояли, покачиваясь из стороны в сторону, ариекаи. Вместе с ними качались дома.
Мне было противно. Я поджимала губы. Все за пределами Послограда радостно вздрагивало. Дрожь пробегала по трубам, проводам и канатам, проникала в каждую клеточку энергосистем, внутрь энергостанций, топавших ногами в беззаконном экстазе. Через несколько часов потребность в дозе возникала опять. На краю нашей зоны это передавалось через мостовые: камни шатались от дрожи домов. За ритмом их жизни можно было следить в окно и на глаз судить, могут они еще терпеть или уже нет.
В прошлом, когда наступало время урожая или отлучения молодняка, мы отправляли послов и обменные команды в масках-эоли наружу, туда, где ариекаи, пасшие свои биологически измененные стада, объясняли им, что и как делает каждая из их машин, рожденных отчасти по воле случая, а отчасти по их замыслу. Теперь ариекаи совсем забросили свои загородные угодья. Биопроводы еще входили в города, и по содроганиям их огромных горл, протянувшихся на многие километры в глубь питательных площадей, мы видели, что пища поступает тоже. А значит, с обратной перистальтикой распространяется зависимость.
– Их мир умирает, – сказала я. – Как они могут это допустить?
Мы не видели никаких попыток самоизлечения, никакой борьбы. Никаких героев-ариекаев. Послы заговаривали с ними, как только те получали свою дозу голоса ЭзРа и становились, на человеческий взгляд, вполне рассудительными, но долговременное планирование и тогда оставалось невозможным, строить планы можно было не более чем на несколько часов вперед.
– А что они, по-твоему, должны делать? – МагДа были среди тех немногих послов, которые не сложили руки перед лицом перемен. Я тоже была с ними. Старалась стать частью новой команды. Я знала МагДа и Симмона, ученых вроде Саутель. Но большинство людей были мне незнакомы.
– Никакое равновесие тут невозможно.
– Дело случая. Космический бардак. – МагДа перестали уравниваться. Я видела звездочки лопнувших сосудов под глазами одной, а у другой – новые морщинки у рта.
– Это просто сбой между двумя этапами эволюции, – сказали они. – Разве можно к нему приспособиться?
– Это ничего не значит.
– Они заслушаются до смерти, прежде чем попытаются себя изменить.
Хозяев всегда было трудно понять. По крайней мере, в этом смысле ничего не изменилось.
На верхних этажах посольства царил разгул. Немного ниже я наблюдала, как Маг и Да улещивают зашедших ариекаев, всеми силами заставляя их сосредоточиться настолько, чтобы те могли уразуметь наши просьбы о доставке материалов и оборудования. И что же МагДа обещали им взамен?
Пусть скажут про цвета, попросил при мне один Хозяин.
Хорошо, отвечали МагДа. Вы доставляете нам животных-инструменты до наступления завтрашнего дня, а мы сделаем так, что они опишут вам цвета всех стен.
– Теперь мы рассказываем им про цвета, – сказала мне Маг.
– Они это обожают, – сказала Да. – Но со временем…
– …они и к этому утратят интерес.
После того случая я стала иначе понимать маленькие выступления ЭзРа. Кто-нибудь обычно переводил. В одних фразах была логика. Другие представляли собой случайные предложения или утверждения, выражающие предпочтение или условие. Я имею дом, подлежащее-сказуемое-дополнение, как в учебнике грамматики. Но то, что раньше представлялось мне случайным выбором темы, на деле оказалось подарками отдельным слушателям-ариекаям за ту или иную услугу. Политика и экономика.
В коридорах посольства Ра, этот невозможный не-двойник, присоединялся к нам с МагДа. Маг и Да целовали его. Его присутствие означало, что к нам идут люди, отчаянно нуждающиеся в заступничестве. Он был предельно добр к ним. Я видела в Послограде немало мессий.
– Сколько еще это будет продолжаться? – спрашивала одна повредившаяся в уме женщина.
– До следующей смены, – отвечал он. Сотни тысяч часов борьбы за жизнь в окружении Хозяев, жаждущих звуков ЭзРа.
– А что потом? – спрашивала женщина. – Что потом? Мы улетим?
Все молчали. Я видела лица МагДа. И думала о том, что за жизнь ждет их там, снаружи.
