Вот улыбка и этой малахольной заставила Феликса улыбнуться ей в ответ. Он смотрел на неё и на мгновение почувствовал себя дома, почувствовал себя в цирке.
— А кто это у нас такая красивая? — На предыдущей станции в вагон вошли весёлые гости столицы и тоже приметили странную девушку. — Дорогая, — обступили её парни, — пойдём с нами гулять. Мы всего один день в Москве и хотим посмотреть как можно больше злачных мест, — загоготали они, радуясь своей шутке, — можем и тебе показать.
Улыбка погасла на лице голубоглазой, и она резко и пренебрежительно ответила:
— Я с вами знакомиться не собираюсь, а уж тем более гулять, — и демонстративно фыркнув, отвернула голову. В этом жесте было столько брезгливости и высокомерия, что Феликс аж ударил рукой по коленке с досады, понимая неминуемость своего вмешательства. Да что же это такое, почему она не могла ответить вежливо, ну и везёт ему в последнее время на дерзких дам. Одна бутылкой по голове охранников в супермаркете бьёт, другая хамит гостям столицы, никакого у современного поколения девушек не осталось чувства самосохранения. Парни меж тем обиделись на резкий отказ, да и алкоголь им подсказывал, что с ними поступать так нельзя и надо наказать негодницу.
— А ты что, деловая сильно, презираешь нас, думаешь, москвичка, так тебе всё можно? — начали повышать голос горячие парни.
— Ребята, какие-то проблемы? — вступил в разговор Феликс. — Это моя девушка.
Парни стушевались немного, но высказались:
— Ты её вежливо разговаривать научи, — буркнули они.
— Молодая, глупая, — улыбался парням Феликс, страшно радуясь внутри, что они оказались не кровожадные и обошлось без драки, — учу-учу, ничего не понимает.
Посочувствовав ему, они собрались уже уходить, как голубоглазая решила вмешаться в разговор:
— Он мне не парень, такой же приставала, как вы, так что можете поговорить с ним где-нибудь в другом месте, — на этих словах маленькая предательница махнула, небрежно показывая им на выход.
Феликс же прикрыл лицо рукой, не в силах справиться с разочарованием. «Нет, ну правда, без мозгов девица», — промелькнуло в голове. Но рассуждать уже было некогда — парни зарычали что-то нечленораздельное и кинулись на малахольную.
— Станция Белорусская, — оповестила пассажиров девушка с металлическим голосом. Феликс решил не дожидаться драки, ударил одного в кадык, другого под дых, и пока они приходили в себя, схватил девицу за руку и выдернул из вагона. Двери закрылись прямо перед рассерженными лицами желающих справедливости парней. Он молча тащил за собой, видимо, испугавшуюся в последний момент девицу, и только перейдя на другую ветку, отпустил руку.
— Бесплатный совет, — сказал он, возможно, даже чересчур грубо, — не умеешь разговаривать с людьми, не мешай тому, кто хочет тебе помочь. А сейчас я на твоём месте сел бы в первый попавшийся вагон и уехал отсюда, а лучше вообще выйти на улицу и добраться до дома наземным транспортом, ребята горячие и жаждут крови. На следующей станции они выйдут из вагона, — тут Феликс глянул на часы, — нет, они уже едут обратно, так что советую поторопиться.
На этих словах Феликс развернулся и заскочил в подошедший вагон метро, краем глаза заметив, что девица проделала то же самое. Но сейчас он уже не собирался бесцельно болтаться по городу. День подходил к концу и можно было спокойно возвращаться в «избу», улыбаясь солгав, что никого подходящего не нашёл. Сделав ещё две нужные ему пересадки в метро, Феликс отмечал, что девица повторяет их за ним. Когда его станция уже замелькала в окнах тормозящего состава, он помахала ей рукой. Но та, видимо, решившись на что-то, вышла из вагона вместе с Феликсом и, подойдя, спокойно спросила:
— Как тебя зовут?
— Феликс, — усмехнулся он такой перемене поведения.
— Понимаешь, Феликс… — начала тянуть девушка. — Мне показалось, ты парень неплохой, заступился за меня и даже после этого не стал приставать. В общем, подскажи какую-нибудь гостиницу, где меня могут заселить без документов.
Феликс был немного ошарашен, нет, девица была странной, но не настолько же. Он, вообще-то, решил, что это какая-то мамина дочка, которая по чистой случайности спустилась в метро, а тут без документов. Девушка, видимо, неправильно поняв его замешательство, торопливо вставила:
— Деньги есть.
— Пойдём выпьем кофе, — сказал Феликс. С одной стороны, он понимал, что невозможно помочь всем, и вообще не хотелось связываться со странной девицей, у которой почему-то нет документов. Но другая сторона просто кричала от предчувствия, что девица пропадёт. Даже при всей её храбрости было в ней что-то такое, что выдавало полную беззащитность. — Тут у метро хорошая кофейня, ударим по капучино и подумаем. Тебя-то как зовут, беспаспортная ты моя?
— Стася, — сказала девица, — но паспорт у меня есть, я просто светить им не хочу.
