(1) Господь его не видит, король – лишь иногда, но я, когда гляжу вокруг, вижу его всегда.
(2) Кто утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех?
(3) Эту букву любят гномы, книги называют домом, а она, одевшись в мех, прячет под листвой орех.
Вторая буква находится между берегом и морем.
Третья буква – близнец первой, а пятая – близнец второй.
Четвертая буква ржет и всех катает, по весне на речке тает, может стрелами разить и чужие слезы лить.
Шестую букву за бока кусают, в море с корабля бросают, ею змеи зло творят, люди речи говорят[10].
(4) На полке в ряд стоят шесть книг, в каждой книге сто страниц. А сколько их от начала первой книги до конца последней?
(5) Обезьянка сидит на дне пустого колодца глубиной сорок футов. Каждый день она взбирается на три фута вверх по стене колодца и сползает на два фута вниз. Через сколько дней обезьянка выберется наружу?
(6) У меня нет ни братьев, ни сестер, но отец этого человека – сын моего отца.
– Мне удалось разгадать… – начал Ньютон, но Холмс поднял руку, останавливая его:
– Прошу вас, позвольте нам сперва испытать собственные силы. Что скажете, Уотсон?
– У меня с детства нелады с головоломками, – покачал я головой. – Как услышу ответ, думаю, бог ты мой, как все до нелепости просто, но когда меня просят решить задачу самостоятельно…
– Сперва займемся королями, – предложил Холмс. – С бубнами и пиками – все ясно, а вот с червями и трефами придется попотеть.
– Третий сын светила-господина? Какого еще, черт побери, светила?
– Это, Уотсон, как раз одна из самых простых загадок, – рассмеялся великий детектив. – Светило – Солнце, а третий сын Солнца, – это, соответственно, Земля, третья планета Солнечной системы.
– Совершенно верно, мистер Холмс, – подтвердил Ньютон, – я пришел к аналогичному выводу.
– Ну еще бы, – усмехнулся я. – Говорю ведь, когда уже знаешь ответ, все кажется просто.
– Так, Уотсон, идем дальше, – бодрым голосом промолвил мой друг. – Король пик: невидимый, но без него мы не можем жить. Что это?
– Боже всемогущий, да это же воздух! – воскликнул я.
– Великолепно, старина, просто великолепно. Видите, вы и сами прекрасно справляетесь, – похвалил меня Холмс.
Я довольно улыбнулся:
– Так, ладно. Две загадки мы разгадали. Осталось еще две.
Холмс как раз ломал голову над королем треф.
– HIJKLMNOO, – размышлял он. – Девять букв, следующих в алфавитном порядке. Что же, во имя всего святого, это значит? – Холмс нахмурился. – Почему последняя буква повторяется? – Внезапно он хлопнул ладонью по столу, да так сильно и громко, что мы с Ньютоном подпрыгнули от неожиданности. – Ну конечно же! – воскликнул мой друг. – Блестяще! Два «О»! Понимаете, Уотсон, два! А первая буква «Н»!
– Что я должен понять? – озадаченно протянул я.
– Первая буква «Н»-«Аш». И два «О». Н2О! Формула воды!
– Невероятно, Холмс! Вы гений! Я бы ни за что не догадался.
Ньютон даже захлопал в ладоши:
– Браво! Сразу видно, что я пришел с этими головоломками по нужному адресу!
– Теперь, когда мы разобрались с трефами, я начинаю догадываться, что означает червовый король, – заметил Холмс и повернулся к Ньютону: – Когда нас ждут в Нордклиффе?
– Мы можем приехать когда пожелаем, – с удивлением ответил молодой человек, – но откуда вы узнали, что нас там ждут?
– Мне представляется очевидным, что тайное послание спрятано именно там. Чтобы его найти, нам надо сначала добраться до поместья.
– Ох, ну конечно, – улыбнулся Ньютон, – какой же я болван! Мистер Баркер уже отправил телеграмму управляющему Финчу, велев приготовить нам комнаты. Мы можем пуститься в дорогу, когда вам будет угодно.
Холмс извлек из кармана часы и глянул на циферблат:
– Время уже позднее. Знаете что, мистер Ньютон, заходите к нам завтра с утра, и мы отправимся в Кембридж на самом удобном поезде. Надеюсь, вы не возражаете против того, что с нами поедет доктор Уотсон?
– Нисколько, мистер Холмс. – Молодой человек повернулся ко мне: – Я буду только рад вашему обществу, доктор. Кроме того, три головы лучше двух.
Когда я укладывал наши с Холмсом вещи в чемоданы, я никак не мог отогнать от себя мысль, что задержка на сутки из-за расследования обстоятельств гибели алтарника выйдет нам всем боком. Теперь у Ньютона оставалось только два дня до истечения отведенного ему срока. Я так нервничал, что практически не сомкнул ночью глаз.
На следующий день спозаранку мы с Холмсом и Ньютоном уже спешили на вокзал – наш поезд отправлялся в восемь часов утра. Устроившись в купе вагона первого класса, Холмс извлек из конверта пергамент и разгладил его, положив на стол. Подняв на нас взгляд, мой друг произнес:
– Не будем терять зря времени. Путь неблизкий, поэтому давайте пока займемся оставшимися загадками. В противном случае, боюсь, мы не поспеем к сроку.
Мы наклонились над столом и вперили взоры в листок.
– Если мне не изменяет память, Холмс, вы вроде бы говорили, что догадываетесь о значении червового короля, – подсказал я.
