И никто бы не чувствовал себя изгоем. Никого бы не бросили одного при первом удобном случае.
Мы идем дальше.
И я начинаю думать.
И заодно позволяю им уйти подальше.
Я думаю, думаю…
Может, раз уж мы нашли Хильди, она и позаботится о Виоле? Спелись они только так, не то что со мной. Вдруг Хильди поможет ей вернуться на родину, потому что я, очевидно, не могу. Мне вообще можно жить только в Прентисстауне, верно? Я носитель опасного микроба, который легко убьет ее и всех остальных, меня не пустят в новое поселение, а спать уложат в хлеву, с овцами и картошкой.
– Вот и все, правда, Манчи? – Я останавливаюсь и тяжело дышу. Здесь нет никакого Шума, только мой. Стираю пот со лба. – Нам некуда идти. Вперед нельзя, назад тоже.
Я сажусь на камень, постепенно сознавая, в каком ужасном положении я оказался.
– Нам некуда идти. Нечего делать.
– Нечего, Тодд, – говорит Манчи, виляя хвостом.
Так нечестно.
Нечестно, и все.
Тебе заказана дорога в твой единственный дом.
И ты всегда будешь один, до самого конца.
Почему ты так поступил со мной, Бен? Чем я это заслужил?
Вытираю рукавом глаза.
Вот бы Аарон и мэр пришли и забрали меня.
Скорей бы все это закончилось.
– Тодд? – лает Манчи, подходя вплотную ко мне и нюхая мое лицо.
– Пошел вон. – Я отталкиваю его от себя.
Хильди и Виола уходят все дальше, и, если не встать сейчас, я рискую заблудиться.
Но я не встаю.
До меня по-прежнему долетает бормотание, оно становится все тише и тише, и никто из них даже не оглядывается.
Хильди, слышу я. А потом девчонка, и чертова протечка, и опять Хильди, и сгоревший мост.
Я вскидываю голову.
Это чей-то голос.
Но я не слышу его, он у меня в голове.
Хильди с Виолой уходят, однако им навстречу идет кто-то еще. Он машет рукой.
Кто-то, чей Шум говорит: Здрасьте!
15Товарищи по несчастью
Это старик, он тоже несет винтовку, только держит ее дулом вниз. Его Шум становится громче и взволнованней, когда он подходит к Хильди, обнимает ее за талию и целует, а потом удивленно жужжит, когда его знакомят с Виолой, которая немного ошарашена таким теплым приемом.
Хильди замужем за Шумным человеком.
За взрослым мужчиной, который спокойно разгуливает везде с Шумом.
Но как?..
– Эй, щенок! – Хильди оборачивается ко мне. – Ты весь день будешь кукситься или поужинаешь с нами?
– Ужин, Тодд! – Манчи срывается с места и бежит к остальным.
Я не знаю, что и подумать.
– О, еще один шумный малый! – кричит старик, проходя мимо Хильди и Виолы ко мне.
Шум бьет из него фонтаном, полный сварливого добродушия. Щенок, и мост взорвался, и трубы текут, и товарищ по несчастью, и Хильди, моя Хильди. Винтовку он не убрал, но тянет руку для рукопожатия.
Сам не свой от изумления, я даже ее жму.
– Меня зовут Тэм! – чуть ли не кричит старик. – А тебя как звать, щенок?
– Тодд.
– Рад знакомству, Тодд!
Он обнимает меня за плечи и прямо-таки тащит за собой по тропинке.
Я кое-как волочу ноги, и скоро мы подходим к Хильди и Виоле, а старик всю дорогу тараторит:
– Гостей у нас давненько не бывало, так что вы не взыщите. Лачуга скромная, странников в наших краях с десяток лет не видали! Вот радость-то!
Мы подходим к остальным, и я все еще не знаю, что сказать. Молча перевожу взгляд с Хильди на Виолу, с нее на Тэма и так по кругу.
Мне просто хочется, чтобы мир стал чуточку понятнее, неужели это так плохо?
– Нет, Тодд, это не плохо, – тепло произносит Хильди.
– Почему вы не заразились Шумом? – спрашиваю я, когда слова наконец спускаются из моей головы ко рту. И тут мое сердце подпрыгивает, так что глаза чуть не вылезают из орбит, а горло перехватывает, и Шум становится белого цвета – цвета надежды. – У вас есть лекарство?! – еле выговариваю я срывающимся голосом. – Вы изобрели лекарство?
– Если б на свете было лекарство, – говорит, а точнее, кричит Тэм, – разве б я стал заваливать тебя этим мусором, что летит из моей головы?
– Помоги тебе бог, если б стал, – с улыбкой говорит Хильди.
– И тебе помоги – ты ведь тогда нипочем не узнала бы, что у меня на уме, – улыбается в ответ Тэм, и его Шум искрится любовью. – Нет, щенок, – обращается он ко мне. – Лекарства еще не придумали. По крайней мере, я не слыхал.
– Вообще-то в Хейвене над ним работают. Люди так говорят, – ухмыляется Хильди.
– Это какие ж люди? – недоверчиво спрашивает Тэм.
– Талия, – отвечает Хильди. – Сюзан Ф. Моя сестрица.
Тэм насмешливо фыркает:
– Тогда я умолкаю. Сплетня на сплетне и сплетней погоняет! Твоя сестрица и своего имени правильно не напишет.
– Но… – говорю я, без конца переводя взгляд с Хильди на Тэма и обратно. – Как же вы тогда выжили? – спрашиваю я Хильди. – Шум убивает женщин. Всех женщин.
