— А чем их Долина-то не устроила? — не отрываясь от руля, удивленно протянул Денис. Точно так, как и она сама когда-то.
Кира не верила ушам своим. Получается, Денис тоже уверен, что эту песню исполняет Лариса Долина. А это означает, что никакая она, Кира, не сумасшедшая! По двое с ума не сходят.
— Ты слышал, что «Погоду» поет не Пугачева, а Долина? — дрогнувшим голосом спросила она, не сводя с него глаз. Руки непроизвольно сжались в замок.
Денис обернулся к Кире, и что-то промелькнуло в его взгляде.
— Слышал. Она всегда ее пела.
— Ответь мне еще на один вопрос. Только не удивляйся. Скажи мне, кто играет с Барбарой Брыльской в «Иронии судьбы»?
— Мягков,— осторожно сказал Денис после небольшой паузы.
Кира даже засмеялась от облегчения.
— А мне уже казалось, что я единственная на свете, кто так думает.
Денис плавно вывернул руль и притормозил у обочины. Повернулся к Кире всем корпусом и сказал:
— Мне кажется, нам стоит поговорить.
— Это точно,— выдохнула она.
Первой стала исповедоваться Кира. Ей было уже не привыкать: она рассказывала о своих мытарствах в третий раз.
— Короче, сегодня я собиралась попросить Бориса Аркадьевича направить меня к психиатру — других вариантов не было,— закончила она.
— Думаю, в дурдом нам с тобой пока рановато,— задумчиво протянул Денис и рассказал Кире о себе.
В его случае все было примерно так же. Поначалу вроде бы чушь какая-то. Выяснилось, что у них новые соседи. Незнакомые люди, которых Дэн в глаза не видел. Только вот они его, почему-то, прекрасно знали. Он рассказал об этом жене Алисе, а та, по выражению Дениса, «глаза на него положила» от удивления: да Звонаревы тут уже больше двух лет живут!
Ну, живут и живут. На здоровье, решил Денис. У него работа, бизнес, проблем море. Не мудрено, что не знает соседей в лицо. Все не упомнишь. Следующий тревожный звоночек прозвучал в день рождения Алисы – первого октября. Они собирались идти в ресторан, дочку Леночку жена должна была отвезти к теще.
Денис вернулся пораньше домой, открыл дверь — жена уже ждала в прихожей. Красивая, яркая, как всегда, — он сразу даже не понял, в чем дело. А когда сообразил — так и ахнул: еще утром у Алисы были роскошные длинные темные волосы. Не крашеные – это он знал точно. Жена данным фактом гордилась, упоминала к месту и не к месту, что у нее «все натуральное, даже цвет волос». Теперь Алиса была коротко стриженной блондинкой.
Потрясенный такой кардинальной сменой имиджа, Денис стал расспрашивать Алису, что это она с собой сделала и, главное, зачем?! Могла бы, в конце концов, и предупредить. Но та не желала его понимать: по словам Алисы выходило, что так она выглядит чуть ли не с момента окончания школы. И раньше его все устраивало! Они сильно поругались, и даже ужин в ресторане и серьги с бриллиантами ничего не изменили.
Дней через десять накатила целая волна перемен. Касались они Дениной любимой работы. Возможно, были и вещи, подобные тем, что подмечала Кира, — актеры, песни, фильмы. Но на это Денис внимания не обращал: телевизор практически не смотрел, радио не слушал. А если и слушал, то не вслушивался. Тем более — теперь, когда в офисе стало твориться невесть что.
Денис Грачев был владельцем типографии. Бизнес его начался с пары принтеров, на которых он собственноручно печатал визитки, фотографии и буклеты. Денис зарегистрировал ИП (в то время ЧП) на свой страх и риск, имея весьма приблизительное понятие о печатном деле. Первое время не вылезал из долгов, выживал, как мог, несколько раз собирался плюнуть, бросить все и просто устроиться на работу. Но передумывал и продолжал барахтаться дальше.
Теперь, несколько лет спустя, «Грач», как не мудрствуя лукаво назвал Денис свое детище, выпускал и книги, и журналы, и брошюры, и газеты, и еще много чего. В заказчиках недостатка не было, работой типография всегда была завалена на квартал вперед.
И вот теперь в своей собственной фирме, созданной после долгой череды взлетов и падений, разочарований, проб, ошибок, где все было знакомо и известно до малейшей детали, он вдруг стал ощущать себя незнакомцем. Случайно зашедшим человеком. На рабочих местах вдруг оказывались чужие ему люди. Фирма проводила сделки с партнерами, о которых он не имел ни малейшего понятия. Подписывались договоры, решались вопросы, поднимались проблемы — а он, хозяин всего этого, раз за разом оказывался не в курсе дела!
Но что самое непонятное, договоры и сделки были давно запланированными — причем им же самим! А все сотрудники, даже те, о существовании которых он и не подозревал, охотно признавали его, Дениса Николаевича, начальником. Они здоровались с ним, улыбались, спрашивали совета, отчитывались о проделанной работе – и все это с совершенно естественным видом! Куда подевались те, кого он лично принимал на работу, Денис не понимал. А эти, новенькие, вели себя так, словно работали здесь годами. И ни у кого это не вызывало удивления: все сотрудники общались, как давно знакомые люди.
