– Да я твой Шум всю жизнь слушал, сопляк! – Прентисс-младший поворачивает коня то в одну сторону, то в другую, пытаясь разглядеть нас за деревьями. – Думаешь, раз ты СПРЯТАЛСЯ, я не услышу?
В его Шуме звучит радость. Искренняя радость, как будто он не может поверить своей удаче.
– Постойте-ка! – восклицает он, въезжая в рощу. – Что я слышу? Что это такое рядом с тобой? Пустота!
Он произносит это слово таким мерзким тоном, что Виола съеживается. У меня есть нож, зато у Прентисса-младшего – конь и ружье.
– Вот именно, малыш Тодд, у меня ружье! – вопит он. Его конь переступает через кусты и обходит деревья, двигаясь прямо к нам. – И не одно! Я кое-что припас для твоей милой леди, Тодд!
Я смотрю на Виолу. Она видит, о чем он думает, видит гнусные картинки, сочащиеся из его Шума. Ее лицо мгновенно бледнеет. Я хлопаю ее по руке и показываю глазами направо – другого пути к отступлению у нас нет.
– О, умоляю тебя, беги! – кричит мистер Прентисс-младший. – Дай мне повод сделать тебе больно!
Конь уже так близко, что нам слышно его Шум, рваный и обезумевший от страха.
Отползать больше некуда.
Они практически над нами.
Одной рукой я стискиваю нож, а второй сжимаю руку Виолы – сильно, на удачу.
Сейчас или никогда.
И…
– ДАВАЙ! – ору я.
Мы вскакиваем, и прямо над нашими головами гремит выстрел. Летят щепки, но мы все равно бежим.
– ЗА НИМИ! – орет Прентисс-младший своему коню, и они бросаются к дороге.
Два скачка – и конь уже мчится по ней. Роща между рекой и дорогой не становится гуще, и мы видим друг друга между деревьев. Под нашими ногами трещат ветки, мы наступаем в лужи и скользим, а Прентисс-младший без труда скачет по дороге, не отставая ни на шаг.
Нет, нам не уйти. Это невозможно.
Но мы все-таки летим, перепрыгивая через поваленные деревья и кусты, а Манчи мчится за нами по пятам, сверху льет дождь, и дорога становится все ближе, а потом резко сворачивает к реке. Выхода нет: придется перебежать дорогу прямо под носом у Прентисса-младшего. Дальше начинается густой лес, и я вижу, как Виола выскакивает из рощи на дорогу, а Прентисс-младший выезжает из-за поворота, вертя в руке какую-то непонятную штуку. Мы кидаемся в лес, но конь уже почти настиг нас, и вдруг что-то сковывает мои ноги так внезапно и крепко, что я падаю как подкошенный.
– А-а-а-а! – воплю я, бухаясь лицом в грязь и опавшие листья.
Рюкзак летит вперед и чуть не отрывает мне руки. Виола это видит, она почти перебежала дорогу, но комья грязи уже вздымаются под ее ногами, потому что она резко тормозит. Тут я кричу: «НЕТ! БЕГИ! БЕГИ!», мы встречаемся взглядами, и что-то меняется в ее лице. Уж не знаю, что это значит, но, когда конь Прентисса-младшего останавливается, она ныряет в лес, а Манчи возвращается ко мне, лая: «Тодд! Тодд!», а значит, я попался, я попался, я попался…
Мистер Прентисс-младший на белом коне тяжело дышит и целится в меня из винтовки. Я понял, что случилось: он бросил мне в ноги веревку с грузилами на концах, она обвилась вокруг ног и повалила меня на землю, точно болотного оленя. Я валяюсь лицом в грязи, пойманный, как дикий зверь на охоте.
– Мой па будет очень рад тебя видеть, – говорит Прентисс-младший.
Его конь нервничает и переступает с ноги на ногу, думая: Это змея?
– Мне поручили проехать вперед и узнать, нет ли о вас каких слухов, – ухмыляется Прентисс-младший. – Но я встретил вас самих, ей-богу, собственной персоной!
– Пошел к черту! – говорю я. Только слово выбираю другое.
Нож все еще у меня в руке.
– И я, разумеется, весь дрожу от страха, – говорит Прентисс-младший, целясь прямо мне в лицо. – Бросай!
Я вытягиваю руку в сторону и бросаю нож. Он с плеском падает в грязь, а я все еще лежу на животе.
– Твоя подружка не шибко-то преданной оказалась, а? – ухмыляется Прентисс-младший, спрыгивая с коня и поглаживая его свободной рукой. Манчи рычит, а Прентисс только смеется. – Что у него с хвостом?
Манчи, оскалив зубы, бросается на него, но Прентисс-младший бьет пса ботинком в морду, и тот, скуля, отлетает в кусты.
– Смотрю, друзья только так тебя бросают. – Прентисс-младший подходит ко мне. – Будет тебе уроком. Собаки есть собаки, да и женщины – тоже собаки.
– Заткнись! – сквозь стиснутые зубы цежу я.
Его Шум наполняется поддельным сочувствием и ликованием.
– Бедный, бедный Тодд! Столько времени провел с женщиной, да так и не разобрался, что с ней делать!
– Перестань о ней говорить! – ору я, все еще валяясь на животе со связанными ногами.
Тут я замечаю, что могу согнуть колени.
Шум Прентисса-младшего становится еще омерзительней и громче, но лицо его ничего не выражает – ужас!
– А делать с ними надо вот что, – говорит он, присаживаясь на корточки рядом со мной. – Шлюх оставляем в живых, а упрямых пристреливаем.
