Которая втекает в Хейвен.
Хейвен.
Ошибки быть не может.
Город расстилается перед нами, точно заваленная едой скатерть.
– А вот и он… – шепчет Виола.
И я чувствую, как ее пальцы сжимают мои.
Слева от нас водопад, брызжущий водой и радугами, над головой яркое солнце, а внизу огромная долина.
И Хейвен в трех или четырех километрах от водопада.
Прямо перед нами.
Клятый Хейвен прямо у нас под носом.
Я оглядываюсь по сторонам: дорога резко уходит из-под ног вниз и направо, а потом начинает спускаться в долину такими ровными зигзагами, что кажется, будто это застежка-молния бежит по крутому склону.
И ведет прямиком в Хейвен.
– Хочу посмотреть, – говорит Виола, отпуская мою руку. Она достает бинокль, подносит к глазам, вытирает влагу с линз и смотрит еще. – Красивый! – Больше она ничего не говорит, только смотрит и вытирает линзы.
Через минуту она протягивает бинокль мне, и я первый раз в жизни смотрю на Хейвен.
Туман очень густой, поэтому мелких подробностей – людей там и прочее – нельзя разобрать, сколько ни три линзы, зато я вижу кучу зданий и хозяйственных построек. В центре стоит что-то вроде огромной церкви, но есть и другие большие здания, и настоящие улицы, петляющие между деревьями и скоплениями всяких сарайчиков.
А зданий там минимум пятьдесят.
Может, и все сто.
Такого огромного поселения я в жизни не видал.
– А я, между прочим, – кричит Виола сквозь грохот водопада, – думала, что он гораздо больше!
Но я ее почти не слышу.
Я бросаю взгляд обратно на речную дорогу и замечаю на подходе к Хейвену что-то вроде дорожной заставы с укрепленной стеной по обе стороны.
– Они готовятся к сражению, – говорю я.
Виола с тревогой смотрит на меня:
– Думаешь, им хватит людей? Думаешь, там безопасно?
– Зависит от того, врут слухи или нет.
Я машинально оглядываюсь назад, отчасти рассчитывая увидеть там затаившуюся армию. Потом поднимаю взгляд на высокий холм рядом с нами: с вершины должен открываться хороший вид.
– Давай узнаем, – предлагаю я.
Мы идем назад в поисках какого-нибудь места, где можно забраться наверх, находим его и поднимаемся на верх холма. Вся тяжесть из моих ног куда-то улетучилась, Шум ясный, как никогда. Да, мне грустно из-за Бена, грустно из-за Киллиана, грустно из-за Манчи и грустно оттого, что случилось со мной и Виолой.
Но Бен был прав.
У подножия гигантского водопада нас ждет надежда.
Может, не так уж все и плохо.
Мы пробираемся между деревьев. Склон довольно крутой, и нам приходится хвататься за сорняки и камни, чтобы влезть на ту высоту, с который открылся бы вид на пройденный нами путь.
Я подношу к глазам бинокль и, без конца вытирая линзы, смотрю назад, вдоль реки и дороги, над верхушками деревьев.
Смотрю, смотрю…
– Ты их видишь? – спрашивает Виола.
Я смотрю. Река становится все тоньше и тоньше, убегая вдаль.
– Нет.
Смотрю еще.
И еще.
И…
Вон они!
В самом дальнем уголке долины, из-за самого далекого и темного поворота дороги, выходят они.
Сплошная масса людей – явно армия – марширует по долине, но так далеко, что разобрать ничего нельзя. Как будто темная вода втекает в сухое русло. С такого расстояния не видно ни отдельных людей, ни даже лошадей.
Просто темная масса, текущая по дороге.
– Много их? – спрашивает Виола. – Армия сильно выросла?
– Не знаю. Триста, четыреста человек? Мы слишком дале… Я умолкаю. И улыбаюсь:
– Мы слишком далеко. В десятках миль.
– Мы победили. – Виола тоже улыбается. – Они гнались за нами, но мы оторвались от них и победили!
– Надо скорей добраться до Хейвена и предупредить их главного, – выпаливаю я. Мой Шум от волнения начинает колыхаться. – Они построили линию обороны, и подход к городу очень узкий, а армия будет идти сюда еще целый день, если не больше. И клянусь, там нет тысячи человек. Этого не может быть.
Клянусь.
(Но…)
На губах Виолы появляется самая усталая и самая счастливая улыбка из всех, какие я видел. Она опять берет меня за руку:
– Мы победили.
Тут я снова начинаю думать о том, как опасно на что-то надеяться, и мой Шум немного сереет.
– Мы еще не добрались до Хейвена и не можем знать…
– Не-а. – Виола качает головой. – Мы победили. Слушай меня, Тодд Хьюитт, и будет тебе счастье. Все это время мы бежали от армии, и угадай – что?.. Мы их обогнали!
Она все улыбается и смотрит на меня выжидательно.
Мой Шум жужжит от счастья, тепла, облегчения, усталости и немножко от страха, но все-таки я начинаю думать, что, может быть, Виола права, мы выиграли, и я крепко обнимаю ее (странно как-то), и посреди всего этого наконец понимаю, что да, я с ней согласен.
– Мы победили, – говорю я.
А потом она тоже обхватывает меня руками и крепко сжимает, и несколько мгновений мы просто стоим, обнявшись, на мокром склоне.
Пахнет от нее уже не цветами, но это ничего.
