— И что их в этом окончательно убедило? — уточнила Зина.
— Они подняли завещание, и там без изменений, половина мне, а вторая половина делится на двоих детей. Почему они думают, что я могла убить столько людей просто ради денег? — как-то чересчур театрально воскликнула хозяйка дома.
— Наверное, потому что это сделала ты, — спокойно сказала некрасивая девушка с испепеляющим и тяжёлым взглядом. Зина сразу поняла, что это старшая дочь хозяина Люда. Она была чрезвычайно похожа на отца, с одним лишь отличием: он был красивым мужчиной, а она некрасивой женщиной. Нос, который на лице Даниила, судя по фото, что видела Зина, смотрелся вполне прилично, на лице же девушки выглядел вызывающе некрасиво. То же самое касалось и массивного, очень мужественного подбородка, который страшно портил женское лицо. Это была именно та некрасивость, которая притягивает как магнит взгляды людей, завораживая своей нестандартностью.
Кристина проигнорировала едкое высказывание и продолжила:
— Поэтому терять время на шпионские игры не получится, приступайте к расследованию. Найдите мне подонка, который лишил мужа и сейчас заставляет терпеть этот позор.
— Боже, какой пафос, — захохотала в голос дочь и стала ещё некрасивее.
Зина в этот момент подумала, каково это ей жить в одном доме с Кристиной, не с просто красивой женщиной, а с богиней.
— Кристи, кто эти люди, — спокойно сказал человек, сидевший за столом рядом с Людой, — и почему они должны что-то найти?
А это, видимо, муж резкой дамы подал голос, констатировала про себя Зина. Мужчина был красив, особенно на фоне своей жены. Насколько она помнила по документам, он был управляющим, правой рукой своего тестя.
— Это самое лучшее детективное агентство Москвы, мне пришлось приложить много усилий, чтоб уговорить их работать на нас, — ответила хозяйка дома и немного громче спросила: — Мы ведь все хотим, чтоб нашли настоящего убийцу родного нам человека, а не как это сделает наверняка полиция, посадят первого встречного.
— Ну не встречного, а первого, кому это было выгодно, то есть тебя, — снова захохотала Люда.
— Как вам не стыдно, — от возмущения Кристина даже встала, — у вас ещё и мать погибла, вы вдвойне должны желать возмездия подонку, что сотворил этот кошмар, и хотеть разобраться в ситуации, а вам ещё хватает наглости и сил язвить.
Вдруг парень, который до этого робко молчал, сказал:
— Я согласен.
Про себя высказав Кристине Важновой всё, что она думает о её решении их разоблачения, Зина вслух сказала:
— Вот и славно. Я так понимаю, прямых наследников сейчас трое. Жена и двое детей, Кристина согласна, один из детей тоже, значит, мы можем работать, у нас кворум. Для начала нам бы хотелось с вами поговорить со всеми по очереди. Поэтому, когда вы закончите ужинать, мы будем ждать вас в кабинете хозяина дома. Кто не придёт, что ж, ваше право, но вы дадите нам большой повод для подозрений.
И встав из-за стола, они с Алексеем покинули столовую под мёртвую тишину и негромкий стук бутылки о бокал, который издавал Давид, пополняя фужеры хозяев.
«Какой неуклюжий, — подумала Зина, — неуклюжий и очень красивый, неестественно красивый для своего возраста. Где же я его видела?»
В кабинет первым пришёл сын.
— Здравствуйте, — осторожно заглянул он, — можно? — спросил так, словно привык, что это помещение в доме запретная зона и входить туда можно только по приглашению. Да и вообще насколько была шумна и эмоциональна его сестра, настолько был испуган жизнью он.
— Зиновий Важнов, — представился молодой человек.
Парню было двадцать семь лет, он окончил местный педагогический институт и работал по профессии учителем истории в местной школе.
— Расскажите, какие отношения у вас были с родителями, — попросила его Зина. Алексей по-прежнему был немного рассеян и постоянно смотрел в телефон.
— Мои родители были тяжёлыми людьми, — осторожно начал Зиновий, будто боялся сказать лишнего. — Отец не любил, чтоб что-то было не так, как он задумал. Я очень хотел пойти в мореходку, но он запретил, сказал, что ему нужен сын, который будет знать историю не хуже, чем он, а возможно, и лучше, поэтому я пошёл в педагогический институт. В планах у меня было узнать всё, что просил отец, стать умным и начитанным историком и потом пойти покорять моря, но я держал обещания, а отец нет. Мама же всегда, даже после развода, была на стороне отца. Иногда мне казалось, что, если бы он приказал ей нас бросить в роддоме, она бы это сделала без труда. Да и вообще отец был одержим историей, в частности историей тамплиеров, тевтонских рыцарей и масонства вплоть до наших дней. Это была та тема, на которую было принято разговаривать вечерами у камина, а если кто-нибудь нашёл какой-то новый факт или новую версию, то этим можно было очень хорошо расположить отца к себе. Мы с Людкой росли в этих легендах, слушая разговоры родителей по вечерам. Сначала казалось, что они оба этим увлечены, но когда мы стали старше, то поняли, что мать делает это, чтоб расположить отца к себе, что ей это не только не интересно, но и противно. Однажды в детстве перед сном я попросил маму рассказать о Жаке де Моле, великом магистре тамплиеров. Лицо перекосило чувство брезгливости и ужаса. Сначала я не мог понять такой метаморфозы, но потом до меня дошло, она так отреагировала, потому что рядом не было отца.
