Шеннон молча кивнул.
- А куда деваться? Домой, в этот кондиционированный кошмар? Нет, спасибо. Там ты уже существовать не сможешь. Я подумывал об Англии, все-таки год я там проработал. Может быть. Но не сейчас... Знаешь, как там все расписано по группам и категориям, и право принадлежать к одной из них надо доказывать в поте лица... Неохота. А что взамен? Ничего. Тупик.
- Да, - сочувственно протянул Шеннон.
- Ох, как тебя начинает угнетать претенциозность француз-ских интеллектуалов, их самолюбование, их полнейшая самодос-таточность!.. Конечно, кое в чем им нет равных - стоит толь-ко вспомнить их чопорные обеды, где все так красиво и изыс-канно, и расслабиться невозможно ни на миг, где разговор вьется и перепархивает с темы на тему с такой легкостью, что бедный англосакс чувствует себя косноязычным увальнем. Но жить здесь, среди них - невозможно. Все себе отморозишь.
- Верно, - с усмешкой заметил Шеннон. - Но зато они не кичатся своей исключительностью, у них нет того высокомерия, что, у британцев, к примеру.
- И все-таки каким бы вольным стрелком ты ни был по приезде сюда, спустя несколько лет понимаешь - надо принадлежать к..., быть вхожим в... Иначе нельзя. Может быть, это касается только англосаксов, не знаю. - Он снова отпил виски. - Но главная трудность - это холод, а тебе так нужна теплота. И тут уж дело не в нас - от итальянцев я слышал то же самое. Американцы всегда хотят принадлежать к некоему братству, англичане - тоже, хотя не на всякое братство они согласны, а вот у французов - в крови анти-братство. Всяк здесь наособицу. Здесь вообще царство"анти", сплошной негативизм. Андре Мальро даже назвал свои воспо-минания "Антимемуары". Ты не замечал этого, Дик?
- Замечал, конечно. Но мне легче - я могу вернуться до-мой.
- Держись за эту возможность, старина, - Гэмбл сделал ещё глоток. Здесь тебе в печенки въедается что-то такое, что разлито в воздухе, в самой повседневности... Я тут на днях был в книжном магазине - в хорошем - и вот заходит туда парочка. Спрашивают книгу - название и автор записаны на бумажке. Очень милые и неиспорченные молодые люди. Первым делом продавщица этак полуоскорбленно заявляет: "О, нет! Это действительно вам требуется? Не может быть! Это не входит в программу вашего лицея!" - "Не входит, отвечают те, слегка уже заводясь, - мы просто хотим купить эту книгу." "Сейчас у нас её нет, - с непередавемо уничижительной интонацией го-ворит мадам, как бы подразумевая, что подобного у себя в магазине держать не станет. Парочка мнется, но заявляет, что тогда закажет книгу. Тут выясняется, что заказывать её надо в Англии, и займет это три недели и это в том случае, если она имеется на складе. Парочка явно обескуражена. А мадам нагнетает, сложностей все больше и больше: если книги нет на складе в Англии, придется выписывать её из Америки, а сколь-ко времени это займет неизвестно. И вообще - никаких га-рантий. Она рассчитывала таким образом отбить у них всякую охоту читать, пустилась в объяснения - "вы понимаете, vous comprenez..." Но парочка стоит насмерть. Вынь да положь им книгу. Тогда она воздвигает перед ними вторую линию укре-плений. Начинает что-то высчитывать, умножать и складывать в столбик, а те стоят и глазами хлопают. Наконец, она говорит: "Предупреждаю, - с таким нажимом, - предупреждаю вас, что обязана взять задаток". Сорок франков! Несуразная цена,никто не станет платить такие деньги. И парочка не стала, и ушла ни с чем, прямо побежала вон, чтоб не устроить скандал. А мадам вернулась к тому, от чего они её так бестактно оторва-ли. Сделка успешно провалилась. Ведь это же пустяк, но по нему видно, как тут делаются дела, и эти-то пустяки в конечном итоге тебя в гроб загонят.
В пустом кабинете как-то особенно громко затрезвонил телефон. Гэмбл дотянулся до трубки:
- Да?.. Да, Джек. Нет, ничего нового... Что?.. Кто ска-зал?.. Ничего не слышно... - Гэмбл положил трубку. - Ассо-шиэйтед Пресс. Что случилось сегодня вечером в посольстве? Уже что-то пронюхали.
Шеннон поднялся.
- Больше не желаешь? - спросил Гэмбл, кивнув на бутылку.
- Нет, спасибо. Ты здесь будешь?
- Да, посижу еще.
- Пойду к себе... Если что понадобится...
- Понадобится? Мне могут понадобиться только ангельские крылья, чтобы ими-и взма-а-ахнуть и отпра-а-виться в путь.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Сью-Энн, бросив несколько кубиков льда в стакан "кока-колы", понесла его в комнату. Она закрыла окно, чтобы хотя бы немного смягчить рев моторов на улице дю Бак, - этот постоянный грохот сильно раздражал её.
Она сделала глоток и взглянула на часы: почти десять. В пачке оставалась одна сигарета. Значит, все-таки придется выйти из дому. Последний час он искала предлог и одновременно отговорку, потому что ей не сиделось на месте.
