Людивина обошла стол, чтобы взглянуть на экран.
За последние два года произошло несколько таких аномалий, когда Ксавье Баэрт использовал свою страховку, а его тайный брат получал компенсацию за медицинские расходы. Они с Торранс попали в точку: в семье был шестой сын.
– У вас есть его адрес в Бордо?
– Мм… Нет, все, что тут есть, находится аж на востоке страны.
Блин.
– Хотелось бы просмотреть записи других братьев Симановски.
– Но у вас ордер только на господина Баэрта, я не могу дать доступ к…
– Я расследую похищение женщины, которую пытают прямо сейчас. Просто посмотрю одним глазком. Если что-нибудь найдется, пришлю новый ордер. Если нет, никто не будет тратить на это время.
Дама растянула губы, изобразив понимающую улыбку, и застучала по клавиатуре.
– Я позволю вам взглянуть, но без разрешения печатать не буду, – предупредила она.
Однако в файлах семьи Симановски ничего больше не нашли. Все проходило через Ксавье Баэрта, что было логично. Он отделился от клана, его трудно отследить. Он – заслонка между семьей и тайным братом, чтобы того не могли вычислить. Они все устроили ловко и очень хитро.
Людивина ушла под конец дня, разочарованная тем, что не нашла человека, которого теперь следовало называть Хароном III, поскольку сомнений не осталось: это он.
Проследить биографию оказалось удачной идеей, а сейчас надо просто сосредоточиться на главном. Медицинская страховка подтвердила его существование, но адреса нет. Что оставалось? Торранс проверяла счета Баэрта, выясняя, какие он оплачивает. Если в Жиронде найдется такой счет, спецназовцы десантируются там через несколько часов.
Что еще? Думай! Что ты о нем знаешь?
Почти ничего, если не считать профиля, составленного на основе преступлений. А о семье, в которой он вырос?
Властные порочные сестры и забитые братья. Ну и?..
Людивина шла по тротуару, погрузившись в свои мысли.
Мать – ведьма. Возможно, замешана в инцесте. Отец уже убивал.
Людивину бесило отсутствие фактов. Да блин, нужна конкретика! Что мне известно по сути?
Они жили в Жиструа, потом в Фулхайме. Среди горняков. Дед владел компанией по доставке охлажденных продуктов… Нет, это никуда не ведет.
Что ей рассказали свидетели из того времени? Маленькие драчуны. Все одинаковые. Жили среди…
Людивина щелкнула пальцами, застыв на месте. А вот это интересно.
Она достала смартфон, чтобы найти адрес. Через минуту она уже ехала в северо-западный пригород Бордо. Ей повезло: то, что она искала, находилось совсем недалеко.
Около пяти вечера она припарковалась у кинологического центра Жиронды. Внутри обнаружился молодой человек с очень густой для его возраста бородой, пирсингом в носу и сходящимся косоглазием, так что взгляд его было почти невозможно поймать. Людивина сунула ему под нос удостоверение.
– Лейтенант Ванкер, жандармерия. Мне нужно знать, зарегистрирована ли у вас собака одного человека.
– А разве жандармы не должны быть в форме?
С Людивины слетела доброжелательность, и она испепелила его взглядом:
– Вы сейчас серьезно решили докопаться до формы? Я работаю над похищением человека. – Она кивнула на компьютер. – Дайте мне информацию, и я оставлю вас в покое.
Под ее напором бородач повиновался и сел к монитору.
– Фамилия, имя?
– Ксавье Баэрт. Б-А-Э-Р-Т.
Людивина вспомнила показания, в которых говорилось, что дети Симановски росли с собаками. А у Антони Симановски пес был, это она точно знала. Вполне вероятно, что братья, повзрослев, сохранили привычку держать четвероногих спутников.
– Да, у него овчарка малинуа, ей… семь лет.
– Она умерла?
– Нет. Во всяком случае, у нас это не зафиксировано.
– Есть название ветеринарки, где чипировали собаку?
– Да, это маленькая клиника в Талансе.
– В Талансе? Это здесь, в Бордо?
– Ну… да.
– А собака? Как ее зовут?
– Ганнибал.
Подавив ироничный смешок, Людивина заглянула парню через плечо, прочитала название клиники и побежала к машине.
Вряд ли Ксавье Баэрт приезжал в Бордо, чтобы чипировать пса, тем более что у него дома не нашли животных. Что означает лишь одно.
Это он. Это Харон III.
Человек может обмануть все власти мира, но есть одна область, в которой многие говорят правду, – домашние питомцы и их лечение.
Возможно, у ветеринара в документах есть адрес похитителя Хлои Меньян.
Людивина стиснула руль так, что побелели костяшки.
Адреналин выбросился в кровь, она задыхалась.
Это ее последний козырь.
55
На бейджике с изображением кошки и собаки было написано «Надин». Розовая блузка была ей тесновата. Лучезарная улыбка чуть потускнела при виде жандармского удостоверения, но все еще сияла – то ли потому, что так полагалось, то ли в силу характера.
– Да, – сказала Надин, – у нас на учете есть Ганнибал, семилетний малинуа.
– А фамилию хозяина знаете?
Люди врут властям, но про собак говорят правду. Людивина повторяла эту фразу, как мантру, которую очень хотелось сделать материальной.
