Хоровое тиканье. Глухое. Как будто десятки часов заперли в… шкаф?
Людивина заметила следы на полу перед дверцами. Сюда что-то тащили. Она помедлила. Вдруг оно спрятано внутри?
Она резко потянула за правую створку, держа пистолет на уровне груди, готовая на этот раз стрелять на поражение. Рисковать она не собиралась.
Пусто. Только синие комбинезоны, халаты на вешалке и…
Телефон завибрировал в кармане. Что это значит? Что звонок оборвался. Пропала сеть?
Пока Людивина решала, стоит ли снова достать мобильник и позвонить, одна деталь привлекла ее внимание.
Дно было кривым. Примыкало неплотно. В щель просачивался желтый электрический свет.
Вот же сволочь…
Людивина выдохнула и одной рукой потянула на себя панель, чтобы открыть ее до конца, готовая дать отпор мерзавцу, если он появится.
Никто не появился. Не считая сорока двух кукольных голов, висящих вверх тормашками и освещенных изнутри. Они скалились гуинпленовскими улыбками, их стеклянные глаза таращились из провалов орбит.
Что это…
Отбеливателем пахло оттуда. Оттуда же доносилось назойливое тиканье десятков часов, едва различимых в полумраке за центральным кругом света. Все шли в обратную сторону.
Людивина вошла в комнату без окон. Дыхание становилось все более прерывистым. Ладони потели все сильнее. Она не знала, удержит ли оружие, если придется стрелять.
Перед ней лежала перевернутая металлическая тележка с подносом, шприцем и другими предметами, которые она не успевала рассмотреть. Падая, тележка опрокинула огромную промышленную банку с отбеливателем, по которому теперь ступала Людивина.
Дальше в полу оказалась большая дыра рядом с фанерным щитом, но Людивина не стала задерживать взгляд и на ней. Она целилась то вправо, то влево, в мельчайшую выемку, в малейшую тень. Но они были повсюду. Стены далеко, лампы-куклы освещали только середину помещения. Там, в темноте, Людивина угадывала как минимум еще одну комнату.
Справа лежал огромный аккумулятор от грузовика, подключенный к двум кабелям.
И тут она увидела ее, прикованную к столу, с ногами на подпорках, и сердце подпрыгнуло.
Хлоя!
Поза, нагота и лицо, истерзанное душевным хаосом, в который она была так долго погружена, потрясли Людивину. Несколько секунд она стояла, не в силах двинуться с места.
Отвлеклась в самый неподходящий момент.
Она резко обернулась, но за спиной по-прежнему никого не было.
Неужели он сбежал через черный ход, как только услышал ее? Возможно, она переоценила его эгоцентризм. Сбежал, как трус, вместо того чтобы защищать свою территорию.
Хлоя здесь, она жива, сейчас только это имеет значение.
Людивина подошла к несчастной, не переставая следить за тенями вокруг. Не поддаваясь эмоциям, сохраняя бдительность, она сорвала скотч с губ пленницы.
– Хлоя, я офицер жандармерии, пришла за вами. Можете сказать, где он?
Язык Хлои двигался между губ, словно она забыла, как это – говорить. Людивина освободила ее веки от скотча и резко повернулась, взмахнув пистолетом. Ничего.
– Мне нужна ваша помощь, – продолжила она настойчивым тоном. – Знаете, куда он пошел?
Хлоя смотрела на нее и не видела. У нее был шок.
Людивина заметила, что запястья и лодыжки скованы наручниками. Ключей она не увидела, но сейчас не могла позволить себе их искать.
– Я хотела бы освободить вас, но не могу, пока он здесь, понимаете?
Хлоя опустила кисть вниз, к опрокинутому подносу, и Людивина увидела маленькие ключи на бетонном полу среди ножниц и щипцов.
Тиканье сводило с ума; Людивина не представляла, как Хлоя это вытерпела, как не утратила рассудка за столько дней и ночей. Должно быть, это волновало ее меньше всего.
Людивина еще раз убедилась, что Джонни Симановски не скрывается в полутьме, простирающейся вдоль всей левой стены и впереди, торопливо опустилась на колени, схватила ключи и вернулась к столу. Ее ладони скользнули по рукоятке «зиг-зауэра». Она не сможет одновременно держать оружие и освобождать Хлою. Решение было принято за долю секунды: Хлоя слишком долго страдала, чтобы ждать. Людивина положила пистолет на пластиковую столешницу и быстро вставила ключ в замок на правой ноге.
Щелк!
Быстро огляделась. Никого. Она занялась правой рукой. Прежде чем обойти стол, она заберет пистолет. Нельзя отходить от него слишком далеко.
Щелк!
Пока все шло нормально. Она повернулась к пистолету.
Он лежал на столе, там, где она его оставила.
Каждую секунду Людивина ожидала, что Симановски выскочит, как черт из табакерки, и старалась, чтобы сердце билось в спокойном ритме, а мозг и мышцы снабжались кислородом, чтобы справиться с ситуацией, несмотря на стресс.
Хлоя неподвижно лежала на столе и внимательно следила за своей спасительницей.
Людивина обошла стол, чтобы подобраться к левой руке. Пистолет она положила на край стола, под бедро Хлои.
Ковыряясь в наручниках, она заметила, что зрачки Хлои расширились.