Днем, в посольстве, после разговора с Диком она чувствовала постоянную настороженность советника, и нервное её напряжение все время нарастало. Он ушел, как обычно, а ей не давала покоя мысль, что она должна сегодня же вечером увидеть советника, посмотреть, с кем он. Зачем? Она не могла ответить и твердила себе, что это полнейшая чушь и бессмыс-лица, но это упорное, не признающее никаких резонов стрем-ление не оставляло её, оттого, быть может, что она знала точно, где его найти. Он всегда обедал у Липпа или в одном из маленьких ресторанчиков на Площади Дю Драгон.
Она снова отпила из стакана, понимая, что тянет время. Надо идти - и немедленно. С чувством почти физического облегчения от того, что решение принято, она поставила стакан и засуетилась: сменила деловой костюм на зеленое платье с поясом, потом передумала, сбросила платье и надела блузку, расклешенные джинсы и свой маленький жакетик. Посмотрела на себя в зеркало, повесила на плечо сумку, заперла дверь и заторопилась вниз.
Было тепло, поток машин на улицах поредел. Она прошла бульваром Сен-Жермен до площади и свернула налево. На улице де Сен-Пер она оказалась в густой толпе и сразу привлекла к себе внимание: стало раздаваться призывное посвистыванье, с ней заговаривали, на неё пялились, двое-трое мужчин увяза-лись следом, и их пришлось отшить. Столики кафе были пере-полнены, завывали в нарушение всех запретов автомобильные клаксоны, хрипели чьи-то голоса, раздавались грубые шутки... Форменные джунгли.
Лавируя в потоке машин, она перебежала улицу. Что она делает? Почему не может угомониться после такого трудного дня? Но все то же не поддающееся доводам разума беспокой-ство, сорвавшее её с места, продолжало гнать её вперед.
Терраса ресторана Липпа была до отказа заполнена посетителями. Разминувшись с гарсоном, несшим на подносе пивные кружки, она добралась до стеклянных дверей и тотчас из-за чьих-то спин и затылков увидела советника. Он был один и должен был в следующую секунду заметить её. Все произошло с такой невероятной быстротой, что Сью-Энн внезапно испуга-лась и растерялась, не зная, что делать.
- Pardon, - прозвучало за спиной, и её чуть тронули за локоть.
Стоявшая впереди пара прошла вперед, советник повора-чивался в узком проходе между столиками и вот-вот должен был оказаться к ней лицом. Когда он уже подходил к дверям, Сью-Энн отпрянула и стала протискиваться вглубь террасы, задевая плотно сидящих посетителей, наступая им на ноги и слыша протестующие возгласы.
Вдруг она заметила свободный стул. Женщина, сидевшая за столиком замахала рукой, повторяя "Здесь занято", но Сью-Энн сделала вид, что не слышит. Она уселась, ловя отражение советника в стеклянных дверях и молясь, чтобы он не узнал её со спины. Соседка - гигантского роста дама в розовато-лило-вом платье - продолжала махать унизанной кольцами рукой, а намазанные "сердечком" губы повторяли: "Мадемуазель, вам же сказано - здесь занято! Занято, я вам говорю! Что вы себе позволяете?! Это место занято!"
Сью-Энн, притиснутая чьими-то коленями к столику, глядела на неё непонимающе, но вот колени дернулись, и мужской голос произнес:
- Разве вы не видите, что место занято? Будьте добры освободить его!
- Простите, - по-французски пролепетала Сью-Энн и медленно выбралась из-за стола.
В дверях была толчея. Она повернулась и взглянула на тротуар советника не было. Прикрываясь сумкой, она выбралась на улицу и увидела его в нескольких шагах от себя: держа по обыкновению руку в кармане, он собирался выйти на перекресток.
За спиной у неё слышался возмущенный голос дамы в розово-лиловом, поносившей "наглых иностранцев". Мгновение Сью-Энн постояла в нерешительности, чувствуя на себе взгляд прогна-вшего её мужчины, а потом устремилась следом за советником по бульвару. Время от времени ей казалось, что все это прои-сходит не с нею, а она со стороны наблюдает за другой Сью-Энн. Зачем все это? Что она собирается увидеть? Но прежняя, не заботящаяся о логике сила толкала её вперед. "Буду просто наблюдать за ним, сколько смогу", - решила она.
Несколько раз она теряла его из виду - он скрывался в толпе и опять выныривал. Вот опять исчез и появился на улице Бонапарта, и она заторопилась следом. Рядом с нею, рыча и взвизгивая тормозами, хищно неслись автомобили. Один сбросил скорость, словно приглашая, а потом снова унесся вперед вдоль узкого тротуара.
Советник неторопливо шагал по отлого спускавшейся улице Прохожих было мало. Увидев, что он начинает оборачиваться, Сью-Энн успела отшатнуться за угол, а когда снова выглянула, его уже не было. Она бросилась догонять и вскоре заметила его: он шел к мосту Искусств.
Вспыхнул зеленый свет, и их разделила лавина машин. Тем временем советник опять скрылся из виду - и появился на сту-пеньках, ведущих на мост. Вот он уже на мосту, идет медлен - ней, чем прежде. Черный асфальт пешеходной дорожки, ограж - денной стальными барьерами, поблескивает в свете фонарей. Сью-Энн прикидывала, стоит ли ей подыматься на мост. Там-то спрятаться негде, и если он оглянется, она будет как на ладони. А советник был уже на середине пролета.
От раздумий её отвлекло рычание въезжавших на мост машин. Опомнившись, она перебежала через дорогу, стала подниматься по ступенькам. Внизу маслянисто покачивалась черная вода Сены, справа тянулись красные огни Нового Моста. Воздух был неподвижен. Впереди она увидела возникшую в пятне света фигуру советника. Она