– Чип зарегистрирован на имя Ксавье Баэрта, но в досье записан… Джонни Сима. Так бывает, когда люди отдают питомцев и не обновляют данные в кинологическом центре.
Недолго пришлось искать, сказала себе Людивина, пытаясь унять бешеный стук сердца. Так вот как тебя зовут на самом деле. Джонни Симановски.
Но тут ее охватили сомнения. Имя Джонни никак не связано со смертью. То есть имена остальных братьев имеют отношение к Жнецу, а центральная фигура – нет?
На языке вертелся вопрос. Наконец она решилась спросить:
– Он не оставил вам на всякий случай адрес, где живет с собакой?
– Да, но этот адрес уже неактуален. Напоминания о вакцинации возвращаются.
– Все равно давайте.
Это лучше, чем ничего. Еще один след. Она подбирается все ближе. Она это чувствует.
Джонни Симановски.
Надин нацарапала адрес на листке.
– Вы помните его? – спросила Людивина.
– Вроде бы. Парень в бейсболке, здоровенный такой. Честно говоря, какой-то мрачный.
Людивина сунула бумажку в карман.
– Спасибо.
– Он сделал что-то серьезное?
Людивина ответила, уже взявшись за ручку двери:
– Скажем так: к своей собаке он явно относится лучше, чем к людям.
– Знали бы вы, сколько у нас таких клиентов!
Небо над крышами было ярко-синим, почти сапфировым. Прекрасный день, теплый и ясный.
Людивина ехала быстро, даже слишком, но ее это не волновало. Ей не терпелось все выяснить. С каких пор Джонни Симановски не живет по адресу, указанному в ветеринарной клинике? Он что-нибудь там оставил? Есть ли способ связаться с ним? Если нет, она попытает счастья через интернет-провайдера, газовую и электрическую компанию… Но надежды мало.
В памяти внезапно всплыло лицо из прошлого.
Алексис.
Другая жизнь. Другая боль.
Некоторое время они работали вместе в ПО. Провели вместе ночь. Одну.
Последнюю в его жизни.
Алексис был одной из причин того, что она замкнулась в себе.
«Лулунатор» – так называли ее некоторые коллеги. Военная машина. Лучше всех бегает. Стреляет. Побеждает в рукопашном бою. Она все время тренировалась. В любую свободную минуту. Иначе не могла. Не могла без брони между собой и миром.
Это не совсем точно. Я уже была такой, слегка бронированной. Смерть Алекса только подтолкнула меня укрепить доспехи. Заперла в себе, отрезала от эмоций.
Людивина, способная влезть в голову преступника, думать, как он, угадывать его потребности – и при этом такая далекая от собственных чувств.
Уже все иначе. Я работала над собой…
Она прошла долгий путь. И Марк ей очень помог.
Что до того, почему Алекс ей привиделся…
Ты прекрасно знаешь, почему думаешь о нем. Потому что он умер, делая то, что сейчас делаешь ты. Проверял зацепку в одиночку, слушая интуицию, а не протокол.
Вот только она еще не нашла Джонни Симановски, Харона III. Найдет – доложит командованию, и пусть работают соответствующие подразделения. Она нужна для того, чтобы составить профиль или дать им направление. Для этого нужно попотеть.
Забудь об Алексе.
И все-таки Людивине померещилось его лицо в белом облаке. Но, конечно, это ерунда. Она покачала головой.
Ты бредишь.
Или это знак. Тогда нужно его прочесть и истолковать. О чем Алекс мог бы ее предупредить?
Совсем обалдела? Поверила в видения?
Недавно она была на кладбище, чтобы дать ему знать: ты не забыт. Она не сняла со связки ключей брелок «Нью-Йорк джайантс», его подарок. Она им дорожила.
Людивина открыла окно, чтобы впустить свежий воздух, и это помогло, прояснило мозги. Навигатор сообщил, что она почти у цели. Поселок на южной окраине Бордо. Уединенный дом.
Естественно. Он каждый раз выбирает такой, верно? Это его критерий. Соседей нет, стены толстые. Как часто он переезжает, заметая следы? Каждый год? Раз в два года?
Последний поворот. Бывший дом Джонни Симановски стоял в тупике: на въезде сельскохозяйственный склад, с другой стороны водонапорная башня, а дальше ангары местной свалки. Дом прятался за крошечным перелеском и пустырем, на котором среди мусора стоял шест с табличкой «Свалка запрещена».
Занятно, но Людивина заметила, что там, где Симановски, часто есть водонапорная башня. Это для них обязательное условие? Какая-то особая символика? Доминирующий фаллический символ, но наполненный водой, основой жизни, женской по своей природе… Чересчур глубоко копаешь. Это всего лишь дурацкое совпадение.
Дом из красного кирпича не первой свежести окружала невысокая ветхая стена. Скорее всего, в начале двадцатого века это была небольшая роскошная летняя резиденция бордоской аристократии – должно быть, много раз переходила из рук в руки и с каждой сделкой спускалась на ступеньку ниже по социальной лестнице. Облезлые ставни висели на перекрученных петлях. Сад больше походил на пустырь с сорняками. Людивина заметила длинный гараж, примыкавший к низкому зданию. В глубине стоял серый сарай, следы шин указывали на то, что там регулярно паркуют автомобиль.