Легче было заняться исследованием окрестностей, постепенно расширяя круги, с расчетом, если понадобится, быть готовым прийти на выручку Инге. Уже на третий день он вышел к первому озеру и долго разглядывал в бинокль деревню Свена на противоположном берегу. Недалеко от деревни бородатый рыбак забрасывал невод с утлой лодчонки - возможно, это был отец юной охотницы ...
А еще он снова видел Тренда - собственно, только во время этой вылазки он и убедился, что Тренд - это имя чудовища.
Осматривая местность, Маркуша старался соблюдать максимальную осторожность. Вооружен ты автоматом или нет, а прилетит стрела, не обрадуешься. Да и против чудовища автомат - не оружие, таскать же с собой что-то более тяжелое, вроде РИГ, ему не хотелось. Поэтому он по возможности двигался лесом, избегая дорог, оставшихся с дообновленческих времен, широких прогалин, хоженых тропинок.
Возвращаясь к бункеру, он слишком далеко отошел от берега озера, и оказался у края болота. Косогор - старые сосны, между ними - молодая еловая поросль, внизу - камыши, плакучие ивы, местами - пятна зеленого мха или открытая вода, кое-где - лесистые островки. Любой из них мог служить убежищем для чудовища.
Маркуша залег посередине склона, используя для укрытия рощицу молодых елок, достал из рюкзака бинокль. Безветрие, тишина... Ждать пришлось долго, но потом...
- Гренд... Гренд... Гренд... - это был голос старухи Хансен.
Если не знать, могло показаться, что кричит какая-то болотная птица.
Маркуша долго водил биноклем, прежде чем заметил сутулую черную фигурку старухи. Затем увидел, как в болоте за одним из островков что-то зашевелилось, и оттуда вышло чудовище. Подошло к старухе, взяло ее передними лапами, подняло вверх. Повторилась трогательная сцена, которую Маркуша уже однажды видел.
Теперь, в бинокль, Маркуше удалось хорошо разглядеть и старуху и динозавра. Не оставалось никаких сомнений, что они действительно разговаривают. Старуха вытягивала шею, стараясь говорить в направлении того места, где у Тренда находилась ушная раковина. Гренд при поднимал ее, чтобы ей было удобнее, а затем, когда ее губы переставали шевелиться, опускал ее ниже, и начинали двигаться его собственные гигантские челюсти, пригодные, на первый взгляд, только для того, чтобы рвать на куски добычу.
Казалось, что старуха пытается в чем-то убедить Тренда, а он не соглашается, и отрицательно качает огромной головой.
Маркуша мог смотреть и смотреть за удивительным разговором, но потом Гренд унес старуху за лесистый островок, и в конце концов Маркуша решил вернуться в бункер.
4. Пассионарный рывок
Все люди смертны. Кай - человек, следовательно, Кай смертен... Иногда, под настроение, Маркуша давал Каю уроки. Однажды вечером он даже дошел до силлогизмов, но какой силлогизм может помочь от несчастной любви? Все проходит, следовательно, любовь пройдет тоже, и не надо чувствовать себя несчастным? Но ведь пройдет она в будущем, а несчастным Кай чувствовал себя в настоящем...
Впрочем, не надо лукавить - он чувствовал себя несчастным и одновременно счастливым. Счастливым - потому что находился в одной лодке с Инге, а несчастным, потому что знал, что для нее он мозгляк, хромоножка, и она не принимает его всерьез.
Кроме них, в лодке находились Оле и Оге. Когда лодка отчалила,Инге сказала, что они едут к захоронке, где прячется неделю назад исчезнувший из деревни Маркуша. И то, что ему предстояло увидеть Учителя, тоже было хорошо.
Инге сидела у руля, братья гребли. Инге командовала ими, хотя оба были намного крепче Кая и сильнее самой Инге. Кай сидел на носу, и ни какого дела у него не было. Он смотрел на мускулистые спины братьев, на сосредоточенное лицо Инге, на ямку между ее ключицами, видневшуюся в расстегнутом вороте рубахи. Взглядом он старался ловить каждое ее движение, но думал о другом - о Свене Хансене и его планах.
К удивлению Кая, исчезновение Маркуши не произвело на Свена большого впечатления, по крайней мере внешне. Правда, всю эту неделю он был очень занят - собирал рать. Чудище атаковало за это время шесть или семь деревень, и все они обратились за помощью к Свену. Не то, что бы все додумались до этого сами - гонцы, которых рассылал Свен, объясняли пострадавшим, что Свен знает секрет, позволяющий защититься от ночных нападений.
Действия Свена, а вернее, угадывающиеся за ними далеко идущие планы, Кая очень беспокоили. Ему была не вполне понятна природа этого беспокойства. То, что Кай думал по поводу Свена и его военных планов, разумеется, служило одним из источников тревоги. Хотя Кай мог подолгу слушать бахвальство дружинников, он знал, что настоящая битва - костоломные удары, кровавые раны - вызвала бы у него только отвращение. Ему бывало жалко даже обыкновенных животных, которых добывали охотники. Источником тревоги была и мысль о том, что планы Свена несут угрозу Маркуше. Но дело было не только в мыслях...
