– О, – только и смогла сказать я и вдруг задумчиво покривила ртом. – А, кстати, как мы выберемся отсюда?
Вебер достал из кармана пачку сигарет и приложил палец к губам. Я тут же замолчала, замерев на месте. Наёмник прислушался. Кто‑то подошел к комнате, звонко посмеялся о чём‑то и ушёл.
Вебер кивком указал мне в сторону окна, затем, сжимая сигарету в зубах, снова подобрался к своему рюкзаку и достал оттуда веревку с крюком.
– Через окно. – Он вдруг отвёл взгляд. – Маш…
– А? – рассеянно спросила я, глядя на кривой подоконник.
– Ты бы переоделась, что ли… Кхм.
Я повернулась к Веберу. Так резко, что у меня шея заболела. Не глядя на меня и продолжая копаться в рюкзаке, он указал тлеющей сигаретой на одежду, лежащую на кровати.
Я удивленно окинула себя взглядом – кружевное платье, чулки, туфли. Ещё и марафет такой наведен на роже, сказать нечего. Блин. Ну, а что я хотела? Нормальная мужская реакция. Не просто же так они девчонок тут так одевают, тьфу…
«Намотаю на ус», – подумала я, хмыкнув про себя.
– Извини, пожалуйста… – комкано произнесла я, собирая в охапку подобранные с кровати вещи.
– Да не, ничего. Давай, я отворачиваюсь, а ты наряжайся, а то время.
Наёмник кинул на меня быстрый взгляд и постучал пальцем по часам, поблескивающим у него на левом запястье.
– Ага, – начиная густо заливаться краской, только и смогла произнести я. С одеждой в руках я поспешила удалиться в укромный уголок этой маленькой душной комнаты. – Я быстро…
***
Переоделась я действительно быстро. Можно сказать, по‑армейски. Хоп‑хоп‑хоп, и готово. Джинсы были мне великоваты, кофта тоже, зато, что главное, кроссовки оказались по размеру.
Накинув капюшон на голову, я теперь аккуратно и стараясь при этом вести себя тихо, карабкалась вниз по канату, ощущая себя принцессой, которую из башни с драконом так красиво спас королевич. Только принцессой я не была, а вместо башни с драконом был бордель с Майораном. Ну, разве что в роли королевича выступал крутой наёмник, который к тому же был, по мне, весьма хорош собой, и в которого я была по уши влюблена вот уже много лет подряд, так что всё не так плохо.
К моему счастью, долго спускаться вниз не потребовалось. Мы с Вебером находились в комнате на втором этаже, а так как клуб только‑только закрылся, время было самое спокойное из всех возможных спокойных часов суток для этого заведения.
Осторожно ступая по кирпичной стене старого коттеджа, я с каждым шагом приближалась к заднему двору клуба, где меня под окнами уже давненько ждал Вебер. Наконец, ловко спрыгнув на землю, я обернулась к наёмнику.
Тот приложил палец к губам и кивком указал мне на угол дома. Вебер, как и я, накинул на голову капюшон. За спиной у него висел рюкзак. В пальцах тлела очередная сигарета. Сейчас его загорелое лицо с поблескивающими каре‑зелёными глазами казалось мне серьёзным, даже немного мрачным.
– Давай тихо. К углу дома и прямо.
– А если меня заметит охрана?
– Ничего страшного, – шепнул Саша. – В лицо они тебя вряд ли помнят, на руках браслета у тебя нет, так что никаких претензий: мимо проходили, и всё.
Да уж. Я‑то – не Ласка. Хорошо, что у меня неприметная внешность. Такая вот: увидел и забыл.
– Где твои собаки?
– Ждут у городских ворот. Не волнуйся за них, эти в обиду себя не дадут. – Вебер быстро осмотрелся по сторонам. Вытянув руку, указал мне на ряд кирпичных построек, тянущихся от маленького сада до края площади Карминского района.
– Давай, тут немного. Выскочим на площадь, и дело с концом.
Я кивнула.
Господи, какое же это было облегчение – дышать свежим воздухом, находиться под небом и быть свободной без всяких способных тебя убить браслетов и кандалов. Но самое главное, рядом со мной был человек, который не просто мог защитить и помочь мне, который мог спасти мне жизнь. Что в очередной раз и сделал пять минут назад.
Меня вдруг пробрало такое облегчение, словно бы я сейчас троекратно сбежала из Адвеги.
Мы вышли на площадь спустя пять минут. Никакой охраны, никаких наёмников, даже нищих. Карминский район практически полностью пустовал. И хорошо. Нам на руку.
Мы с Вебером пересекли площадь, просочились переулками через окраину района, и вот уже совсем скоро я увидела первого городского караульного. Меня так прошибло, что я украдкой пустила слезу. Вебер если и заметил, то виду не подал. Думаю, он всё прекрасно понимал – и моё состояние, и вполне естественную реакцию после всего приключившегося.
Но теперь нам пора. Вебер обещал рассказать мне о его ночных приключениях со спутыванием следов и про какие‑то жетоны, почти подаренные Майораном. В общем, интересного много, и путь длинный. Надо идти.
