Рендер переодел меня.
Вместо комбинезона Смотрителя, который за сегодняшнее утро я прокляла уже бесчисленное множество раз, на мне голубое платье непривычного покроя.
Что-то легко касается моего плеча. Я вздрагиваю, ночной кошмар тут же встает перед глазами, но на плече ничего нет, никакой кипящей крови. Я оборачиваюсь – позади тоже пусто. Только коридор. И тут я понимаю, что это было.
Мне казалось, что гостиница гигантская, потому что за прошедший час я встретила только одного курсанта. А нас здесь около пяти десятков. «Хороший Дирижер может сделать так, что внутри рендера вам покажется, что у Большого зала нет пределов», – сказал Нестор, и теперь я понимаю, что это действительно так. Я улыбаюсь, подумав: вполне возможно, все мы ходим по одному этажу и просто не видим друг друга.
– Время вышло, – слышу я громкий голос Нестора. – А сейчас лучше зажмуриться – это облегчит выход из рендера.
Следую его совету и, закрыв глаза, чувствую, как пол подо мной гудит, опускаясь вниз. Открыв глаза, я снова вижу стены Большого зала. Он еще не принял прежний вид полностью – и то, что успеваю увидеть, поражает воображение. Затем, когда пол выравнивается, Нестор выходит из куба и просит всех спрятать визоры в футляры и сложить их в ящик на стене.
Над этим ящиком висит схема уровней Корпуса, и я рассматриваю ее, мысленно сопоставляя с той, что увидела в столовой. Нужно запомнить дорогу сюда, ведь без помощи Берта я вряд ли в следующий раз найду это место. Рядом со схемой – расписание тренировок в Зале. Пытаюсь в нем разобраться, но понимаю, что даже не знаю, как называется мой отряд.
– Ищи по имени капрала.
Я вздрагиваю, услышав голос за спиной. Я не слышала, как Нестор подошел – ему удалось застать меня врасплох. Опять. Но его совет помогает. Я изучаю свое расписание, затылком чувствуя пристальный взгляд. Наконец это надоедает, и я поворачиваюсь к Нестору.
– Спасибо за совет, командор, – говорю я с вежливой улыбкой.
– Не думал, что однажды увижу тебя среди курсантов. – Мне кажется, или в его голосе сейчас звучит удивление? Моя вежливая улыбка грозит превратиться в кривую гримасу. Конечно же, он удивлен. Ведь ему почти удалось отговорить Солару брать меня в отряд. – И как первые впечатления? – интересуется он, сунув руки в карманы. – Непривычно, наверное, после уровня Смотрителей? – В его голосе не слышно иронии, но мне все равно кажется, что он надо мной подшучивает.
– Привыкну, – сдержанно отвечаю я и возвращаюсь к расписанию.
За спиной звучит смешок – кажется, Нестор не собирается уходить. Вновь повернувшись к нему, осведомляюсь:
– Вы что-то хотели, командор?
В ответ получаю лишь странную улыбку. Помедлив, Нестор протягивает мне футляр:
– Ты не вернула наушники.
Мне становится неловко. Я действительно забыла про наушники – их совсем не чувствуешь. Кивнув, поспешно вынимаю их и кладу в футляр, избегая взгляда Нестора. Захлопнув футляр, он поворачивается, намереваясь уйти, и я с облегчением перевожу дыхание – но тут он оборачивается ко мне, словно что-то только что пришло ему в голову.
– Думаю, в Корпусе найдется применение твоим увлечениям, – говорит он и уходит.
Я застываю на месте, наверняка с нелепым выражением лица.
Нестор… только что мне подмигнул?
Во время собеседования он ни словом, ни жестом не показал, что помнит меня. Может, я разучилась читать лица? Я была уверена, что он меня не узнал, я видела это – но только что Нестор подтвердил обратное. Он даже вспомнил фразу, произнесенную мной тогда. Он пришел на помощь мне в Архиве, потом чуть было не сделал так, что я не попала в Корпус, – и теперь он снова на моей стороне?
Я окончательно запуталась.
# Глава 4
После лекции по тактике голова идет кругом от переизбытка новой информации. Остальные курсанты тоже выглядят утомленными – значит, и для них все это в новинку. Правда, я совсем разучилась быстро писать, и приходится задержаться, чтобы скопировать все схемы с доски. Поэтому в столовой, когда прихожу туда, моего отряда уже нет. Я получаю обед, используя браслет: значит, меня уже внесли в базу данных. Хорошо, что столовая почти пустует. Наконец-то могу спокойно поесть без взглядов со всех сторон.
Но вскоре мой покой нарушается стуком подноса о стол. Подняв голову, вижу напротив себя того молодого человека, с которым Никопол говорила у входа в Большой зал. Юн, кажется. Черные короткие волосы, высокие скулы, темные глаза, сузившиеся в гневе. Вздохнув, я откладываю вилку. Кажется, мой обед закончен.
– Тебе лучше убраться отсюда, – заявляет Юн, и я вздыхаю еще раз.
– Извини, если заняла твой стул, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
– Ты прекрасно поняла, о чем я. Убирайся из Корпуса, и чем быстрее – тем лучше. Тебе здесь не место.
Собравшись с духом, смотрю ему прямо в глаза.
– Тебя тоже раздражает комбинезон Смотрителя? Потерпи пару дней: получу форму – и все пойдет на лад. – Я всеми силами стараюсь сдержаться. Его голос, его тон выводят меня из себя. Как он может так говорить?