Я смотрю в сторону, на грохочущий водопад, мерцающий сквозь туман Хейвен и на реку, сверкающую в лучах солнца, точно стальная змея, и…
Не т.
Каждый мускул моего тела сжимается в пружину.
– Что?
Виола подпрыгивает на месте и начинает вертеть головой, пытаясь понять, что я такое увидел.
– Что?! – повторяет она.
А потом видит.
– О нет… Нет, только не это! – кричит она.
По реке плывет лодка.
Ее видно даже без бинокля.
Можно запросто разглядеть винтовку и рясу.
А еще шрамы и лицо, искаженное праведным гневом.
К нам приближается сама Божья кара.
В лице Аарона.
40Жертвоприношение
– Он нас заметил? – напряженно спрашивает Виола.
Я навожу бинокль на лодку. Перед глазами возникает лицо Аарона, свирепое и ужасное. Я нажимаю несколько кнопок и отдаляюсь. Нет, Аарон не смотрит на нас, просто гребет, как машина, пытаясь выплыть к берегу.
Лицо у него разорвано в клочья и покрыто запекшейся кровью, в щеке дыра, на месте носа дыра, взгляд по-прежнему яростный, беспощадный: ничто и никогда не остановит этого человека.
«Война превращает людей в чудовищ», – произносит у меня в голове голос Бена.
Как раз такое чудовище движется сейчас к нам.
– Нет, вряд ли заметил. Пока нет.
– Мы сможем от него убежать?
– У него винтовка, – говорю я, – и отсюда вся дорога до Хейвена как на ладони.
– Тогда бежим через лес!
– Между нами и дорогой он не очень-то густой. Бежать надо быстро.
– Это я могу, – говорит Виола.
Мы летим вниз по склону, скользя по мокрым листьям и траве, цепляясь за камни. Лесной покров тут совсем жидкий: мы все еще видим реку и движущегося по ней Аарона.
А значит, он увидит нас, если посмотрит в нужную сторону.
– Быстрей! – кричит Виола.
Вниз…
Вниз…
Вылетаем на дорогу…
И плюхаемся в грязь на обочине…
Когда мы вновь оказываемся на дороге, Аарона опять не видно…
Но лишь на секунду…
Потому что вот он, вот…
Течение быстро несет его к нам…
Вниз по реке…
Мы видим его…
А он смотрит на нас.
Водопад грохочет так, что в этом реве можно утонуть, но я все равно слышу его вопль.
Я бы услышал его даже с другого конца света.
– ТОДД ХЬЮИТТ!!!
Аарон тянется за винтовкой.
– Бежим!!! – кричу я.
Виола со всех ног бросается вперед, я за ней – к кромке дороги, за которой начинается зигзагообразный спуск.
Еще шагов пятнадцать, может, двадцать, и нас уже не будет видно…
Мы несемся так, словно отдыхали последние две недели…
Бум-бум-бум по дороге…
Я оглядываюсь назад…
Аарон пытается взять винтовку одной рукой, желая сохранить равновесие в лодке…
Она подпрыгивает на порогах, мотаясь из стороны в сторону…
– Не выйдет! – кричу я Виоле. – Он не сможет и грести, и стрелять…
БАХ!!!
Впереди меня, рядом с Виолой, в воздух подпрыгивает кусочек земли…
Я кричу, Виола тоже кричит, и мы оба невольно пригибаемся к земле…
Быстрей, быстрей…
Бум-бум-бум…
Беги, беги, беги, беги, беги, пыхтит мой Шум как паровоз…
Не оглядывайся…
Пять шагов…
Беги, беги…Три…
БАХ!!!
И Виола падает как подкошенная…
– НЕТ!!! – ору я.
Она переваливается через кромку дороги и кубарем летит по склону…
– НЕТ!!! – снова кричу я и мчусь следом за ней…
Бегу, спотыкаясь на крутом склоне…
Бегу за ней…
Нет…
Только не это…
Только не теперь…
Мы ведь почти…
Пожалуйста, нет…
Виола влетает в какие-то невысокие заросли…
И замирает. Лежит лицом вниз.
Я подбегаю к ней, едва держась на ногах, падаю в кусты на колени, хватаю Виолу, перекатываю на спину и ищу следы крови, без конца повторяя: «Нет, нет, нет, нет…»
Я почти ослеп от гнева, отчаяния и боли, я все твержу нет, нет, нет…
И вдруг Виола открывает глаза…
Она открывает глаза, хватает меня за руку и говорит:
– Я жива, жива! Меня не ранило!
– Нет? – встряхивая Виолу, переспрашиваю я. – Точно?
– Просто упала, – отвечает она. – Клянусь, пуля пролетела у меня прямо перед носом, и от страха я упала… Меня не ранило.
А я только дышу, тяжело-тяжело дышу…
– Слава богу! – наконец выдыхаю я. – Слава богу!
И мир начинает кружиться, а мой Шум превращается в ураган.
Виола уже встает на ноги, я за ней, и мы вместе смотрим на уходящую вниз дорогу.
Водопад ревет слева от нас, а дорога впереди начинает зигзагами спускаться к подножию холма.
Она вся видна как на ладони.
Деревьев нигде нет, только низкие кусты.
– Он нас подстрелит, – говорит Виола, глядя наверх. Аарона мы не видим, но он наверняка уже подплыл к берегу и бредет в ревущей воде – а может, и по