Глава 10
Мы пересекали безжизненные земли, двигаясь по обочине старого автомобильного шоссе. Практически всё время я держала лицо опущенным, потому что дикий пустошный ветер слишком сильно жёг кожу. Мне не нравилось носить очки, тем более такие громоздкие, как эти противоосколочные, но днём на мёртвых землях невозможно было находиться без них. К тому же очки были затемнены, и через них свет не так сильно бил по глазам. А солнце между тем въедливо выжигало окружающий мир, пекло наши головы, обжигало лица. Ветер разносил повсюду мелкую пыль и песок. О, этот песок… Он скрипел на зубах, царапал кожу и забивался в нос.
После двух часов безостановочного путешествия по трассе я уже ненавидела этот песок лютой ненавистью. Ненавидела так же, как и пекло, по которому мы шли. Иногда я думала о том, что человеку, неискушенному жизнью на мёртвых землях, мой вид мог показаться немного странноватым: всё потому, что на мне был костюм «пустошного туриста», как назвал его Вебер. На голову мне пришлось повязать косынку, а сверху ещё и накинуть капюшон. От идеи повязать платок на лицо я отказалась – дышать в нём было просто невозможно. Да и Вебер сказал, что платок не совсем подходящий вариант для путешествий на дальние дистанции. Оказывается, отправляясь в дальнюю дорогу, путнику в обязательном порядке следовало надевать тяжелую респираторную маску, а не марлевые повязки или платки. И, кстати, Вебер, который так заботливо помог мне собрать мой костюм, сам был одет практически так же, как и я.
Мы шли уже очень долго. Обходили стороной бывшие поселения с полуразрушенными дачами и старались держаться подальше от поселков, застроенных многоэтажными домами. Вебер говорил, что долго находиться в подобных местах опасно, банды мародеров, убийц и любых других преступников давненько орудовали здесь, грабя караваны и заманивая наивных путников в свои сети. Преступность здесь цвела и процветала уже очень давно, и было ли что‑нибудь удивительное в этом?
Во‑первых, здесь рядом был крупный город – Тверской, а во‑вторых, эта дорога – из Санкт‑Петербурга в Москву – была единственной доступной дорогой из одного полиса в другой. Именно поэтому здесь осели банды нахлебников‑убийц, потрошащие людей и их кошельки.
– На мёртвых землях много дураков, – говорил мне Вебер, пока я, изнывая от жары и жажды, плелась возле него, пытаясь отвлечься от мечты об отдыхе. – Но преступников ещё больше. Помимо больных ублюдков и наркоманов, режущих людей направо и налево для развлечения или для чего‑либо ещё, или мародеров, готовых отобрать у любого встречного всё, что только можно будет сбыть на рынке, вплоть до трусов и носков, и таких говнюков, как Майоран, есть ещё банды идиотов разной степени опасности. – Вебер бросил на меня быстрый взгляд через свои полутемные очки, затем снова уставился вперёд. – Ликвидаторы, Химеры, Хищники… Их здесь тысячи. Половина из них и стрелять‑то толком не умеет, но всё же опасаться стоит всех.
Я кивнула. Продолжая смотреть под ноги, я перешагивала через трещины на асфальте. С самого начала нашего путешествия, то есть уже почти два часа, Вебер без устали рассказывал мне о мёртвых землях и о вольной жизни под небом. Информация была очень полезная, но мне приходилось схватывать её буквально на лету. К тому же я частенько отвлекалась: теперь передо мной лежал открытый мир, и пока мы шли по автомобильной трассе Е105, вернее, по тому, что от неё осталось, я вовсю оглядывалась вокруг.
Нас окружал дремучий лес. Бескрайний и зловещий. Деревья, покрытые полусухими листьями, шелестели и поскрипывали. Кусты топорщили кривые ветки в разные стороны. Бугристая земля по обочинам от дороги поросла острой жёлто‑зелёной травой, и почти любой клочок этой земли был исчерчен канавами и рытвинами. Основным «украшением» ближайших земель были полуразрушенные, запекшиеся в чёрной копоти обломки зданий и ржавые остовы автомобилей, торчащие из канав. Возле гор мусора расползались зловонные лужи с едкой густой жижей, и иногда взгляду попадались даже вросшие в рыхлую землю кости.
Время тянулось слишком медленно, мы всё шли и шли, и мне уже давно казалось, что мы так и будем брести по этой дороге, пока не упадём без сил. К счастью, уже совсем скоро мы всё‑таки сделали привал. Наша передышка затянулась на целый час.
Для меня этот час пролетел слишком быстро. Готовясь к очередной затяжной прогулке, я стояла возле стеклянных дверей магазина у полуразрушенной автозаправки, раскрашенной в бело‑синих тонах, и лениво озиралась по сторонам. На самом деле, пережидая жару в маленьком магазинчике у АЗС, мы задержались здесь чуть дольше, чем планировали. Только сейчас, когда температура немного спала, мы решили продолжить путь. Я посмотрела на Вебера. Наёмник прищурился, затем ленивым движением поправил очки кончиками пальцев, виднеющихся из обрезанной перчатки, и затянулся сигаретой.
И снова в путь.
Через пятнадцать минут дорога вновь начала казаться мне слишком монотонной, да и народа на ней практически не было. Пока мы шли по Е105 в сторону Клина, нам встретилось лишь несколько торговых караванов, парочка мародёров‑торговцев и один путник. Вебер сказал, что днём на этой дороге встречается довольно много бандитов, и что сегодня нам ещё повезло, раз мы ограничились лишь одной стычкой с опасными типами.