Смерив меня взглядом, Юн криво ухмыляется:
– Да мне плевать, кто ты. Хоть проф, без разницы. Тебе здесь не место, потому что ты этого не заслужила. Хочешь в Корпус – иди в рекруты и сделай все так, как положено.
– Спасибо, но я уже в Корпусе.
Юн тяжело вздыхает и качает головой:
– Кажется, ты не понимаешь, – жестко говорит он. – Ты не прошла рекрутскую подготовку. Для нас ты бесполезна. Балласт. А от балласта обычно избавляются. Я вежлив, поэтому даю тебе возможность уйти.
– А если не соглашусь?
– Тогда нам придется пойти другим путем.
– А Берту ты тоже демонстрировал свою вежливость? – интересуюсь я.
Юн откидывается на спинку стула, усмехаясь. Кажется, что-то удивило его в моих словах.
– Ты бы хоть потрудилась узнать что-нибудь о Корпусе, прежде чем соваться сюда, – говорит он после паузы. – Берт заслужил право находиться здесь. Он обладает большой ценностью для отряда. Его интеллект выше, чем у нас с тобой вместе взятых. Берту даже необязательно участвовать в спаррингах или учиться стрелять, он техник отряда – и оценивать его будут как техника. – Юн хмыкает. – И представь себе, даже его возраст не имеет никакого значения. Берта готовят для точечных операций, он пойдет в Арголис вместе с отрядами зачистки, когда основная работа будет сделана.
Он резко замолкает, когда мимо нас проходит Солара, и неспешно отпивает несколько глотков из своей кружки.
– А из рекрутов его вытурили, потому что там его ничему не могут научить, – вновь заговаривает он, когда капрал удаляется настолько, что не сможет его услышать. – Берт доказал это, взломав на второй неделе систему оценки и обнулив всю статистику рекрута, который его задирал. Как видишь, он может постоять за себя и хорош в своем деле. Он получит максимальные баллы – а вот ты, девочка в форме Смотрителя, отправишь наш отряд на второй круг. Из-за тебя мы все пострадаем. Та к что советую тебе хорошо подумать над тем, что я сказал.
Закончив свой монолог, Юн встает и, не дожидаясь моего ответа, уходит, разозленный еще больше, чем вначале.
Как же все это выдержать?
Выдохнув, опускаю голову на сложенные руки. Разговор с Юном лишил меня последних сил. Он настроен против меня слишком враждебно. Пожалуй, пришло время узнать почему.
Берта обнаруживаю в общей комнате – он сидит, что-то читает. Подсаживаюсь к нему, и он откладывает планшет в сторону.
– Что-то не так? Ты грустная. Тебя обидели?
Пожимаю плечами:
– Поговорила с Юном, только и всего. Зато, – я с трудом изображаю на лице улыбку, – кажется, он о тебе хорошего мнения.
– Юн упрямый. – Мальчик хмурится. Видно, моя улыбка вышла слишком неестественной. – Он хочет, чтобы наш отряд стал лучшим.
– Почему он так злится на меня? Он говорил про какой-то второй круг… – Собственный голос звучит жалобно, и я умолкаю.
Берт глубоко вздыхает:
– Кроме нашего, есть еще пять отрядов. Всем курсантам ставят оценки, как в Школе. Когда закончится обучение, два отряда с самыми низкими оценками должны будут пройти его еще раз, полностью, с самого начала. Второй круг.
– А как определяют оценку? Высчитывают средний балл по отряду?
С сожалением глядя на меня, Берт качает головой:
– Оценка отряда… Это оценка самого слабого курсанта.
Утром, зайдя в казарму после завтрака, обнаруживаю в общей комнате большую коробку, на которой аккуратными буквами написано мое имя. Внутри стопка одежды, сверху лежит записка.
«Слышала, что у тебя там творится, поэтому поторопилась. Держись.
P.S. Взяла на себя смелость подобрать тебе немного обычной одежды. Форма Корпуса порой надоедает».
Ниже вторая приписка: «И не смей резать волосы!» Странно. Как Валентина узнала? Я уже думала об этом – волосы будут мешать во время тренировок.
Отложив записку в сторону, разворачиваю и расправляю на руках тренировочную форму. Мимо проходит Альма; смерив меня странным взглядом, она говорит, что тренировки будут во второй половине дня, а сейчас нам предстоит очередная лекция. Видимо, курсанты уже не страдают привычкой везде щеголять формой.
Как же вовремя подоспела посылка от Валентины… Во время завтрака все было так же, как и вчера: все продолжали пялиться на меня. Мой отряд и вовсе делал вид, что меня не существует, обсуждались какие-то несущественные вещи, и только Берт молчал, порой бросая на меня сочувственный взгляд. Я бы решила, что то, что меня игнорируют, это к лучшему, – но я чувствовала, что скрывается за этой непринужденной беседой. Напряжение, царившее за столом, давило на меня, не позволяя свободно вдохнуть. Я для них помеха. Балласт. «Почему она все еще здесь?» – этот вопрос читался в их глазах. И эти взгляды, со всех сторон… Я думала о себе, что я достаточно сильная – но выяснилось, что выдержать все это очень тяжело. Никогда прежде я не сталкивалась с такой неприязнью по отношению к себе. Пусть даже и получала в качестве Смотрителя свою порцию неодобрения, но все же прежде я не знала, каково это – когда на тебя смотрят