Он нагибается еще ближе. Я вижу жалкие светлые усики над его верхней губой, которые не потемнели даже от воды, по-прежнему льющейся с неба. Прентисс-младший всего на два года старше меня. И всего на два года крепче.
Змея? – думает его конь.
Я медленно упираюсь руками в землю.
– Сейчас я тебя свяжу, – говорит Прентисс-младший дразнящим шепотом, – и пойду искать твою подружку. А потом мы узнаем, к какой категории она относится.
И тут я прыгаю.
Изо всех сил отталкиваюсь руками и согнутыми ногами от земли, целясь Прентиссу-младшему макушкой в лицо. Раздается хруст, и Прентисс-младший валится на спину, а я – на него. Бью его по лицу кулаками, пока он не успел среагировать, а потом сгибаю колено и вмазываю ему между ног.
Прентисс-младший сворачивается в клубок и издает низкий, злобный стон. Я откатываюсь, хватаю с земли нож, вскакиваю на ноги, отшвыриваю ногой ружье и начинаю скакать на месте перед конем, размахивая руками и вопя: «Змея! Змея!» Конь мгновенно разворачивается и с жалобным ржанием несется обратно на дорогу, без всадника, под проливной дождь.
Я оглядываюсь и – БАХ! – получаю кулаком прямо в переносицу, но не падаю, а замахиваюсь ножом. Прентисс-младший отскакивает в сторону, я замахиваюсь снова, он опять отскакивает, у меня из глаз хлещет вода – от удара и от дождя, – а Прентисс-младший тем временем ищет свое ружье, находит, тянет руку, но я уже вообще не соображаю и прыгаю прямо на него, сшибаю с ног, и он бьет меня локтем под дых, и я опять не падаю, и мой Шум вопит, и его Шум тоже…
Не знаю, как я повалил Прентисса на спину. Лезвие моего ножа прямо у него под подбородком.
Мы оба замираем.
– Зачем вы за нами гонитесь?! – ору я ему в лицо. – Зачем?!
И этот безусый идиот почему-то улыбается.
Я снова пинаю его между ног.
Он стонет, плюется, но я не выпускаю ножа – на шее Прентисса-младшего уже появился маленький порез.
– Ты нужен моему отцу, – наконец выговаривает он.
– Зачем? Зачем мы ему понадобились?
– Вы? – Он выпучивает глаза. – При чем тут вы, придурок? Ему нужен ты, Тодд! Только ты!
Я не верю своим ушам:
– Что?! Зачем?
Прентисс-младший не отвечает. Он смотрит в мой Шум. Смотрит и что-то ищет…
– Эй! – Я наотмашь бью его по лицу. – Я задал тебе вопрос!
А этот мерзавец опять улыбается. Поверить не могу: улыбается, черт подери!
– Знаешь, что говорил мой отец? – злобно и насмешливо спрашивает он. – Хороший нож хорош только в умелых руках.
– Заткнись!
– Надо отдать тебе должное, дерешься ты неплохо. – Он все улыбается, из пореза все течет кровь. – А убивать не умеешь.
– Заткнись!!! – ору я, но он-то видит в моем Шуме, что я уже слышал эти самые слова от Аарона.
– Ах так? И что же ты сделаешь? Убьешь меня?
– УБЬЮ! Вот увидишь, УБЬЮ!!!
Прентисс-младший только слизывает с губ дождь и заливается смехом. Я припечатал его к земле и приставил нож к горлу, а он смеется.
– ХВАТИТ! – ору я и приподнимаю нож.
Он продолжает смеяться, а потом вдруг смотрит на меня и говорит…
Говорит…
Говорит вот это…
– Хочешь расскажу, как громко Бен с Киллианом умоляли меня о пощаде, пока я не влепил им по пуле между глаз?
Мой Шум вспыхивает алым.
Я стискиваю нож, готовясь нанести удар.
Я убью его.
Убью, слышите?
И… И…
И в самый ответственный момент…
Когда я замахиваюсь ножом и подношу его к горлу Прентисса-младшего…
Ровно в ту секунду, когда вся власть в моих руках, когда я могу сделать что угодно…
Я мешкаю…
Опять!
Мешкаю…
Всего на один миг…
Но черт бы меня побрал…
Черт бы побрал меня и мою трусость…
Потому что именно в этот миг Прентисс-младший ударом обеих ног скидывает меня на землю и бьет локтем в горло. Я сгибаюсь пополам, хрипя от боли, и чувствую, как он вырывает нож из моей руки…
Проще простого – как конфетку у ребенка отобрать.
– Ну, Тодд, – говорит он, вставая надо мной, – теперь я покажу тебе, как надо орудовать ножом.
24Гибель никчемного труса
Я это заслужил. Я все испортил и заслужил наказание. Будь у меня сейчас нож, я бы убил себя. Хотя что я говорю, никого бы я не убил – кишка тонка…
– Ну ты учудил, Тодд Хьюитт, – говорит Прентисс-младший, разглядывая мой нож.
Я стою на коленях в грязи, схватившись за горло и пытаясь дышать.
– Сначала поборол меня в драке, а потом взял и все продул! – Он поглаживает клинок пальцем. – Дурак и трус.
– Кончай уже, – бормочу я.
– Что-что? – Прентисс-младший снова улыбается, его Шум сияет радостью.
– КОНЧАЙ, ГОВОРЮ!!!
– О нет, я не собираюсь тебя убивать, – говорит он, сверкая глазами. – Мой па этому не обрадуется, верно?
Прентисс-младший подходит ближе, подносит нож к моему лицу и засовывает острие в нос, так что мне приходится запрокинуть голову.
– Но сколько всего можно сделать с мужчиной при помощи ножа! Убивать совсем необязательно.