Черт, она отключается.
Людивина знала этот симптом. Шоковое состояние, психическая перегрузка, эмоциональный взрыв – все это обрушилось на Хлою, когда она думала, что умрет, но получила шанс выжить. Часть ее отказывалась в это верить, чтобы избежать разочарования. Если это неправда, если надежда тщетна, подсознание понимало, что она не выдержит еще одного погружения в ад. Это разрушит ее навсегда. И подсознание защищало ее, отключая от реальности. Лучше не быть совсем, чем смотреть кошмару в лицо.
Людивина знала, что Хлоя не сможет идти.
Щелк! Остался один наручник.
Людивина наклонилась к ее лицу.
– Хлоя! Я знаю, вы меня слышите, – мягко произнесла она, стараясь придать голосу уверенности, хотя сама была очень напряжена. – Прошу вас, сделайте последнее усилие, чтобы уйти вместе со мной. Я буду защищать вас, понимаете? Я не подпущу его к вам. Но для этого вы должны очнуться и встать.
Людивина, держа пистолет наготове, быстро сделала полный разворот вокруг своей оси, чтобы оценить обстановку. По-прежнему ни намека на Симановски. Она начинала думать, что он действительно сбежал.
– Я освобожу вашу ногу и помогу сесть, хорошо? Хлоя…
Никакой реакции. Нужен еще один эмоциональный шок, чтобы она вынырнула. Достаточно сильная мотивация для…
У меня есть такая.
Людивина достала из бумажника фотографию, снятую с дверцы холодильника семьи Меньян, – Хлоя, муж и две дочери – и поднесла к глазам женщины.
– Вы их узнаете? Можете сказать, как их зовут?
Зрачки сузились. Есть!
Губы Хлои задрожали. Рука взяла фотографию осторожно, словно бабочку.
Она часто задышала.
– Я отвезу вас к ним, Хлоя, вы поняли? Вставайте, но очень осторожно. Вот так.
Людивина помогла ей приподняться на локте, сняла джинсовую куртку и накрыла бедняжку, дрожавшую, несмотря на влажную жару.
– Сейчас освобожу вас от последнего браслета.
Людивина повернула ключ.
Щелк!
Готово, Хлоя может выйти отсюда. Начать жить заново.
Вместо этого она прижалась к Людивине, и ее затрясло. Совершенно не вовремя, но нельзя снова ее потерять! Поэтому Людивина обняла Хлою.
И отдала ей часть себя.
Напрягая все органы чувств, Людивина прислушивалась, чтобы уловить сквозь тиканье малейший шорох.
Наконец Хлоя выпрямилась. Она была готова идти.
Людивина поддержала ее под руку, чтобы помочь встать. Она никак не могла заметить тень, которая медленно выдвигалась из чана, где пряталась все это время. Словно паук, лапка за лапкой, тень карабкалась по веревочной паутине, чтобы оказаться у Людивины за спиной, а зловещее тиканье часов заглушало каждое движение, точно повторяющее их ритм.
Джонни Симановски нанес удар с такой силой и мастерством, что сразу стало ясно, для чего он был рожден.
Убивать.
60
Точно клешня гигантского краба стиснула ей лодыжку, да так сильно, что Людивине показалось, будто треснули кости. Затем ее дернуло назад, словно рванула лошадь.
Она рухнула, ударившись лбом о стол – в ушах зазвенело, в глазах сверкнула белая вспышка.
Четыре или пять секунд она не понимала, что происходит, потом осознала, что лежит на полу, на глаза пролилась теплая жидкость, во рту мерзкий вкус железа и ужасно болит нос. Она потянулась вверх, надеясь нащупать край стола. Нужно достать пистолет.
Клешня сомкнулась на запястье с такой мощью, что Людивина мигом поняла: шансов у нее нет. До чего же сильные пальцы… Он оттащил ее примерно на метр, и Людивина увидела его силуэт, подсвеченный кукольными головками.
Полностью обнажен, мускулатура хорошо развита. Лысый. Лицо кого-то ей напомнило, но не успела она присмотреться, как он наклонился к ней. Глаза его были черными. Лишенными человеческих эмоций.
Словно у акулы в разгар охоты.
Людивина поняла, что он собирается сделать. Для нее все кончено.
И тогда, вспомнив многолетние тренировки, она выгнулась, выбросила ногу вверх и врезала ему по яйцам. Но тиски на запястье не разжались. Рухнув обратно, Людивина уперлась бедрами в пол и впечатала свободный кулак прямо в подбородок.
Раздался хруст. Симановски этот удар не слишком повредил. Он отступил на шаг и сменил тактику.
Вздернул ее за руку вверх и отбросил на два метра.
Людивина почувствовала, что она для него ничто, не тяжелее обычного снаряда для силовой тренировки. Она подлетела, рухнула прямо на дырку в полу, и ее таз провалился вниз.
Она рефлекторно попыталась ухватиться за бетон, чтобы не упасть, и тут же сломала несколько ногтей. От боли и ярости она вскрикнула, чтобы придать себе сил.
Но Симановски был уже над ней, он наступил ей на руку и заехал ногой в челюсть, так что цепляться она больше не могла.
Людивина упала с высоты трех метров в резервуар, ударилась спиной о пластиковое дно и застонала.
Но сознание не потеряла.