– Совершенно верно, Уотсон. Тут даже думать не о чем. Речь идет об огне.
– Какая связь между огнем, водой, землей и воздухом?
– Элементарно, – пожал плечами Холмс. – Здесь мы имеем дело с перечислением первоэлементов.
– Ах вот про что говорится в загадке! Теперь мне все ясно. Когда подкладываешь дров, то бишь кормишь огонь, – он горит, а когда льешь воду, поишь, – он гаснет, умирает.
– Верно, – кивнул Холмс. – Теперь нам надо найти ответы еще на шесть загадок и вставить их в пропущенные места в первом абзаце. Тогда мы сможем понять, о чем там идет речь.
Мы с Ньютоном оба согласно кивнули, и Холмс прочитал вслух первую загадку:
– «Господь его не видит, король – лишь иногда, но я, когда гляжу вокруг, вижу его всегда».
– Вот с этой загадкой я не справился, – сокрушенно покачал головой Ньютон.
– Головоломка и впрямь ставит в тупик, – согласился я. – В ней противоречие. Господь всемогущ, и потому ему под силу видеть вся и всех.
Несколько мгновений Холмс напряженно думал и вдруг громко щелкнул пальцами:
– Благодарю вас, Уотсон, вы натолкнули меня на мысль! Именно такая подсказка и была мне нужна. Неужели не понимаете? Господь – один, с Ним никто не сравняется. Значит, в загадке речь идет о равном! У Бога – нет равных, королевские особы видят равных себе лишь изредка, но я, например, вижу равного в каждом из вас.
– Это вряд ли, – покачал я головой, – думаю, очень немногие могут назвать себя равными вам. Похоже, вы опять правы.
– Эти загадки начинают мне нравиться, – ухмыльнулся Холмс.
– «Кто утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех?» – прочитал вторую загадку Ньютон и поднял на нас глаза: – Мне доводилось слышать эту загадку раньше, поэтому ответ мне известен.
– В таком случае, будьте любезны, скажите, пожалуйста, о ком идет речь? – попросил Холмс.
– О человеке, – улыбнулся Ньютон. – Детство – это утро жизни; ребенок ползает на четвереньках. Потом он вырастает и ходит на двух ногах. Потом наступает старость, вечер жизни, и человек ходит, опираясь на палочку, то есть на трех ногах!
– Отлично, Эндрю! – с энтузиазмом в голосе воскликнул Холмс. – Полагаю, вы правы. С двумя загадками мы разобрались, осталось четыре. Переходим к третьей головоломке – она самая большая. «Эту букву любят гномы, книги называют домом, а она, одевшись в мех, прячет под листвой орех». – Немного подумав, великий сыщик промолвил: – У меня только один вариант – буква «Б». Речь идет о Белоснежке, библиотеке и белке.
– Точно, Холмс! – обрадовался я.
– Думаю, я знаю вторую и пятую буквы, – произнес Ньютон. – Что может находиться между берегом и морем? Полагаю, ответ очевиден – пляж. Буква «П».
– Сильно сомневаюсь, Эндрю, – покачал головой Холмс. – Если бы вы были правы, слово начиналось бы с букв «БП». Не думаю, что подобное в принципе возможно.
Ньютон робко кивнул, признавая свою неправоту.
– Что же находится между берегом и морем? – задумчиво протянул Холмс. С минуту он, нахмурившись, размышлял. – Ну разумеется! – наконец воскликнул мой друг, хлопнув себя по лбу. – Это же элементарно – буква «И»!
– Почему «И»? – недоуменно спросил я. – Вы имеете в виду морской ил?
– Да нет, – махнул рукой Холмс, – между словами «берег» и «море» находится союз «и». Это и есть искомая буква.
– Понятно, – протянул я. – И что же у нас получается? «БИ…»
– Знаю! – вдруг вскричал Ньютон. – Это слово «БИБЛИЯ». Смотрите, что здесь сказано: «Третья буква – близнец первой», то есть первая и третья буква в слове – совпадают. Как и вторая буква с пятой. Четвертая буква – «Л»: лошадь ржет и всех катает, лед тает весной, стрелами разят из лука. А последняя буква «Я». Мы кусаем яблоко, а с корабля бросаем якорь.
– Браво, Эндрю! – воскликнули мы с Холмсом хором.
– Превосходно, – потер руки мой друг. – Итак, мы имеем уже три слова: «равный», «человек» и «Библия». Теперь давайте заглянем в первый абзац. Выручайте нас, Уотсон, у вас с латынью куда лучше, чем у меня. Что значит «Fillius Nullius»?
– Дословно это означает «ничейный сын». То бишь «бастард», «незаконнорожденный», – пояснил я.
– Ага, ясно, – кивнул Холмс. – Итак, мы имеем: «Ты, мой незаконнорожденный сын, будешь равен любому из людей, если сложишь вместе головоломки четырех королей и поднимешь башмак, что сделан ими не из кожи». Спрашивается, что это за башмак, сделанный четырьмя королями, то есть землей, воздухом, огнем и водой?
– Может, речь идет об обуви на деревянной подошве? – предположил Ньютон. – Дерево произрастает из земли, ему нужны и воздух, и вода.
– Но огонь дереву ни к чему, – возразил мой друг.
– Силы небесные! – воскликнул я. – Кажется, до меня дошло, Холмс! – Я был так взволнован, что едва мог говорить. – Это подкова. Железо добывают из земли; чтобы его расплавить, нужен огонь, а воздух требуется мехам. Потом выкованную подкову надо остудить – вот вам и вода!