— Почему вы не ушли с матерью в гостевой дом, когда они развелись? — спросила Зина.
— Потому что она сама меня попросила об этом, — спокойно ответил Зиновий. — Я предлагал, но она сказала, что наше присутствие в доме позволит ей иногда появляться там и видеть отца. Ей всегда был нужен только он, ничего не переменилось и после их развода. Отец тоже иногда очень нуждался в её обожании, в привычных разговорах, ведь Кристи никогда себя так не вела, поэтому время от времени он сам звал маму в дом и проводил с ней вечера, как раньше, как это было до развода.
— Как вы думаете, кто мог убить ваших родителей?
— Конечно Вячеслав, — так же спокойно, как рассказывал о неистовой любви матери к отцу, сообщил Зиновий, — муж Люды.
— С чего вы так решили?
— Неделю назад я приходил в офис, так вот они очень сильно там ругались, отец кричал, что, если бы Славик не был его зятем, он бы его уже давно стёр в пыль, — очень спокойно сказал Зиновий.
— А где вы были в день трагедии? — спросил Алексей.
— Дома, в своей комнате, — ответил он по-прежнему спокойно, — мне нездоровилось, поэтому я не пошёл на работу, взял отгул. Из комнаты я не выходил до вечера, пока не приехала полиция и не сообщила о трагедии в ресторане.
— Ну, если не считать случайности, — очень жеманно говорил пришедший после Вячеслав Дронов, — хотя, по моему мнению, это несчастный случай, то мог и Зина это сделать.
— Зина — это ваш свояк Зиновий Важнов? — уточнила у него Зинаида.
— Да, — кивнул головой Вячеслав. Вообще он был спокоен и даже несколько высокомерен, — у них с отцом давний конфликт. Этот додик мечтал о море, хотел купить корабль и организовывать туристические туры. Приносил отцу проекты, сметы и даже бизнес-план, а тот лишь хохотал ему в лицо и говорил, что, пока жив, не допустит, чтоб так бесполезно использовались его деньги.
— А на работе у вас не было никаких недопониманий с Даниилом Важновым? — спросила Зина и, чтоб не дать ему соврать, добавила: — Вот ваш свояк Зиновий слышал, как вы ругались.
Вячеслав покраснел, как помидор, натянуто улыбнулся и сказал:
— У нас не было никаких проблем, а этот щенок выдумывает всё, чтоб выгородить себя. Я могу и вам предоставить все документы для проверки, если вы не верите полиции, они нас проверили уже похлеще, чем налоговая.
— Где вы были в тот день? — спросил Алексей, видимо решив, что этим вопросом он полностью снимает с себя вину за столь пассивное поведение этим вечером.
— На работе, — быстро ответил Вячеслав, словно готовился к этому вопросу.
— Насколько я понимаю, ваш офис находится недалеко от ресторана «Цветик-семицветик», в пешей доступности.
— У нас тут всё в пешей доступности, — ответил Слава, покраснев от злости, — и дом, и офис, и, кстати, школа Зины вместе с салоном красоты Людмилы. Так хотел Даниил, он не любил тратить время на дорогу и почему-то решил, что мы все тоже. Он вообще считал своё мнение единственно верным. Столько раз я ему предлагал перенести главный офис в Калининград и переехать всем туда, но тесть был категоричен. Сам жил в этой дыре и нас заставлял. Говорил, мол, маленькие города не съедают бесполезно время, но мне кажется, это всё ерунда, на то была другая причина.
— Какая? — уточнил Алексей.
— Понятия не имею, — сказал он и замкнулся, показывая тем самым, что не хочет больше разговаривать.
— Если вы найдёте убийцу, — Люда Важнова была следующей посетительницей кабинета и разговаривала с ними очень надменно, — я сама заплачу вам сколько надо. Только найдите правильного убийцу.
— А кто, по-вашему, правильный убийца? — поинтересовалась Зина. Ей не нравилась эта семья, от общения с ними хотелось помыться.
— Не цепляйтесь к словам, — резко прервала она Зину, — правильный это тот, кто убил.
— А как вы думаете, кого хотели убить из четверых?
— Конечно отца, — хмыкнула Люда презрительно, — он единственный из них был личностью, единственный, кто говорил людям правду. Мать — его безвольная тень, ничего не достигла, а под конец жизни он же её и пинком под зад. Что вы на меня так смотрите? — ухмыльнулась Люда. — Да, я не любила мать, а за что её было любить? Жалкая женщина, готовая положить на алтарь своей любви всё, даже детей. Она была сумасшедшей, а знаете, с такой матерью очень трудно жить.
— Ну а остальные? — Зинка знала, что такое обида на мать. Её родители уехали, когда ей было три, и она видела их только на фотографиях. Очень редко, раз в год, они прилетали на пару дней, не проявляя ни грамма нежности и любви к маленькой дочке, и вновь улетали в свои экспедиции. Деду было трудно заменить ей родителей, но он очень старался. Садил перед собой, наливал горячий чай и говорил: ну что, друг мой Зинка, будем жить, и солнечно улыбался одними глазами, как умел только он. Возможно, именно благодаря деду она их не ненавидит, возможно, ей повезло больше, чем Люде и Зиновию Важновым. Но всё равно, даже понимая этих двух людей с большими детскими комплексами, она не могла принять их жестокости.