— С чего ты решила, что нашла нужный тебе колодец? — спросил Эндрю, рассматривая на фотографии крестраж.
— Тут написано, — просто сказала Мира, — что этот колодец, который давал напиться рыцарям перед походом. А именно из этого замка уходили рыцари в свой последний поход, а старый колодец, он вон там, за забором, — показала она рукой в окно.
— Что ты там увидела? — спросила Зинка, рассматривая каменный колодец в окно.
— Он просто полон воды, — ответила Мира, — в него никак не спуститься.
— А дальше?
— Дальше я перестала сюда ходить, но мне позвонил мужчина и назначил встречу. Сказал, что хочет рассказать про колодец.
— И ты пошла, после всего, после угроз? — удивилась Мотя.
— Вы немного не понимаете, — усмехнулась Мира. — Мы, люди, живущие тайнами истории, одержимы, у меня зуд начинается, когда я только подумаю, что тайна где-то совсем рядом, что я могу её разгадать.
— Ну и что дала эта встреча?
— Ничего, — сказала Мира. — Я должна была стоять на перекрёстке у старой телефонной будки, которую сейчас переделали в местную достопримечательность. Ко мне подошла бабулька, попросила купить ей батон в булочной на другой стороне улице. Ей не хотелось переходить самой дорогу, там движение быстрое и пешеходный переход очень опасный. Естественно, я согласилась, но когда вернулась, бабулька уже лежала на асфальте с пробитой головой. Её убила часть лепнины с крыши, как потом сказали полицейские, она отвалилась от старости. Опережая ваш вопрос о похожести, скажу, что у нас с ней были одинаковые по цвету береты — ярко-голубые. Я очень испугалась, слишком много было совпадений, поэтому позвонила своему другу детства. Он сейчас занимает большую должность в администрации города, хотела спросить совета, именно с ним я встречалась в «Цветике-семицветике».
— Очень странно и очень удачно все те, кто был, как мы сейчас понимаем, посвящён в эту тайну, оказались в одном месте, — рассуждал Алексей. — А кто предложил встретиться в кафе?
— Денис, — просто ответила она. — Вы что, думаете, это он? Глупости, я знаю его с детства, да и он не знает никого из Важновых, и о тайне, и о крестраже ему ничего не говорила. Я жива только благодаря Денису, это он быстро вызвал скорую, и меня откачали.
— А что за реликвия прячется в колодце? — спросила Стася, вступив наконец в разговор. Словно это было единственное, что ей сейчас было непонятно. Странно, но она не рыдала, не билась в истерике и не пыталась кинуться на шею к вернувшейся в жизнь матери, она просто словно замёрзла.
— Точно не знаю, уже ничего не знаю, — поправилась Мира, — ещё бы месяц назад я с уверенностью рассказала вам эту историю, так словно охраняла её лично, но сейчас всё смешалось. Поэтому только гипотеза, предположительно там Ковчег Завета.
— Ковчег Завета, — произнесла по слогам Стася, — что-то знакомое, но никак не могу вспомнить.
— О, Ковчег Завета — это материальное свидетельство договора между Всевышним и людьми. Уникальный мост, связывающий мироздание с человеком, небесный Абсолют с земным Хаосом, — со знанием дела сказал Алексей.
— Совершенно верно, — уже немного веселее поддержала его Мира, будто погрузившись в родную стихию. — Ковчег выглядит как ларец примерно 60 на 60 на 110. — Она не только указала размеры, но и показала руками его объёмы. — На его крышке стоят на коленях херувимы с распростёртыми вверх крыльями, а лицами обращены друг к другу. Внутри ларца хранятся скрижали, на которых были нанесены десять заповедей, пять человека перед Всевышним и пять обязанностей людей друг перед другом.
— Бесценная, предполагаю, вещь, — ухмыльнулся Феликс.
— Ты даже не представляешь, насколько, — согласился Алексей, — хотя сколько бы он ни стоил, всё это ничто по сравнению со значением ковчега как инструмента власти. Есть такая легенда, что через него можно напрямую обратиться к Всевышнему, получив ответ в сиянии между крыльями херувимов. Он допускал к себе только избранных, любого другого убивал. Считалось, что с его помощью можно манипулировать целыми странами и народами. Это такая ценность, которую и сравнить-то не с чем, разве только с такой же мифической чашей Грааля.
— Ну и наконец, — подытожила Мира, — Ковчег Завета обладает сказочной научной ценностью.
— А ведь в семье Важновых, — словно вспомнив что-то, сказала Зинка, — абсолютно все были в курсе папиного и маминого пристрастия к сокровищам и тамплиерам, и сын, и дочь, и вдова.
— И ненормальный дед, хотя, возможно, он просто хочет выглядеть таковым, — добавил Алексей.
— Нехиленький расклад, — согласился Феликс, — только, знаете, пока мы с вами решаем, кто злодей, у нас жив последний член «компании лучших друзей» Марк Рейлих, и если кто-то решил убить всех, то он в жуткой опасности.
— Скорее всего, он и есть пятый гость, который не пришёл в ресторан и жив лишь потому, что был в реанимации, — согласился Алексей. Он рассказал Зинке про шантаж, и ему сразу стало легче, вновь начав работать как раньше.