Сменщикам и раньше доводилось прилетать на планеты, опустошенные какой-нибудь катастрофой. В пути никого предупредить нельзя; нет такого сигнала, который догнал бы летящий в иммере корабль. Открывая входные люки, члены команды могут только предполагать, что они увидят снаружи. Истории, когда торговые корабли находили братские могилы на месте некогда процветавших колоний, были у всех на слуху. В иных случаях причиной становилась болезнь, в других – массовое помешательство. Оставалось только гадать, что увидит капитан нашего сменного корабля, поравнявшись с ариеканским маяком. В самом лучшем случае перед ним – или перед ней – предстанет население, в полном составе мечтающее эмигрировать с планеты.
МагДа вовне? КелВин? Или даже Маг и Да, Кел и Вин? Что они будут там делать? А ведь они еще хорошо владели собой, не то что другие послы. Те, в большинстве своем, совсем никуда не годились.
– Они ходят в город, – сказали МагДа, когда мы остались одни. Они имели в виду послов. – Те, кто еще в состоянии хотя бы немного держать себя в руках.
– Они идут в город и находят Хозяев.
– Тех, с которыми работали раньше.
– Или просто… встают между домов.
– И начинают говорить. – Они покачали головами.
– Идут туда группами по два, три, четыре посла и…
– …просто… пытаются…
– …заставить ариекаев слушать. – Они поглядели на меня.
– Мы тоже так делали, раньше. В самом начале.
Но ариекаи не слушали. Они слышали, иногда даже отвечали. Но неизменно продолжали ждать выступлений ЭзРа. Осокамеры проникали везде, не давая послам скрыть свой провал. Я видела в записи, как выли ХоаКин, когда, обращаясь к ариекаям на Языке, они от расстройства сбились с ритма, и слушатели, до которых они отчаянно пытались докричаться, перестали их понимать.
– Ты слышала про МарШа? – сказали МагДа. В их голосе не было ничего такого, что подготовило бы меня к ужасной вести, которую они намеревались сообщить. – Они покончили с собой.
Я подняла голову от работы. Навалилась грудью на стол и долго смотрела на МагДа. У меня не было слов. Ладонью я прикрыла рот. МагДа смотрели на меня.
– Будут другие, – тихо сказали они, наконец. Помню, я подумала, вот придет корабль, и мы все улетим.
– Где Уайат? – спросила я у Ра.
– В тюрьме. По соседству с Эзом.
– До сих пор? Его что… допрашивают… или как? – Ра пожал плечами. – А где Скайл? – Я не видела мужа, ничего не слышала о нем и не получала от него никаких известий с самого начала гибельных времен.
– Не знаю, – сказал Ра. – Ты же знаешь, что мы с ним, вообще-то, не знакомы, так? Вокруг всегда была толпа служащих, когда мы говорили с ним… раньше. Не знаю даже, узнал бы я его теперь или нет. Я понятия не имею, кто он, не говоря уже о том, где он.
Я спустилась, миновав комнату, где люди рылись в бумагах в поисках чего-нибудь полезного. В ту пору мы не брезговали и помойками. Еще несколькими этажами ниже я услышала, как кто-то окликнул меня по имени. Я остановилась. Кел или Вин стоял у выхода на лестницу. Он загородил мне дорогу и смотрел на меня.
– Я услышал, что ты здесь, – сказал он. Он был один. Я нахмурилась. Его одиночество продолжалось. Он взял меня за руки. Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы разговаривали в последний раз. Я нетерпеливо заглядывала ему за плечо и хмурилась.
– Я не знаю, где он, – сказал он. – Где-то рядом. Скоро придет. Мне сказали, что ты здесь. – Он был тем, кого я хотела разбудить. – В его взгляде было столько отчаяния, что я вздрогнула. Я отвела глаза и увидела такое, чему не сразу поверила.
– Ты отключил обруч, – сказала я. Его огоньки не горели. Я смотрела прямо на них.
– Я искал тебя, потому что… – Он не знал, что еще сказать, но его голоса было достаточно. Я коснулась его руки. И вдруг мне показалось, что он так истосковался по моему прикосновению, что я не могла его не пожалеть.
– Как ты жила все это время? – спросил он. Время и впрямь было тяжелым, но для послов, которые внезапно стали никем, вдвойне.
В коридоре позади него возник его двойник.
– Ты говоришь с ней? – спросил он. Он пытался схватить своего брата за плечо, но тот просто стряхнул его с себя, не отводя от меня глаз. – Пойдем.
Они не уравнялись. Как и с МагДа, я видела их различия. Они пошептались, переругиваясь, и пришелец попятился.
– Кел. – Это сказал первый, глядя мне в глаза, тот, который нашел меня. – Кел. – Он показал на брата, который отошел в другой конец коридора. Потом ткнул большим пальцем себя в грудь. – Вин.