Не начинай. Прими как данность и работай дальше.
– Есть успехи? – спросила она.
– Никаких откровений. Подтверждения, подробности. Я записал все, что произошло с сегодняшнего утра, в синюю папку. Взгляните, если хотите. Что делаем дальше?
Людивина прищелкнула языком. Хороший вопрос.
– Продолжаем накапливать информацию. Кирпичик за кирпичиком строим клетку, в которую запрем ублюдка.
– Хорошо бы выяснить, кого именно, – рассудительно заметил Рьес.
Людивина села, машинально включила компьютер и забросила на стол усталые ноги, не глядя на монитор. Ей нужно было подумать. Переварить показания, собранные за день.
История о Жане Симановски, без конца листающем старый журнал о серфинге, не шла из головы. Прибрежный район рядом с Бордо очень популярен у серферов. Совпадение ли это?
Ты там уже бывала. И что же?
Она поняла, что ей трудно доверять себе. Инцидент у Бардана заметно подкосил ее. Зря Вронски предложил ей следовать интуиции; с интуицией у нее все было отлично, а вот сохранять уверенность после подобного унижения трудно.
В таком случае придерживайся фактов.
Если нельзя полагаться на чутье, остается анализировать факты и делать логические умозаключения. Вот только все эти факты уже перетряхнули от и до. Вся команда их перебирала, искала связи, нестыковки, слабые места.
Небо за панорамным окном медленно темнело, и Людивина вдруг обнаружила, что часы показывают начало седьмого. Когда она ела в последний раз? Но она решила не идти в полевую столовую – жалко тратить на это время.
Она повернулась к стене убийц. Дед, Харон I. Убийца из Жиструа, садист. Его лаборатория в колодце «Лекувр». Мертв.
Отец, Антони Симановски, Харон II, действовал на шахте «Фулхайм», колодец «Гектор». Задержан.
И сын, Харон III, на свободе.
Людивина вспомнила отчеты о вскрытиях, которые впервые прочла в самолете. Множественные разрывы влагалища, некоторые частично зажившие. Он их насиловал. Много раз. Много дней, особенно Анн Кари. Сексуальный извращенец.
Умеет выследить и похитить трудную добычу. Уверен в себе.
Методичен.
Она повернулась на четверть оборота к следующей стене. Братья Симановски. Пять лиц. Всех допрашивают. Кроме Жана.
«Скажите этой шлюхе, что ее никто не защитит. Ни здесь, нигде».
Слова Антони Симановски без всякой причины снова всплыли в памяти. Людивина покачала головой: сейчас не время.
Меня там не было, он адресовал их не мне, а лейтенанту, которая его допрашивала.
Так почему же Людивина снова об этом думает? В прошлый раз результат был не очень…
Она снова посмотрела на фотографии пятерых братьев. Торранс попросила группу из судебного отдела в Понтуазе поискать в интернете данные разведки по открытым источникам информации. Фотографию молодого Жана Симановски обрезали, сохранив только лицо, и с помощью поисковой программы прошерстили интернет в поисках похожих фотографий на любых сайтях, особенно в соцсетях и на форумах. Пока ничего не нашли. Жан умер или не заходит в Сеть? Если живет отшельником где-нибудь в Конго, это возможно, но тогда преступник не он.
Это определенно он.
Остальные задержаны, вся их жизнь как на ладони: каждый шаг, покупка, телефонный звонок – все тщательно проверяется, чтобы найти связь с похищениями в районе Бордо. Безрезультатно.
Нет, защищать надо меня.
Людивина моргнула. Почему вспомнилась именно эта строчка из протокола допроса Антони Симановски?
У нее возникло искушение снова отмахнуться, но она остановила себя.
Лейтенанта Ванкер считают хорошим следователем как раз потому, что ее подсознание улавливает несоответствия.
Да, и мы видим, куда оно меня завело!
Ее ногти впились в ладонь. Чтобы заткнуть тонкий язвительный голосок, от которого никакого толку.
Интуиция все время возвращает ее к словам Симановски, сказанным Сеньону. Что такого важного она там прочла?
Людивина колебалась.
Что, если интуиция определила правильный сектор, а я ошиблась и меня понесло к Бардану?
Она порылась в бумагах на столе.
– Вы ночью распечатали протокол допроса Антони Симановски?
– Светло-желтая папка справа, – ответил Рьес, как настоящий администратор-энциклопедист.
Людивина схватила ее и пролистала до последних строк.
ВОПРОС: Поговорите с нами и будете в безопасности. Он ничего не сможет вам сделать, будет слишком поздно, когда вы все расскажете.
ОТВЕТ: Нет-нет. Он придет. Даже сюда, если понадобится. Ничто его не остановит. Вы понятия не имеете, какой он. Он это сделает. Чтобы отомстить. Потому что обожает убивать. И уже начал.
Г-н Симановски добавляет:
Больше я ничего не скажу. У него есть предназначение, которое он должен исполнить. Вы не поймете. Слишком поздно. Он теперь бессмертен.
Что-то тут связано с ДНК и бессмертием, никто не спорил, каким бы туманным это ни выглядело. Бред? Эзотерика? Не в этом случае.
