— Да и вообще он парень хороший, — согласилась Зинка, продолжая перебирать струны.
— Ну и на мать посмотрю, какая она, я ведь её настоящую совсем не помню, — сказала Стася.
— Ну если что, звони, приеду, хорошему парню Зиновию уши-то поотрываю, — пошутил Феликс, — помни, у тебя теперь есть брат.
— Как трогательно, — улыбаясь, сказала Зинка, — прям сейчас порвёт от милоты.
— Да, я такой, — махнул головой Феликс, — я ещё плюшевых мишек собираю, — добавил он, и они расхохотались.
— Слушайте, — сказала Стася, перестав смеяться, — вот я всё думаю, где могла спрятать кольцо и крестраж Варвара Важнова.
— Ну и где же? — поинтересовалась Зинка.
— Вот смотрите, она без ума от своего мужа и хочет сделать ему сюрприз. У нас в доме обычно за такими картинами или сейф, или бар, — рассуждала Стася и указала на очередной портрет Жака де Моле. — Вот мне кажется, что было бы очень красиво, если бы они после помолвки вернулись сюда, она открыла эту картину, а там — бутылка шампанского в ведёрке со льдом, два бокала и крестраж с кольцом.
Все внимательно посмотрели на картину и очень явственно это себе представили.
— Конечно, — поддержал версию Феликс, — зачем ей было везти вещи в ресторан, ей необходимо заманить его к себе домой.
— Открывай, — скомандовала Зинка Феликсу, сама не веря в удачу.
— Почему я? — возмутился тот.
Стася молча встала и потянула картину, она легко поддалась, и дверка открыла красивый бар, полный разных напитков. На одной из полок стояло шампанское в ведёрке и два бокала, а позади них лежали реликвии, за которые убивают: красивейшее кольцо с херувимами и крестраж.
— Ну, Стасян, ты даёшь! — восхитился Феликс, аж подпрыгнув на месте. Зинка и вовсе сидела замерев, не в силах принять происходящее. — Как ты догадалась?
— Я просто подумала как влюблённая женщина, как очень влюблённая женщина, — ответила довольная Стася, перенеся из бара на столик свою находку.
— Ну, за это надо выпить, — предложил Феликс, разливая вино по бокалам.
— Ребята, не спите? — услышали они голос и обернулись, у дверей гостиной стояла Мира.
— Собрание возобновляется, — пошутил Феликс. — Вот смотри, Стася нашла кольцо и крестраж.
— Что? — почти крикнула Мира, и все зашикали на неё. — Это же фантастика, — снова перейдя на полушёпот, сказала она и схватила находки, начав их рассматривать.
— Согласен, за то и пьём, — подал и ей бокал Феликс.
— А я поняла, где колодец, — виновато сказала она.
— Что за вино мы сегодня пьём? — посмотрел на этикетку Феликс. — Как-то резко все прозрели, надо запомнить марку.
— Просто я лежала и думала, если это действительно масоны и тамплиеры, при чём тут тогда этот замок и обычный колодец, — Мира говорила исключительно Зинке, словно выделила её как старшую в этой компании, — и вспомнила, что есть такая Кинта да Регалейра, тайная обитель масонов под Лиссабоном. Я была там однажды, отдыхая в Португалии.
— Как хорошо у нас живут музейные работники, по миру путешествуют, а ещё жалуются, что страна бедствует, — вставил Феликс, и его интонация была наполнена скептицизмом.
— Именно там я видела колодец посвящения, это подземная башня глубиной 27 метров. Поросшая мхом каменная лестница спиралью уходит по её стенкам вглубь. Это здание словно усеяно символами масонов и тамплиеров. Например, девять пролётов символизируют Чистилище, семь уровней напрямую связаны с семью смертными грехами. В каждом пролёте одинаковое количество ступеней, их пятнадцать. На дне этого странного колодца или подземной башни красуется восьмиконечная звезда, в которую вписан герб тамплиеров.
— Но ты же говорила, что на стрелке написано, что из этого колодца пили рыцари перед боем, — возразил Феликс, — тут что-то не так, что они могли пить из башни.
— Они наполнялись верой и святой благостью, — сказала Мира, — и это ближе к истине, я даже сомневалась, думая, при чём тут вода, а оказывается, речь идёт о вере, и вот это ближе к традициям масонства.
— Ты думаешь, такая же башня построена и где-то здесь? — спросила Зинка.
— В Кинта да Регайлера в колодец посвящения можно было попасть по подземному тоннелю, ведущему из крипты.
— Жалко у нас нет крипты, — шутя, вздохнул Феликс.
— Есть, — снова не справившись с эмоциями, выкрикнула Мира и, опомнившись, прикрыла рот рукой. — За этим замком в пятидесяти метрах есть старая крипта, которая осталась от собора.
— А что вообще такое крипта? — уточнила Стася.
— Умника я, конечно, привёл знатного, как её программа-то не забраковала, — засмеялся Феликс, — даже я это знаю.
— Крипта — это помещение под собором, — пояснила Зинка, — но как оно сохранилось, а собор нет?
— В сорок пятом туда попала бомба, и собор был очень разрушен, тогда наши союзники очень сильно бомбили эти края и не жалели ничего, даже памятники культуры, — стала рассказывать Мира. — В советское время его, естественно, восстанавливать никто не стал, а голодный народ растащил всё по кирпичику. Когда пришли девяностые с их новым веяньем и модой на веру, восстанавливать было уже нечего. Поэтому просто над криптой поставили небольшую часовню, чтоб прикрыть память усопших. В этой крипте под могильными плитами покоятся великие рыцари Тевтонского ордена.
