Мы проходим через самый центр города, по которому туда-сюда расхаживают люди. Все они вежливо салютуют Хильди и удивленно пялятся на нас.
Я пялюсь в ответ.
Если хорошенько прислушаться, легко установить, где в городе находятся женщины, а где мужчины. Женщины похожи на скалы, омываемые Шумом: точки их тишины рассыпаны по всему поселению. Ей-богу, если б мне дали постоять и подумать минутку, я бы смог сосчитать, сколько женщин в каждом доме.
А рядом с Шумом десятков мужчин эта тишина…
Знаете, она уже и вполовину не такая грустная.
Тут я замечаю, что из-за кустов за нами наблюдают какие-то крошечные человечки.
Дети.
Дети, и гораздо младше меня.
Первый раз таких вижу.
Проходящая мимо женщина с полной корзинкой гонит их прочь. Она улыбается и хмурится одновременно, а дети, хихикая, прячутся за церковью.
Я провожаю их взглядом. В груди тоскливо тянет.
– Идешь, нет? – окликает меня Хильди.
– Ага, – отвечаю я и иду за ней, то и дело оглядываясь. Дети. Самые настоящие дети. Выходит, здесь безопасно.
Может, и Виола сможет ужиться среди этих добрых и славных (на вид, по крайней мере) мужчин, женщин и детей. Может, здесь она будет в безопасности, даже если я нет.
Наверняка так и будет.
Я кошусь на Виолу, и она тут же отводит глаза.
Хильди приводит нас к самой дальней постройке Фарбранча; ко входу ведет лестница, а над крышей развевается небольшой флаг.
Я останавливаюсь.
– Дом мэра? – спрашиваю. – Да?
– Заместителя мэра, – отвечает Хильди, с громким топотом поднимаясь по деревянной лестнице. – И моей сестры.
– Моей тоже, – добавляет открывшая нам дверь женщина – точь-в-точь Хильди, только немножко пухлее, моложе и сердитей.
– Франсиа! – восклицает Хильди.
– Хильди, – улыбается Франсиа.
Они кивают друг другу – не обнимаются, не пожимают руки, а просто кивают.
– Что за напасть ты притащила в мой город? – спрашивает Франсиа, окидывая нас взглядом.
– Так он теперь твой? – улыбаясь и приподнимая брови, говорит Хильди. Затем поворачивается к нам: – Как я уже сказала Мэтью Лайлу, этим щеняткам нужно убежище. А если Фарбранч не убежище, то что?
– Я не про щенят, – отвечает Франсиа. – Я про армию, которая за ними гонится.
18Фарбранч
– Армия? – выдавливаю я.
От страха мое нутро скручивается в узел. Виола говорит то же самое, хором со мной, но на сей раз никто не улыбается.
– Какая еще армия? – Хильди хмурит лоб.
– С дальних полей долетели слухи, будто на другом берегу реки собирается армия, – отвечает Франсиа. – Армия конников. Из Прентисстауна.
Хильди поджимает губы.
– Пять человек на конях – еще не армия, – возражает она. – Этот отряд послали в погоню за нашими щенятками.
Франсию слова Хильди явно не убеждают. Первый раз вижу руки, настолько сильно скрещенные на груди.
– Да и вообще, брод через реку очень далеко, вниз по течению, – продолжает Хильди, – так что в ближайшее время до Фарбранча никто не доберется. – Она вновь смотрит на нас и качает головой: – Армия! Скажешь тоже.
– Мой долг – бороться с любыми угрозами…
Хильди закатывает глаза.
– Вот не надо этих красивых слов о долге, сестренка! – говорит она, проходя мимо Франсии к двери. – Твой долг придумала я, так-то. Пошли, щенятки!
Мы с Виолой не двигаемся с места. Франсиа ведь нас не приглашала.
– Тодд? – лает Манчи.
Я делаю глубокий вдох и шагаю навстречу Франсии:
– Здрасьте, мим…
– Мэм! – шепчет сзади Виола.
– Здрасьте, мэм! – с замиранием сердца исправляюсь я. – Меня зовут Тодд. А это Виола. – Франсиа все еще держит руки скрещенными, будто у них с Хильди какое-то соревнование. – Честное слово, там было всего пять человек, – говорю я, хотя слово «армия» так и рвется из моего Шума со всех сторон.
– И я должна тебе верить? – спрашивает Франсиа. – Мальчишке, за которым гонятся? – Она смотрит на Виолу, не сходя с нижней ступеньки: – Интересно, почему вы вообще убегаете?
– Да брось уже, Франсиа! – говорит Хильди, открыв дверь и придерживая ее для нас.
Франсиа разворачивается и отгоняет Хильди в сторону:
– В этом доме я решаю, кого пускать, а кого нет!.. – Она опять смотрит на нас. – Ну заходите, коли пришли.
Так мы впервые сталкиваемся с фарбранчским гостеприимством. Заходим внутрь. Франсиа и Хильди грызутся между собой. Первая утверждает, что ей некуда нас положить. Но Хильди берет верх, и нам показывают две отдельные комнатки на втором этаже.
– Собака будет спать на улице, – говорит Франсиа.
– Но он же…
– Это был не вопрос, – перебивает меня она и выходит из комнаты.
Я выхожу следом за ней. Она, не оборачиваясь, спускается по лестнице. В следующую минуту снизу опять раздаются их с Хильди сердитые голоса, хоть они и пытаются не шуметь. Виола тоже выходит из комнаты и прислушивается. Секунду или около того мы стоим молча.
– Что думаешь? – спрашиваю я Виолу.