Денис запросил в отделе кадров сведения обо всех назначениях и увольнениях персонала за последнее время. Кадровичка — слава богу, известная ему Ася Васильевна — посмотрела удивленно, но все, что надо, принесла. Он быстро понял причину ее удивления: их небольшой коллектив оставался неизменным уже три года. Никого не принимали и не увольняли. Денис быстро просмотрел личные дела всех тридцати сотрудников: под каждым приказом о приеме на работу красовалась его собственная подпись. Безошибочно узнаваемая.
Постепенно Денис стал опасаться появляться в родной типографии. Ему было страшно подписывать документы и разговаривать с людьми. Он боялся сказать или сделать что-то не то и не так, оказаться посмешищем, подвести людей, развалить дело.
Чтобы подавить липкий тошнотворный страх, Денис начал вечерами пить. Приходил домой и брался за бутылку. Дочка Леночка боялась пьяного папу — непредсказуемого, резкого, раздражительного, с тяжелым взглядом мерклых глаз. Конфликты с женой стали привычным делом. К моменту, когда позвонила Кира, чтобы сообщить о смерти Лени, Денис и сам был на грани.
Алиса не узнавала в затравленном, издерганном, измученном человеке своего обычно уверенного в себе, успешного мужа. Сама она не принадлежала к числу женщин, способных останавливать коней, входить в горящие строения и выносить на своих плечах все проблемы, в том числе и мужнино пьянство. Наоборот, это Алисе требовалась опора в жизни — и он ей эту опору дал. С Денисом она привыкла к безбедной и красивой жизни. Он все знал, решал, улаживал, позволяя ей делать то, что нравится. Некстати обнаружившаяся слабость мужа поставила Алису в тупик. Помочь ему она не могла, терпеть не желала, и поэтому злилась.
Смерть институтского друга отрезвила Дениса. Привела в чувство. Он взял себя в руки, бросил пить. Слетал на недельку в Испанию — очень уж любил там бывать. Алису с собой не взял, хотя она и просилась. Он вообще сильно разочаровался в своем браке.
Ведь брак — это что? Это союз. В идеале — союз любящих, уважающих друг друга людей. В этом слиянии человек должен черпать силы, обретать помощь в трудные минуты. Алиса же, как выяснилось, заключала однобокий брак: она готовилась быть вместе только в радости, здравии и богатстве. С ее стороны ни разу не прозвучало простого и естественного вопроса: милый, что случилось? Что с тобой происходит? И этой черствости, нежелания не то, что помочь, но хотя бы понять, Денис жене простить не мог.
Вернулся он из Испании почти прежним: собранным, сильным, уверенным. И, главное, полным решимости выяснить, что происходит. Но почему-то все внезапно прекратилось. Больше жизнь не преподносила никаких сюрпризов. Постепенно Денис привык к незнакомцам в типографии, вошел в курс всех проектов и проблем, разобрался с договорами и партнерами. Прошли новогодние праздники, потянулись январские будни — все было нормально.
О том, что же с ним происходило раньше, Денис пытался не вспоминать. И даже вопросов себе не задавал. С женой старался общаться, как раньше. Ради дочери. Прошло около месяца тишины и покоя. А вчера Денис вернулся с работы домой и не узнал свою квартиру. В прямом смысле слова.
Все было другое, даже входная дверь. Стены, полы, потолки, мебель, люстры, сантехника — ни единой знакомой детали! К тому же многое из того, что он, по словам жены, выбрал сам, вообще не соответствовало его вкусам. Денис даже не находил это красивым или удобным.
Он никогда не поставил бы в свой кабинет этот громоздкий старинный письменный стол, потому что твердо считал: место антиквариата — в музее. Фиолетовый цвет плитки в ванной нагонял на него тоску. Денис терпеть не мог горизонтальные жалюзи — неуместный, по его мнению, офисный штрих в общей картине домашнего уюта. И никогда не повесил бы их в спальне.
Куда-то делись его любимые книги и портрет мамы с папой, написанный давным-давно двоюродной сестрой-художницей. Пропал привезенный из Франции светильник с зеленоватым абажуром. Зато откуда-то взялись крошечные чашечки вместо объемных солидных кружек, столовый сервиз в японском стиле и наливные полы.
Против полов он, собственно, ничего не имел, но ведь чтобы их сделать, потребовалась бы уйма времени. Для того чтобы превратить привычную квартиру в эту игрушечную табакерку, понадобились бы недели и даже месяцы! А он только утром видел свой дом совсем другим.
На этот раз он не стал демонстрировать Алисе своего, мягко говоря, удивления переменами. Плавали, знаем! Денис даже сделал мужественную попытку поужинать, но есть не хотелось категорически. Испугавшись, что его вырвет, Дэн оставил надувшуюся Алису убирать со стола почти нетронутые тарелки и сказал, что хочет принять душ. Повернул краны, разделся, щедро плеснул пену для ванны из красивой бутылочки, лег в ароматную горячую воду. Вглядываясь невидящими глазами в свирепое буйство сиреневых оттенков, Денис решил, что ему пора показаться врачам. Дальше так продолжаться не может: скорее всего, чт