— То есть ты сейчас, в час ночи, — уточнил Феликс поражённо, — предлагаешь пойти прогуляться на старое кладбище, чтоб внимательно посмотреть, нет ли в нём подземного хода?
— Да, — сказала радостно Мира, натягивая пальто на пижаму.
— Я не пойду, — сказал Феликс, — я мертвецов боюсь.
— Сиди и умирай от любопытства, — сказала Стася, натягивая свою куртку.
— Ну или от угрызения совести от того, что с нами что-то произошло, — поддержала её Зинка, убирая в карман найденные артефакты.
— Шеф, — заупрямился он, — ну ты-то куда? Ладно одна поехавшая, а другая глупая.
— Ты что-то хотел мне сказать, — напомнила Зина, глядя ему в глаза, — самое время.
— Ну ладно, — согласился Феликс, — но если я там упаду в обморок, потащите меня на себе, а я жутко тяжёлый.
По дороге к часовне решили фонарики не включать, чтоб не привлекать к себе внимание. На двери крипты их встретил большой замок.
— Ну вот, — сказал с облегчением Феликс, — я говорил, дурная идея. Придём завтра, когда здесь будут служители, и всё хорошенько осмотрим.
— Ага, — тихо сказала Зинка, рассматривая замок, — так они и дали тебе всё хорошенько рассмотреть. Феликс, — вдруг вспомнила она, — ты же фокусник, для тебя такие замки должны быть семечками.
— Вы что, церковь мне предлагаете вскрыть? — изумился он.
— Ну не церковь, а часовню, — поправила его Стася, в которой проснулся авантюризм, так долго не находивший выхода, — не преувеличивай своё моральное падение, а мы никому не скажем, правда, девочки? — Те синхронно закивали головами.
— Вы не скажете, — продолжал возмущаться Феликс, — а он-то всё видит, с ним вы тоже договоритесь? — на этих словах он усердно тыкал пальцем в тёмное звёздное небо.
— Он поймёт, что на благое дело, — сказала Зинка, — я уверена.
— Точно? — уточнил Феликс.
— Почти на сто процентов, — она уверенно махнула головой и, вытащив из Стасиной шишки шпильку, протянула её Феликсу, — дерзай, я подмерзаю.
— Дерзай, подмерзаю, — бубнил себе под нос Феликс, возясь с замком, — можно подумать, там будет теплее.
Теплее действительно не было, в маленькой часовне было так же холодно, как на улице. Мира, видимо, бывавшая здесь не раз, повела их сразу в крипту. Вот где был настоящий холод, он мгновенно залез под куртки и пальто, даже не давая поздним посетителям привыкнуть к нему.
— Ну и где подземный ход? — в отличие от других, Феликс не ходил по небольшой крипте, а стоял у дверей, видимо, чтоб успеть выскочить при появлении мертвеца.
— Думаю, под могильной плитой, — сказала серьёзно Мира, — это был один из известных способов замаскировать тайный ход. Девочки, читайте мне имена и фамилии, написанные на них, возможно, я что-то пойму.
Три телефонных фонарика заскакали по плитам.
— Альбрехт Кеттлер, — первой прочитала Стася на плите.
— Готтхард Ливендау, — прокричала следом Зинка.
— Рудольф Бранденбургский, — вторила ей вновь Станислава.
— Вам не кажется, что ваша перекличка жутковата? — вставил своё мнение Феликс, продолжая маячить у входа. — Такое чувство, что они сейчас вам ответят «здесь», — но его никто не слушал.
— А здесь только имя, — сказала Зинка, — Доминик и что-то ещё написано по-французски.
— Мануэль… — продолжала Стася, но Мира её оборвала.
— Стоп, — крикнула и подбежала к Зинке, — стоп, где это Доминик?
— Вот, — Зинка показала на большую могильную плиту. На ней и правда красовалось лишь имя. Но зато, в отличие от других, внизу плиты была написана ещё одна строка.
— Доминик — это французское имя, которое обозначает «принадлежащий Богу», то, что мы ищем, и есть собственность Бога. Прочитать бы эту строку, надо поймать интернет, чтоб перевести, — засуетилась Мира.
— Здесь написано, — очень важно, понимая, что сейчас всех удивляет, сказала Стася, — дословно: вам не кажется, что в Париже стало как-то шумно.
— А ты говорил, у нас плохой умник, — засмеялась Зинка, обращаясь к Феликсу, — у нас такой умник, всем умникам умник.
— Сам в шоке, — довольно улыбнулся Феликс, как улыбаются родители, видя успех своих детей.
— Так, — Мира продолжала рассматривать плиту, не обращая внимания на их весёлый трёп, — если мы берём версию, что это ход в колодец, то давайте все вместе рассмотрим её.
— Знаешь, Мира, не на раскопках, у нас нет времени, давай просто её сдвинем, — предложила Зинка.
— Ага, — возмутился Феликс, — а если она ошиблась и там доблестный воин покоится? Мне почему-то кажется, что это вторжение в личную жизнь ему не очень понравится.
— Нет, — сказала Мира, — ни в коем случае нельзя ломать. Если это строили масоны, то я уверена, на случай взлома предусмотрена блокировка.