Он бы не сумел сделать все это за месяц, если бы ходил на работу.
К его профилю добавилась строка: «Безработный или в отпуске на несколько недель». Или пенсионер… Такое тоже возможно. Дедуля-маньяк. Почти смешно. Вот только у него есть физическая сила, которой могут позавидовать молодые, огромный опыт и дисциплина, отточенная с возрастом до такой степени, что ему невозможно противостоять. Есть люди за шестьдесят, с которыми лучше не встречаться.
Люси открыла дверцу.
– Раз он так быстро провел разведку, мог быть не так осторожен, как обычно, – сказала она. – Мы пройдем по маршрутам Хлои. Я записала все ее привычки.
На этот счет у Людивины были серьезные сомнения.
– Что будем искать? – спросила она.
– Камеры наблюдения.
«Пежо-208» почти бесшумно мчался по региональной дороге. Людивина попрощалась с собеседником, подполковником де Рошаном, руководителем расследования по делу об исчезновении Хлои Меньян в отделе расследований Бордо-Бульяка, и повесила трубку.
– Они считают, это связано с ее работой, – пояснила она. – Хлоя участвовала в секретном проекте – создании базы данных изотопов для судебных служб.
– Гипотезу «Харон» они всерьез не приняли?
– Сказали: «На данный момент это не более чем гипотеза».
– Еще бы! Вы же понимаете, что иначе расследование отжала бы группа де Жюйя. Следственный судья захочет прибрать все к рукам. – Люси раздраженно стиснула руль и добавила: – Ну и черт с ними, это не помешает нам продолжить.
Они знали, что Хлоя Меньян ездила на работу одним и тем же маршрутом. Харон следовал за ней, ясное дело. Так он и приметил этот знак «Стоп» среди полей.
Незаметно пролетали километры дороги.
Они изучали каждый отрезок, пытаясь думать, как преступник. Разве нельзя было напасть в другом месте? Почему он выбрал знак «Стоп»? Что это говорит о его психологии?
Кроме того, они исследовали фасады в поисках банков: там всегда полно камер, но им не попалось ни одного. Только невзрачные дома и прочие унылые строения, чахлые сады, небольшие рощи (слишком редкие, чтобы служить укрытием) и низкие виноградники.
Магали позвонила узнать, что они думают об исчезновении Хлои Меньян.
– Это он, – подтвердила Людивина. – Это точно Харон. Не просто авария, после которой что-то случилось. Это инсценировка в безлюдном месте, преднамеренная и изощренная. Мы побывали там, где брошена машина жертвы, это совсем рядом с его автомобилем, но он хорошо ее спрятал, чтобы не сразу нашли. Так Харон выиграл несколько часов и успел покинуть район вместе с добычей. Все было рассчитано.
Магали выдохнула в трубку, ошеломленная.
– Я все передам, и посмотрим, что решат наверху, – ответила она.
– У вас есть список вышедших из тюрьмы? – спросила Людивина.
– Угу. Мы пришпилили ваши рекомендации к доске. Начали с тех, кто старше пятидесяти пяти, имел большие сроки. Прежде всего берем белых, но остальных не исключаем. Сразу проверили тех, кого судили за домогательство или изнасилование. Самая жесть – искать их адреса в семидесятых и восьмидесятых. Так что начинаем с тех, кто жил недалеко от шахты.
– А потом переехал в Бордо и окрестности, – сказала Людивина. – Можно еще сузить поиск: не работают или не работали хотя бы месяц. Останется немного кандидатов.
– Будем надеяться, – вздохнула Магали. – Еще мы изучаем списки персонала тех лет. Попросили инженера Вронски, чтобы помог разобраться в технических профилях. Смотрим телефонную сеть района, ищем недавних свидетелей или свидетелей из того времени. Ребята опрашивают семьи опознанных жертв, чтобы составить схему контактов и посмотреть, не пересекаются ли имена. Короче, ад! Мы стараемся работать максимально быстро, но…
Людивина постучала пальцем по лобовому стеклу.
– Там, справа!
АЗС. Современная. Значит, отлично оборудована.
Она извинилась перед Магали и закончила разговор. Они подошли к кассе и предъявили удостоверения.
– Сколько у вас камер? – спросила Люси.
– Э-э-э… Вроде три, – ответил прыщавый молодой человек.
– Как долго вы храните записи?
– Кажется, месяц.
Людивина убрала документ и как бы невзначай обнажила кобуру на поясе.
– Из отдела расследований Бордо вам пришлют судебный запрос, а пока… Покажете нам записи?
На маленькую заправку спустилась ночь. Люси и Людивина снова поужинали сэндвичами, которые купили здесь же, и теперь на перемотке смотрели видео. Изучать записи за месяц – дело утомительное. В идеале нужна распечатка геолокации Хлои Меньян, чтобы точнее понимать, в какой день и во сколько она проезжала этот участок. Конечно, следователи из Бордо обещали прислать материал в понедельник утром, но у них не было этого времени.
У Хлои нет этого времени, думала Людивина, то и дело клюя носом под монотонное мелькание кадров.