Они с Тэмом переглядываются, и я слышу – нет, чувствую, – как Тэм подавляет в своем Шуме какую-то мысль.
– Нет, щенок, – говорит Хильди, пожалуй, чересчур ласково. – Я и Виоле уже сказала: ей ничто не угрожает.
– Не угрожает?
– У женщин иммунитет, – поясняет Тэм. – Повезло шельмам, так-то.
– А вот и нет! – говорю я уже громче. – Не повезло! Все женщины Прентисстауна заразились микробом и умерли! Даже моя ма умерла! Может, спэки сбросили на вас микроб послабее…
– Щенок. – Тэм кладет руку мне на плечо.
Я стряхиваю ее, но не знаю, что еще сказать. Виола за все это время ни словечка не вымолвила. И на меня не смотрит.
– Я знаю, меня не обманешь, – почему-то продолжаю упираться я, хотя новость радостная – считай, полбеды не стало, так?
Неужели это правда? Как такое возможно?
Тэм и Хильди опять переглядываются. Я заглядываю в Шум Тэма, но он, как и все мои знакомые, прекрасно научился прятать важные мысли от любопытных глаз. Я вижу только доброту.
– У Прентисстауна грустная история. У вас там все пошло наперекосяк.
– Неправда, – говорю я, хотя даже по голосу слышно, что я больше ни в чем не уверен.
– Сейчас не время для таких разговоров, Тодд, – говорит Хильди, гладя Виолу по плечу. Та и не думает сопротивляться. – Тебе надо поесть и хорошенько выспаться. Ви сказала, что вы всю дорогу почти не спали, а прошли много миль. Отдохните – и сразу повеселеете.
– То есть я неопасен? – на всякий случай переспрашиваю я, нарочно не обращая внимания на ласковое «Ви».
– Ну Шум твой она не подцепит, не переживай, – с улыбкой отвечает Хильди. – А насчет всего остального я не ручаюсь, время покажет.
Мне хочется верить, что она права, и одновременно хочется сказать, что она ошибается, поэтому я вообще ничего не говорю.
– Пошли, – нарушает тишину Тэм, – попируем на славу!
– Нет! – кричу я, вспоминая про самое главное. – Нет у нас времени пировать! – Я смотрю на Виолу. – За нами гонятся, если ты забыла. Этим людям плевать, сыты мы или нет. – Поднимаю взгляд на Хильди: – Вы уж простите, уверен, пир вышел бы очень славный, но…
– Тодд, щенок…
– Да какой я вам щенок! – огрызаюсь я.
Хильди поджимает губы и улыбается одними бровями.
– Тодд, щенок, – чуть тише повторяет она, – ни один тип оттуда не ступит на нашу землю, понял?
– Ага, – кивает Тэм. – Ты уж нам поверь.
Я перевожу взгляд с него на Хильди:
– Но…
– Я этот мост десять с лишним лет охраняю, щенок, – говорит Хильди, – а до того еще бог знает сколько лет была его смотрителем. Глядеть в оба у меня в крови, так-то. – Она переводит взгляд на Виолу: – Никто за вами не придет. Вы в безопасности.
– Ага, – поддакивает Тэм, покачиваясь вперед-назад на каблуках.
– Но… – опять начинаю я.
– А теперь все пировать! – перебивает меня Хильди.
И на этом вопрос, похоже, решен. Виола не смотрит на меня, все еще держит скрещенные руки на груди и не отходит от Хильди, а я стою с Тэмом, который ждет, когда я наконец пойду за ними. Мне вообще не хочется никуда идти, но раз все идут, я тоже иду. Мы шагаем по личной тропинке Хильди и Тэма. Он без умолку тараторит – Шума от него, как от целого города.
– Хильди говорит, вы взорвали наш мост.
– Мой мост, – поправляет его жена.
– Ну да, она его построила, – кивает Тэм. – Только им никто никогда не пользовался.
– Никто? – спрашиваю я, вдруг вспомнив о пропавших без вести прентисстаунцах. Значит, ни один из них так далеко не ушел.
– Отлично был сработан мостик-то, – продолжает Тэм, как будто и не слышит меня. А может, и впрямь не слышит, уж очень он громко разговаривает. – Жаль, что его не стало.
– У нас не было выбора, – говорю я.
– О, выбор есть всегда, щенок, но вы, похоже, сделали правильный.
Несколько минут мы идем в тишине.
– А здесь точно безопасно? – спрашиваю я.
– Ну, ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. – Тэм улыбается немного печально. – Хотя не только отсутствие мостов мешает тем людям перейти реку.
Я пытаюсь прочесть его Шум, узнать, правду ли он говорит, но это такое чистое, теплое и сияющее место, что правдой может быть что угодно.
У прентисстаунцев все иначе.
– Не понимаю, – продолжаю упорствовать я. – Вас, наверное, заразили другим микробом.
– Мой Шум звучит не так, как твой? – спрашивает Тэм, как будто с искренним любопытством.
Я на секунду прислушиваюсь: Хильди, и Прентисстаун, и картошка, и овцы, и переселенцы, и трубы текут, и снова Хильди.
– Вы много думаете о жене.
– Она моя звездочка в ночи, щенок. Я бы совсем потерялся в Шуме, если б она не протянула мне руку помощи.
– То есть? – Я не очень-то понимаю, о чем он говорит. – Вы воевали?
Шум Тэма вдруг становится серым и безликим, как пасмурный день, – ничего не разберешь.