Она на меня и не смотрит. А потом вроде как решает посмотреть и даже отвечает:
– Не знаю. А ты?
Пожимаю плечами:
– Не шибко-то она нам рада. Но здесь безопасней будет. Стены есть и все такое… – Я опять пожимаю плечами. – Да и Бен хотел, чтобы мы сюда пришли.
Это правда, только я до сих пор не соображу зачем.
Виола обхватывает себя руками, прямо как Франсиа и в то же время совсем иначе.
– Понимаю, – вздыхает она.
– Так что, думаю, на время можно и остановиться, – предлагаю я.
– Да, – кивает Виола. – На время.
Мы опять прислушиваемся к ссоре.
– Знаешь, то, что ты сделал на огороде… – начинает Виола.
– Дурацкий поступок, забыли, – быстро выпаливаю я. – Даже обсуждать не хочу.
Щеки у меня начинают гореть, и я скрываюсь в своей комнатушке. Стою там и кусаю нижнюю губу. Комната выглядит так, как будто раньше здесь жил какой-то старик. Да и пахнет так же, зато кровать нормальная, и на том спасибо. Я снимаю и открываю рюкзак.
Озираюсь по сторонам – не смотрит ли кто? – и вытаскиваю книжку. Разворачиваю карту, веду пальцем по стрелкам через болото и вдоль реки. Хотя моста на карте нет, но есть поселение. А под ним надпись.
– Фэ-рэ… – читаю я себе под нос. – Фэ-а-рэ-бэ-рэ…
Фарбранч, ясное дело.
Я громко соплю, разглядывая текст с обратной стороны карты. Слова «Ты должен их предупредить» (да, да, я знаю, заткнись уже) подчеркнуты. Виола правильно спросила: кого мне надо предупредить? Жителей Фарбранча? Хильди?
– И предупредить о чем? – вслух спрашиваю я.
Листаю книжку: множество страниц, исписанных сотнями и сотнями слов, как будто Шум записали на бумаге, ничего не разобрать.
– Эх, Бен, – шепчу я, – чем же ты думал?
– Тодд? – кричит Хильди с первого этажа. – Ви?
Я закрываю дневник и гляжу на обложку.
Позже. Спрошу об этом позже.
Обязательно. Но не сейчас.
Откладываю книжку и спускаюсь по лестнице. Виола уже там. Хильди с Франсией тоже, и руки у них по-прежнему скрещены на груди.
– Мне пора возвращаться на ферму, щенятки, – говорит Хильди. – Надо работать на благо деревни. Сегодня за вами присмотрит Франсиа, а завтра я опять приду.
Мы с Виолой переглядываемся: нам почему-то не хочется, чтобы Хильди уходила.
– Вот спасибочки! – Франсиа хмурится. – Уж не знаю, что вам наболтала про меня сестрица, но детьми я не питаюсь.
– Да она вообще… – начинаю я и умолкаю, но Шум заканчивает за меня: Ничего про вас не говорила.
– Еще б говорила! – отвечает Франсиа, сверкнув глазами, но не слишком сердито. – Пока поживете у меня. Па и тетушка давно умерли, а на их комнаты нынче мало кто зарится.
Значит, я был прав. В моей комнате жил старик.
– Учтите, Фарбранч – город тружеников. Лодырничать вам никто не даст. – Франсиа переводит взгляд с меня на Виолу и обратно. – Так что за ночлег заплатите трудом, даже если вы тут на пару дней, пока с планами определяетесь.
– Мы еще ничего не решили, – отвечает Виола.
– Хм… – хмыкает Франсиа. – Если надумаете задержаться, то сразу после перекрестка школа.
– Школа?!
– Школа и церковь, – добавляет Хильди. – Но это если вы задержитесь. – Видимо, она опять читает мой Шум. – Надолго вы к нам?
Я молчу, Виола тоже, и Франсиа опять хмыкает.
– Миссус Франсиа… – обращается к ней Виола.
– Просто Франсиа, дитя, – удивленно поправляет ее хозяйка дома. – Что ты хотела?
– Как я могу связаться со своим кораблем?
– С кораблем, говоришь… – задумчиво тянет Франсиа. – Хочешь сказать, что где-то в черноте болтается корабль с переселенцами и они летят сюда?
Виола кивает:
– Мама с папой должны были отправить им отчет. Рассказать, что нашли.
Она говорит так тихо, а лицо у нее такое открытое, полное надежды и готовое к разочарованиям, что я опять чувствую знакомый укол печали, от которой весь Шум наполняется горем и чувством утраты. Чтобы удержаться на ногах, я опираюсь на спинку дивана.
– Ах, девонька ты моя, – говорит Хильди подозрительно ласковым голосом. – Твой корабль небось пытался связаться с Новым светом?
– Да, – кивает Виола. – Никто не ответил.
Хильди с Франсией обмениваются кивками.
– Ты забыла, что мы – люди религиозные, – начинает Франсиа. – Мы сбежали от мирской суеты, чтобы построить своими руками утопию, а все машины и электронику забросили подальше.
Глаза Виолы раскрываются чуть шире.
– То есть у вас нет никакой связи с внешним миром?
– Даже с другими поселениями нет, – отвечает Франсиа, – что уж говорить о космосе.
– Мы фермеры, девонька, – добавляет Хильди. – Простые фермеры, которые хотят простой жизни. Ради этого мы и проделали такой огромный путь, ради этого отказались от всего, что будило в людях ненависть. – Она постукивает пальцами по столу. – Вот только по-задуманному не вышло.