Казалось, за пределами светового круга, круга его мыслей, таятся плохо различимые темные фигуры, которые внимательно приглядываются и прислушиваются ко всему, что он думает, и даже к словам, которые говорятся вокруг. Казалось, они только и ждут какого-то знака, возможно, слова или мысли, чтобы внезапно броситься вперед...
Вопрос был - какого? Ощущение постороннего пристального внимания тревожило Кая гораздо больше, чем его собственные мысли.
***
Кай и Инге, Инге и Кай, братья Инге. Все они и Маркуша. Но никто, кроме Маркуши до сих пор не решился зайти в бункер. Стемнело. В ложбине около одного из входов, чтобы не видно было издали, горел костер.
Маркуша рассказывал о том, что ему удалось почерпнуть в компьютерных библиотеках бункера. С тайной целью: пугая, укрепить желание бороться с трудностями. Молодежь слушала, затаив дыхание. Маркуша рассказывал, но чувствовал при этом странное напряжение, тревожное внимание, словно слушатели ждали с его стороны какого-то особо слова или знака.
- А леса, паутинником съеденные, вы видели? Плесневые районы? Их обойти трудно. Если с подветренной стороны идти - споры могут налететь, тогда и в человеке плесень расти начнет. Лучше всего зимой идти, если снег есть, или в начале весны, пока расти дальше не начало.Но весной грязно.
А радиоактивного заражения зоны - знаете что это такое?
Про себя он думал, что, возможно, и чудище - мутант, связанный с радиацией, но тогда остается непонятной его связь со старухой Хансен.
- У вас в Дании по сравнению с этим - благодать.
- Если не считать чудища, - тут уж Кай не мог смолчать.
- Да... Кто бы мог подумать, что Дания - страна драконов.
Метрах в десяти от костра стоял крупнокалиберный пулемет на треноге, который Маркуша на всякий случай вытащил на своем горбу из бункера. Удивительное дело, однако - молодежь старательно отворачивалась, не пыталась даже взглянуть в сторону машины, не просила продемонстрировать работу оружия. Двадцать пять лет назад все было бы иначе.
***
Никто из молодых не был готов спать в бункере. Следовательно... Следовательно, кто-то должен оставаться на часах, пока спят остальные. И, хочешь не хочешь, а с пулеметом надо уметь обращаться, не до психологии.
- Прошу всех подойти к машине, - сказал Маркуша не допускающим возражений тоном. - Никакой электроники там нет.
Все послушно подошли. Маркуша внимательно оглядел ребят. После борьбы с мантрой он имел некоторое представление о том, каким воздействиям (гипнотическим или каким-нибудь еще) они могли подвергаться, и старался быть готовым ко всяким неожиданностям.
Зажег аккумуляторный фонарь, принесенный из бункера - они по морщились, но ничего. Его не очень удивило, когда краем глаза он заметил за спинами подростков расплывчатые силуэты Михалыча и Джонни Ладлэма. Что греха таить, их присутствие, пусть даже они - порождения его собственного сознания, придавало ему уверенности. Подумалось, что расплывчатость силуэтов говорит о том, что опасность не может быть очень серьезной.
При свете фонаря Маркуша продемонстрировал, как заправлять пулеметную ленту, как движется затвор, как снимать пулемет с предохранителя, целиться, нажимать на спуск. Поколебавшись, дал короткую очередь... Грохот, наверное, слышно было на много километров, возможно, кто-нибудь посторонний даже мог понять, что это такое, ну и пусть.
И этот тест все благополучно выдержали. Маркуша поставил пулемет на предохранитель.
- Думаю, я сам буду дежурить первым.
- Тогда я после, - сказала Инге.
- Я считаю, поздней ночью одного человека недостаточно, - сказал Маркуша. - Пусть один из братьев дежурит в паре с Инге, а другой с Каем. Впрочем, я сплю недолго, возможно, немного отдохнув, я снова к вам присоединюсь.
Никто не спорил.
***
Инге проснулась сама и подошла к Маркуше, когда его дежурство заканчивалось.
- Ты знаешь, нам всем очень не по себе ото всего, к чему руку приложили предки. Не знаю, как это объяснить. Будто вокруг стоят какие-то тени, и прислушиваются, и оценивают, можно или нельзя. Если нельзя - они тот час выйдут из темноты, и тогда произойдет что-то страшное. Для тебя, наверное, все по другому, ты же летал наверху, в небе, а мы были здесь.
- И сейчас стоят?
- Сейчас? - Инге тревожно огляделась. - Н-не знаю. Н-нет, н-наверное.
- А когда мы стреляли из пулемета?
Инге ответила не сразу. Сначала она смотрела в землю, но потом тряхнула головой и взглянула Маркуше в прямо глаза.
- Сначала казалось, что стоят, но потом они исчезли.
- Ты слышала когда-нибудь такое слово - «мантра»?
- Мантра? Н-не помню. Н-не слышала... А ты не боишься, что... - ее глаза внезапно закатились, остались видны одни белки.
Она начала тихонько напевать странную мелодию. Протянула руки вперед, ладонями вверх, к Маркуше.
Мелодия была пугающей - и одновременно сладкой, как пение древней сирены из мифа. Маркуша не удивился, ощутив на своем плече чью-то руку. Это был Джонни Ладлэм.