воде, я бы не удивился.
– ТОДД ХЬЮИТТ!!! – доносится его крик, едва различимый сквозь грохот воды и вместе с тем оглушительный, как целая вселенная.
– Спрятаться негде, – говорит Виола, оглядываясь по сторонам. – Только внизу.
Я тоже озираюсь. Склон слишком крутой, дорога слишком открытая, а островки между ее участками покрыты слишком низкими кустами.
Спрятаться негде.
– ТОДД ХЬЮИТТ!!!
Виола показывает пальцем куда-то наверх:
– Можем спрятаться в тех деревьях на вершине холма.
Но склон чересчур крутой, мы туда не заберемся, и я по голосу слышу, как тает ее надежда.
Снова оглядываюсь по сторонам…
И кое-что замечаю.
Тонюсенькая тропинка, почти невидимая, отходит от первого изгиба дороги в сторону водопада. Через несколько метров ее уже не видно, но я мысленно продолжаю ее и упираюсь в скалу.
В скалу прямо перед водопадом.
В небольшой уступ прямо перед водопадом.
Я вылезаю из кустов и возвращаюсь на дорогу. Тропинки отсюда не видно.
И уступа тоже.
– Что там? – спрашивает Виола.
Я возвращаюсь к ней.
– Вон, смотри. – Я показываю пальцем на уступ. – Видишь?
Прищурившись, Виола смотрит в нужную сторону. Водопад отбрасывает на уступ небольшую тень.
– Отсюда его видно, – говорю я, – а с дороги нет. Мы спрячемся!
– Он тебя услышит, – возражает Виола. – И поймает нас.
– В таком грохоте, если мои мысли не будут слишком громкими, ничего он не услышит.
Она морщит лоб, еще раз смотрит на дорогу внизу и на вершину холма, откуда в любую секунду может показаться Аарон.
– Мы так близко…
Я беру ее за руку и тяну:
– Пойдем. Мы дождемся, когда он уйдет, дождемся темноты. Если повезет, он решит, что мы спрятались в тех деревьях на вершине.
– А если нет? Мы угодим в ловушку.
– Если побежим, он нас подстрелит. – Я смотрю Виоле в глаза. – Это наш шанс. У нас хотя бы будет шанс…
– Тодд…
– Пойдем, – говорю я, заглядывая как можно глубже в ее глаза, вливая в нее всю свою надежду. Не оставь меня. – Обещаю, сегодня вечером мы будем в Хейвене. – Я стискиваю ее руку. Не предай меня. – Обещаю.
Она смотрит на меня, слушая мои слова и Шум, а потом отрывисто кивает, и мы бросаемся по тропинке к уступу.
– ТОДД ХЬЮИТТ!
Аарон почти у водопада…
Мы карабкаемся по крутой насыпи у самой воды…
И соскальзываем вниз…
Водопад уже прямо перед нами…
Я подбираюсь к краю и отшатываюсь, врезаясь в Виолу, потому что земля внезапно обрывается под моими ногами…
Виола вцепляется в мою рубашку…
Вода ревет прямо перед нами, ударяясь о скалы внизу…
И уступ, который мы видели из кустов, тоже рядом…
Но до него надо допрыгнуть…
– А вот этого я не видел, – бормочу я.
Виола держит меня за талию, чтобы мы не свалились в пропасть.
– ТОДД ХЬЮИТТ!
Он уже близко, так близко…
– Сейчас или никогда, Тодд, – шепчет Виола мне на ухо.
И отпускает…
И я прыгаю… Я в воздухе…
Край уступа прямо у меня перед глазами…
И я приземляюсь…
Оборачиваюсь…
И Виола прыгает за мной…
И я хватаю ее, и мы оба валимся на уступ…
И лежим, отдуваясь…
И прислушиваемся…
И какое-то время слышим только рев воды у нас над головой…
А потом едва различимое.
– ТОДД ХЬЮИТТ!
Виола лежит на мне, я тяжело дышу ей в лицо, и она тоже тяжело дышит.
И мы смотрим друг другу в глаза.
И грохот вокруг стоит такой, что моего Шума не слышно.
В следующий миг она упирается руками в землю и встает. Оглядывается. Изумленно таращит глаза:
– Ух ты…
Я перекатываюсь на живот и тоже встаю.
Ух ты!
Уступ, на который мы перепрыгнули, не просто уступ. Он уходит за водопад – далеко за водопад. Мы стоим в начале туннеля, у которого одна стена из камня, а вторая – из кристально чистой воды, которая падает сверху с такой скоростью, что и впрямь кажется стеной.
– Пошли, – говорю я и начинаю идти вперед по скользким камням.
Мы стараемся шагать вдоль стенки и держаться подальше от ревущей воды.
Грохот стоит неимоверный. Всепоглощающий. Его как будто можно потрогать или попробовать на вкус.
Вокруг так громко, что о Шуме и речи нет.
Громко… и тихо, как никогда.
Мы кое-как шагаем дальше, поскальзываясь и спотыкаясь, обходя скалистые наросты и лужицы со скользким зеленым дном. Между камней над нашими головами свисают корни бог знает каких растений.
– По-твоему, это ступеньки?! – кричит Виола сквозь рев воды.
– ТОДД ХЬЮИТТ! – Такое чувство, что Аарон надрывается в миллионах миль от нас.
– Он нас найдет? – спрашивает Виола.
– Не знаю! – отвечаю я. – Вряд ли!