— Хотя его попадание в больницу в свете последних событий выглядит подозрительно, — подключился Эндрю.
— Матильда, — обратилась Зинка к подруге, — разузнай у нашего полицейского об алиби каждого домочадца, чтоб мы не тратили на это время.
— А если откажет? — засомневалась Мотя.
— Подключи свою фантазию, наври, припугни, заинтересуй, — нервничала девушка, ей не хотелось отвлекаться на такие мелочи.
— Это ты, конечно, шеф, не подумав сказала, — закачал головой Феликс, — ты Матильде прямо карт-бланш дала. Сейчас даже мне стало жаль полицейского.
— Смотрите, ребята, тут ещё одно стихотворение в таком же стиле, на салфетке написано, — сказала Мира.
— Сонета купит любовь,
К Берендею вернётся вера.
Почему же так стынет кровь?
Ощущается месть Тамплиера.
— Как скрижаль попал к ним, если Тамплиер его спрятал ещё тогда, много лет назад, и чью месть так боялась Варвара Важнова, — проговорила вслух Зинка, выводя в блокноте стрелки, — ведь Тамплиера они убили ещё тридцать лет назад.
Глава 27Чужие тайны
Зинка зашла в кабинет Даниила Важнова в его офисе, нагруженная мыслями, как повариха килограммами жира, основательно и, похоже, надолго. Она чувствовала, что истина где-то рядом, на поверхности, что расследование порхает, как мотылёк в небе, не давая ухватиться за неё. Вообще-то Зина была не логик и сведением всех данных к результату должен заниматься Алексей, но ему до некоторых пор было не до того. Всё-таки светлой должна быть голова, чтоб рождать открытия. Зинка же была по натуре универсал, способный заменить любого человека в группе, но, как и дед в своих исследованиях, так и она очень не любили подобных людей. Не будучи кем-то конкретно, они могли подвести в самый последний момент, став вместо порученного им администратора, например, эмпатом и поломать весь ход миссии. Вот как это, к примеру, чуть не сделал Феликс, являющийся не только вором, но по совместительству логиком. Вообще разговор втроём, Алексей, Феликс и Зинка, на улице возле дома оставил тоже неоднозначные ощущения.
— Значит так, — сказала Зина, уже привыкшая командовать взрослыми мужчинами, а они почему-то все очень быстро принимали её управление ими, — сейчас говорим по факту и только правду, — обратилась она к Феликсу. — Кто ты, зачем к нам затесался и почему господа с плохой репутацией ООО «Хозяева жизни» тобой интересуются?
Феликс знал, что этот момент придёт, и всё же был не готов.
— Это долгий разговор, — сказал он, ёжась на весеннем ветру, просто чтоб потянуть время и решить, что он будет говорить, а что нет.
— А ты постарайся, — очень спокойно, но твёрдо сказала Зина, — у тебя есть пять минут. Если ты сейчас будешь неубедительный, то мы разорвём с тобой контракт в одностороннем порядке и даже не купим билет до Москвы.
— Жёстко, — ухмыльнулся Феликс, — тогда и я ставлю вам условия. Говорю один раз и оправдываться не буду, не поверите — ваше право.
— Договорились, — согласилась Зинка. Алексей же стоял молча, словно это была дуэль двух людей и ему не было там места.
— Вы знаете про алмаз Великий Шива? — спросил Феликс.
— Ну, что-то слышала, — ответила за всех Зинка, — изначально служил глазом у статуи индийского божества многорукого Шивы. Но ведь он пропал довольно давно, веке в девятнадцатом, и если меня не подводит память, кроваво.
— А вы, шеф, неплохо осведомлены, — засмеялся Феликс.
— Я неплохо образована, — поправила его Зинка.
— Ну так вот, этот камень 489 карат считался одним из самых больших алмазов Индии. Он имел нежно-голубой цвет и последний раз всплывал во Франции, когда один из наших мигрантов в 18-м году купил его на аукционе в Париже.
— Пять минут, — напомнила Зинка, улыбаясь, и постучала по своим часам.
— У меня в цирке был закадычный друг Севка. Обычно не дружат из разных кланов. Ну, — пояснил Феликс, — гимнасты не дружат с фокусниками, а он был верхний, так называют гимнастов, работающих на высоте, или тех, кто опирается на нижнего. Севка был изгоем даже среди своих. Почти все гимнасты в цирке были «опилочные», ну то есть цирковые дети, которые с молоком матери впитали то, что они особенные. Такие не любят чужих. Севка же пришёл из училища, маленький, лёгкий, юркий, такого артиста очень не хватало для номера, поэтому его взяли в цирк, а в семью вот не приняли. Я пожалел его, потому что тоже был таким же чужаком. С десяти лет я почти жил там, и запрет посещать его у моего дяди считался наказанием, которое практиковалась очень редко, но своим так и не стал. Родители мои были не циркачи, а дядя для цирка слишком дальнее родство.
— Феликс, сократите, пожалуйста, ваш рассказ, — попросила Зинка, — у нас три дня прошло, а в копилке из найденного только убийства тридцатилетней давности.
— Но это важно для понимания! — шутя возмутился Феликс. — Вы обещали не перебивать.