Месть.
Людивина выпрямилась.
И уже начал.
Она перечитала предложение. За что Харон III уже отомстил? И как?
Убийство было целью семьи. И он соблюдал протокол со спермой деда, значит дело не в ней. Но у него нет шахты для сбора трупов, как у предшественников. За это он зол на отца? Возможно, но это не месть. Как Харон III отомстил отцу?
Людивина даже не заметила, что встала и ходит между столами под озадаченным взглядом Рьеса.
Харон III – машина для убийств. Воспитанный, чтобы убивать. Он не оставляет ни единого следа. Не делает ни одной ошибки. Он настолько эффективен, уверен в себе и все контролирует, что без колебаний нападает на спортивных женщин, которые могут постоять за себя.
Помешан на деталях, в этом нет сомнений, раз не оставляет никаких зацепок. Ничто не ускользает от его внимания. Он стремится к абсолютному контролю.
Людивине нужно было порассуждать вслух.
– Рьес, чем сын Антони Симановски мог его напугать?
– Мм… Что он его убьет?
– После ареста – да, чтобы не заговорил, но Симановски-старший боялся его и раньше, это ощущается. Если бы сын хотел устранить отца, он бы это сделал.
– Чтобы занять его место?
Людивина кивнула.
– Например, пока отец сидел в тюрьме. Харон III – типичный доминант, это очевидно, он чересчур самоуверен. Его разозлило, что отец освободился раньше срока? Нет, для него это ничего не меняло.
– Может, дело в том, что мы нашли его захоронение и теперь вся семья в опасности? – предположил Рьес.
Людивина наставила на него палец, одобряя предположение, и сказала:
– Наверняка он был в ярости. Но это не объясняет, о какой мести говорит Антони. В чем, собственно…
Людивина вдруг замерла.
– Он убил отца, – сказала она.
– Как это – убил?
– Символически. Харон III убил отца! Чтобы без помех убивать свою добычу, чтобы освободиться и самоутвердиться, он исключил отца из семейного уравнения, когда тот вышел из тюрьмы.
– Что значит исключил? Он жив, он…
– Дыру в бетоне внизу проделал Харон III. Он знал, где находится захоронение отца, в семье знают о шахтах, он понимал, что рано или поздно кто-нибудь спустится в эту дыру и найдет тела. Он продал отца.
Рьес кивнул.
– Зная, что тайна важнее всего и что отец не предаст его, несмотря ни на что? – спросил он.
Людивина поморщилась.
– Я сморозил глупость? – огорчился Рьес.
– Нет. Просто… Проделав дыру, он не мог знать, когда обнаружат тела. В тот же вечер или через два года. Не похоже на маньяка, помешанного на контроле. Не в его характере позволить жизни и случаю решать за него.
– Он кого-то туда послал?
Людивина повернулась к Рьесу. Ее осенило.
– Он водил нас за нос с самого начала, – сказала она, пристально глядя на собеседника.
И горько усмехнулась.
49
Генерал де Жюйя возвышался над компьютерами, принтерами и телефонами, установленными в командном пункте.
Он ждал звонка.
Сидевшая напротив Людивина нервно ерзала на стуле.
Она все ему изложила. Конец безрассудным выходкам и личной инициативе.
Генерал слушал молча, и она даже задалась вопросом, уж не считает ли он ее сумасшедшей, которая носится со своей безумной теорией.
Так и не сказав ей ни слова, он шепнул что-то своему помощнику в чине полковника, и тот сразу вышел. Затем де Жюйя позвонил генералу, руководителю группы вмешательства, чтобы запросить постоянную команду для работы на месте.
Через двадцать пять минут они прибыли по указанному адресу. Одни вели наблюдение за домом, другие готовились к штурму, если поступит приказ.
Полковник вернулся с мобильником в руке.
– Они подтверждают, что в доме находится как минимум один человек. Во всяком случае, там есть движение и свет. Они войдут по вашему приказу, генерал.
Де Жюйя взглянул на Людивину.
– На этот раз вы уверены? – спросил он.
Этого вопроса она и боялась. Кусая губы, она помедлила. Что ответить? Вроде бы все совпадает. Но она и про Бардана так думала.
– Торранс вот-вот позвонит, – наконец произнесла она. – Как только получит подтверждение нового имени Жана Симановски. И мы будем знать точно.
Разве Хлоя не заслужила, чтобы Людивина выложилась по полной? Что такое карьера по сравнению со страданиями женщины? Возможность вызволить ее на полчаса раньше бесценна.
Людивина скрипнула зубами и открыла было рот, чтобы ответить, что она уверена, что им пора, но генерал жестом остановил ее.
– Решение принимаю я, – отчеканил он. – С вас довольно, я возьму на себя полную ответственность за выводы ДПН, если мы снова промахнемся.
Он коротко кивнул полковнику, и тот поднес телефон к уху, чтобы отдать приказ. Тут вошел запыхавшийся Рьес с листком бумаги в руке.
– Я пробил его фамилию по реестру автовладельцев, – сказал он. – У него два автомобиля, в том числе черная «дакия-дастер».