Они проматывали быстрее вечерние и ночные записи – все равно в темноте ничего не распознать – и главным образом изучали утренние и дневные часы, чтобы не пропустить красно-черный «ниссан-жук» Хлои. Люси заметила его на записи, сделанной три недели назад. Хлоя остановилась заправиться без четверти девять утра. Уже хорошо, пусть они и не узнали ничего конкретного. Во всяком случае, она сюда заезжала по дороге на работу.
Смотреть, как она идет в обтягивающих джинсах, на каблуках, в лиловом свитере, такая живая, такая… «нормальная», было невыносимо до боли в сердце. Как могла жизнь этой женщины перевернуться за одно мгновение? Лишь потому, что на нее упал взгляд монстра? Все рухнуло в момент удара о бампер, она ничего не могла поделать.
Торранс зевнула и выпила банку «кока-колы зеро», чтобы взбодриться. Людивине не сиделось на месте. Слишком долго без движения. Пора было дать телу нагрузку, пропотеть, очистить голову.
В темном закутке, где они просматривали записи, слышался только гул приборов и приглушенные звуки снаружи, когда входили и выходили все более редкие клиенты.
На экране день следовал за днем, машина сменяла машину. Только тайм-код помогал следить за временем. Людивина чувствовала, что телемарафон близится к концу. Все зря. Лишь напрасное перенапряжение сетчатки. Но лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и мучиться сомнениями. Выбора нет. Нужно исследовать любые варианты.
В десять вечера явился региональный менеджер АЗС, слишком хорошо одетый для данных обстоятельств. Он волновался, не пора ли вызывать корпоративных адвокатов. Его заверили, что процедура проводится в правовых рамках, так что имидж компании не пострадает. Это лишь проверка записей за месяц. Менеджер пошептался со своим сотрудником, и тот согласился остаться, пока они не закончат, – ему внезапно перепал бонус за ночные часы. Затем сотрудник вернулся к ужину.
Люси с Людивиной снова засели в каморке. Оставалось десять дней из тридцати. Если не ускориться, придется сидеть полночи.
– Схожу за кофе, вам взять? – спросила Людивина.
Торранс молча покачала головой, не отрываясь от монитора. Когда Людивина вернулась с дымящейся чашкой растворимой арабики, та стояла перед экранами.
– Есть! – жестко произнесла она.
– Что?
– Хлоя, в прошлую пятницу, за четыре дня до похищения. Заправляется по пути домой. Смотрите сами!
Яркий «ниссан-жук» припаркован рядом с колонкой. Хлоя вешает на место заправочный пистолет. Чуть дальше стоит «рено-эстафета».
– Она одна? – поинтересовалась Людивина.
– Вроде да. С этого ракурса салон плохо виден, но когда она припарковалась, я никого внутри не заметила.
Угол обзора камеры позволял видеть часть улицы и обочину.
– За ней кто-нибудь ехал?
– Через тридцать секунд появился внедорожник, но я не знаю, завернул он на станцию или проехал мимо.
– А с другого ракурса?
Станция была оборудована тремя камерами: одна внутри, две снаружи.
– Нет, вторая смотрит на зону накачки шин и торец здания. Тот, кто выбирал место для этой камеры, полный дебил, проку от нее никакого.
– А что за «рено-эстафета» перед ней?
– Уже стоял, когда Хлоя припарковалась. Вот владелица. – Люси указала на третий экран. Полная женщина тяжело топала между стеклянными холодильниками с напитками.
На первом мониторе Хлоя взяла из машины сумку, исчезла из поля зрения, видимо отправившись платить, а вскоре появилась в магазине.
Люси и Людивина вздохнули. Никакой зацепки.
Снизу в кадре возник мужчина. Крупный, на лицо надвинут капюшон, темные, вроде бы спортивные штаны. Он подошел к машинам, сунул под дворники «ниссана» листок в желтую полоску с неразличимыми надписями и исчез. Разглядеть лицо не удалось, но они заметили руки в перчатках.
Люси наклонилась к монитору.
– Вот черт… – пробормотала она. – Это он.
– Я бы тоже порадовалась, но не рановато ли обвинять парня?
Торранс постучала ногтем по изображению «рено».
– Он что, сует рекламу только владельцам «ниссанов»? На «рено» не хватило?
Людивина поморщилась. Справедливое замечание. Но вряд ли из этого следует, что это был Харон…
Толстуха появилась в кадре, села в машину и тронулась с места раньше Хлои. Наконец уехал и «ниссан».
Запись еще не закончилась. Секунд через тридцать в кадре возник черный внедорожник. Очевидно, был припаркован сзади, в слепой зоне.
– Тот же самый, что ехал за Хлоей?
Торранс кивнула, зачарованно глядя в экран.
– Это он, я уверена.
Людивина тяжело сглотнула. Люси права. Внедорожник въехал на территорию АЗС, но водитель не заправлялся и ничего не покупал в магазине. Он благоразумно спрятался. И ждал.
Как охотник, подстерегающий добычу.
23
Два жандарма из отдела расследований Бордо-Бульяка, Торранс и Людивина находились на заправочной станции, которую закрыли для клиентов. Офицеры отдела расследований не были знакомы с делом Хлои Меньян, не говоря уже об Анн Кари и Клер Эстажо. Они приехали, чтобы оценить ситуацию, решить, кого уведомить, какова степень срочности и должен ли на место происшествия выехать прокурор по делу Меньян или судья по двум другим делам.