Стена у обрыва неровная, и уступ под нашими ногами все время виляет туда-сюда. Мы оба промокли насквозь и уже порядком устали хвататься за корни деревьев, чтобы не свалиться в пропасть.
А потом уступ внезапно ныряет вниз и делается широким, явно похожим на лестницу.
Кто-то здесь уже был.
Мы спускаемся дальше, вода грохочет буквально в нескольких метрах от нас.
Наконец мы добираемся до конца.
– Обалдеть! – выдыхает Виола, глядя наверх (я этого не вижу, просто чувствую).
Туннель резко заканчивается, а уступ в скале расширяется, образуя водяную пещеру. Каменные стены тянутся высоко вверх, а над ними дугой пролетает вода, так что выходит вроде живого паруса, соединяющего стенку за нашими спинами и уступ под нашими ногами.
Но это еще не «обалдеть».
– Да это же церковь! – осеняет меня.
Это церковь. Кто-то вырезал прямо в скале четыре ряда простых скамеек с проходом посередине. Все они обращены в сторону высокого камня со срезанной верхушкой – кафедры, с которой мог бы обращаться к людям проповедник, стоя на фоне сияющей белой стены из потоков воды. Снаружи ее подсвечивает утреннее солнце, так что она похожа на звездную простыню, отбрасывающую солнечные зайчики на все блестящие от влаги поверхности. В глубине пещеры на стене изображено кольцо, вокруг которого вращаются два кольца поменьше: Новый свет и его луны, новый дом переселенцев, обитель надежды и Божьей благодати. Планета и спутники нарисованы белой водостойкой краской и прямо светятся, ей-богу.
Церковь за водопадом.
– Какая красивая… – говорит Виола.
– И заброшенная, – добавляю я.
Когда первое удивление проходит, я замечаю, что некоторые скамейки разбиты, а стены чем-то исписаны. Некоторые надписи вырезаны в скале, другие сделаны той же водостойкой краской. По большей части это всякая непонятная чушь: «П.М. + М.А.», «Уиллз + Чиллз = любовь», «Оставь надежду всяк…» и т. д. и т. п.
– Подростки, – говорит Виола. – У них тут тайник.
– Что, у детей так принято?
– На корабле у нас тоже было что-то вроде тайника. В заброшенной вентиляционной шахте, – поясняет Виола, оглядываясь по сторонам. – Только разукрасили ее похлеще.
Мы бродим по церкви с разинутыми ртами и смотрим. Водопад образует крышу в добрых десяти метрах над нами, а уступ шириной метров пять.
– Наверное, пещера была тут с самого начала, – говорю я. – Люди ее нашли и решили, что это чудо.
Виола поеживается и обхватывает себя руками:
– Ну да, а потом быстро поняли, что для церкви это чудо не годится.
– Слишком мокро, – киваю я. – И холодно.
– Готова поспорить, ее обнаружили и преобразили в первый же год, – говорит Виола, разглядывая изображение Нового света. – Сразу после прилета. Все были полны надежд и радовались чудесам нового мира. – Она опять смотрит по сторонам. – Увы, идиллия быстро разрушилась, вмешалась реальность…
Я медленно кручусь на месте и прямо слышу мысли тех первых переселенцев. Яркие солнечные пятна на стенах, грохот и тишина одновременно… Да тут и кафедра со скамейками не нужны – все равно кажется, что вошел в церковь, что это место священно само по себе, без людей.
Тут я понимаю, что за кафедрой ничего нет, дальше начинается пропасть.
Так вот где нам придется ждать.
Вот где мы должны обрести надежду.
В подводной церкви.
– Тодд Хьюитт… – летит по туннелю едва слышный зов.
Виола дрожит:
– Что нам теперь делать?
– Ждать наступления темноты, – говорю я. – Ночью вылезем отсюда и пойдем в город. Будем надеяться, Аарон нас не заметит.
Я сажусь на каменную скамью. Виола опускается рядом, снимает с плеча сумку и кладет на пол:
– А если он найдет тропинку?
– Надеюсь, не найдет.
– И все-таки?
Я вытаскиваю из-за спины нож.
Нож.
Мы оба смотрим, как белая вода отражается в стальном клинке, а капельки влаги уже собираются на лезвии, и оно горит, как факел.
Нож.
Мы молча смотрим, как он сверкает посреди церкви.
– ТОДД ХЬЮИТТ!
Виола закрывает лицо ладонями, но мне все равно видно, что она стиснула зубы.
– Да что ему надо?! – вдруг взрывается она. – Если армия гонится за тобой, зачем Аарону я? Почему он стрелял в меня? Не понимаю…
– Сумасшедшим не нужны объяснения.
Но мой Шум помнит, как Аарон пытался принести Виолу в жертву.
Знамение – так он ее называл.
Божий дар.
Не знаю, услышала Виола мои мысли или сама все вспомнила, но она говорит:
– Вряд ли я жертва.
– Чего?
Она поворачивается ко мне. Лицо у нее озадаченное.
– Жертва не я. Большую часть времени он накачивал меня снотворным, но когда я просыпалась, то видела в его Шуме ужасно странные вещи.
– Он безумец, – напоминаю я Виоле. – Безумней всех остальных.
Больше она ничего не говорит, только смотрит на грохочущую воду.
И берет меня за руку.
– ТОДД ХЬЮИТТ!
Ее рука дергается, и сердце чуть не выскакивает у меня из груди.
– Он приближается! – вскрикивает Виола.
– Он нас не найдет.
– Найдет!
– Тогда мы с ним разделаемся.
Оба смотрим на нож.
– ТОДД ХЬЮИТТ!!!