— Одно другого не легче, — вздохнул Феликс, и у него в душе создалось полное ощущение, что он теперь в ответе за неё. — Сам виноват, мы в ответе за тех, кого спасаем, — пробубнил он себе под нос, поднимаясь по ступенькам метро.
— Что? — переспросила Стася, не расслышав его вздохов.
— Ничего, — ответил Феликс. — У тебя образование есть?
— В смысле? — не поняла, при чём тут это, Стася.
— В прямом, не пугай меня, неужели 11 классов? — Феликс даже остановился и внимательней посмотрел на девушку, видимо, пытаясь разглядеть на лице проблески интеллекта.
— Я выпускница Кембриджа, если тебе это о чём-то говорит, — обиделась Стася.
— Ну слава богу, — выдохнул Феликс, — хотя по тебе так и не скажешь, — и не заметив её ещё более надутые в обиде губы, продолжил: — Есть у меня одна идея, сейчас всё расскажу, а выбирать уже тебе.
Глава 10Важно понять причину
У Зинки кошки скребли на душе, и она никак не могла понять почему. Возможно, от разрыва с Тимуром, которого она до сих пор очень сильно любила. Но он во Владивостоке, она в Калининграде, и хоть в начале отношений оба были уверены, что справятся, увы, не получилось.
Возможно, от странной компании, что собралась в этот раз, непонятная пока ей девчонка, которую притащил Феликс, стопроцентно подошла в группу. Зинка была уверена, что подойдёт приведённый ею вариант, парень, заканчивающий одновременно два института, но победила блондинка Феликса — девочка по имени Стася. По внешности её едва можно было отнести к разряду умников — почти ровесница Зинки, 22 года, большие голубые глаза, длинные волосы цвета блонд, заплетённые в хвост. А вот про её типичный наряд оверсайз Алексей, у которого была способность определять стоимость вещей на глаз, сразу сказал, девочка не простая, её одежда — как годовой бюджет среднестатистического учителя. Работа давно научила Зинаиду, что по внешности судить людей нельзя, по разговору, поведению, даже по тому, как человек молчит — можно, а вот по внешности нельзя.
Может быть, её беспокоил Алексей. Она никак не могла дать определение его нервозному поведению уже второй день. Он постоянно придирался к Феликсу, и в этот раз приведённая парнем Стася досконально изучалась им тоже, он задавал ей какие-то странные вопросы, вроде того, сколько она знает Феликса, словно он пытался уличить его во лжи. Сначала Зинка думала, что дело в Моте и Алексей просто ревнует, но потом отвергла эту мысль, так как ни она, ни Феликс не дали ни одного повода. Более того, они в последнее время почти не общались, ограничиваясь лишь кивками. Вообще, Феликс был каким-то равнодушным почти ко всему. Странно, но его глаза загорались только при названии маленького города в Калининградской области, куда они держат путь.
Возможно, беспокойство в душе было от ощущения, что кто-то ей манипулирует. Это мог быть только тот, кто хорошо знал и Зинку, и деда, но, к сожалению или к счастью, таких людей не было в принципе. Мама и папа так более и не появились в Москве после сжатой поездки на похороны деда, ограничивая свою родительскую любовь телефонным разговором раз в год. Обычно на заднем фоне трубили слоны или орали обезьяны, а мама через каждые пять секунд повторяла, что связь может прерваться, потому как они в джунглях, и то, что она её поймала, уже необыкновенная удача. Зинка простила их за предательство, за то, что бросили её тогда, двадцать лет назад, на деда и укатили в свою любимую жизнь — в вечную работу. Благодаря этой любви к работе сейчас они геологи с мировой репутацией и продолжают кочевать по миру, посвящая жизнь только ей. Она столько лет их ненавидела и презирала за это, столько лет ей было больно и горько, но сейчас Зина поняла, что она такая же, как они, что она тоже выбрала работу, а не села рядом с Тимуром в огромном доме у моря, чтоб с утра думать меню на день, а вечером — что надеть на шопинг в местный торговый центр. Ей была противна даже мысль, что она может стать этаким предметом интерьера для своего любимого, бесплатным приложением.
«Мы все на этой планете уникальные личности, — говорил ей дед, — все без исключения. Абсолютно каждый из нас может то, что не могут другие. Просто одни находят это в себе, а другие нет. Таких людей увидеть очень просто, они никого не копируют, ни за кем не повторяют. Они другие, потому что поняли главное, что они уникальны. Самое страшное в жизни — это профукать свою возможность быть в ней собой, быть тем, кем не может быть никто другой на планете Земля, никто, кроме единственного человека — тебя».
На ум пришло стихотворение, которое дед прочёл ей тогда:
Самое страшное в жизни что?
То, что возможно предательство?
Это всё чушь, забыл и всё:
Досадное обстоятельство.
Очень опасно в завтра жить?
Ждать постоянно чего-то?
Нет, и это можно простить,
Хотя так жить неохота.
Что же за страх? Это страх за жизнь?
Того, что она скоротечна?
Это ужасно, но как ни страшись,
Она всё равно конечна.