ыми. И тут же я почувствовал огромную ответственность за их судьбы, и подумал о том, насколько верным был шаг, сделанный мною, когда я затеял и спланировал это дело. В глазах большинства из них я увидел, что они искали спасителя – предводителя, который указал бы им путь – куда идти, и что делать. В этой массе они искали именно такого человека. Уже потом, когда в своем воображении я все чаще и чаще вспоминал ту ночь, то все ярче видел их беспомощность и свою ответственность за них. И, несмотря на это, я все равно до конца не виню того девятнадцатилетнего неопытного юношу, пусть даже отважного и находчивого, так как вряд ли нашелся бы кто-нибудь такой, кто бы при составлении подобного плана, в первую очередь подумал бы о судьбах людей, а не об осуществлении самого замысла. Тогда ния не смог быть их предводителем, ни остальные политические заключенные, не говоря уже о ворах, так как все они, вместе передали мне и ответственность, и предводительство. В них проявился такой же обыватель, как и во всех остальных. Я говорю об ответственности, которую я почувствовал перед ними, так какво мне они увидели ту силу и надежду, которую Андращук внушил им, когда рассказывал им о моем отце. Именно образ моего отца породил во мне чувство того, что достойный сын своего отца должен был действовать смело и находчиво. Он своей жизнью и делом показал мне пример, и практически создал идеал, к которому я уже подсознательно стремился.
Я часто думал и о том, как сложилась бы моя жизнь после того, как я попал в тюрьму, если бы я не встретился с Петром Андращуком. Я не смог найти ответ на этот вопрос, но думаю, что все сложилось бы именно так, ибо, если не Андращук, то кто-нибудь другой неминуемо повстречался бы мне, и прямо или косвенно, я все равно, встал бы на этот путь. Ситуацию разрядил Габро: – Ну, Сандро, ты гений преступного мира! – Все засмеялись, а Андращук сказал: – Нет, Сандро будет революционером! – И опять все засмеялись.
– Сандро сам знает, кем будет… – добавил «Хан.»
Тогда я и сам не знал, кем я был на самом деле, и кем бы я могстать в будущем.
Раздел VСудьба
Тамара Танеева
О случившемся в тюрьме бунте я узнала позже других, но когда стало известно о побеге Сандро, все мои ожидания и надеждыв одно мгновение рухнули. Мне стало плохо, и это, конечно же, повлияло и на ребенка. К счастью, такое положение продолжалось недолго. Благодаря Юрию Тонконогову уже через четыредня он вернулся домой. Сколько неприятностей и волнений свалилось нам на головуза эти месяцы! Интуиция подсказывала мне, что в нашей с Сандрожизни начинался новый этап. Мне надо было освободитьсяот шлейфа прошлого, тем более что Музы уже не было в живых. К тому же, по его мнению, мое дальнейшее проживание под псевдонимом было небезопасным. Я полностью разделяла его соображениями. Но, кроме этого, со дня нашего знакомства с Сандро, а особенно после того, как мы полюбили друг друга, моя двуликость и чужое имя не давали мне покоя. Я уже не могла жить тайной жизнью, объятой туманом лжи, за спиной у моего Сандро так, чтобы он не знал об этом. Мне казалось, будто я предаю его. А ведья ненавидела предателей. Я все время думала, как мне быть дальше, как себя вести. Когда я с грустными мыслями возвращалась из Царского Села, именно тогда я и решила рассказать ему обо всем, ничего не скрывая. Меня волновало лишь одно, как он восприметвсе это, не охладеет ли он ко мне, но утешало меня то, что я имеладело с разумным человеком. Когда он в первый раз увидел ребенка и почувствовал семейный уют, я сразу поняла, что он любитнас обоих, а еще я убедилась в том, что насильно его никто немог бы заставить покинуть тюрьму. Этот шаг он сделал из любвик нам. Тогда я и рассказала ему обо всем. Он принял все оченьспокойно, и оценил все удивительно правильно. Ему не нравилось лишь то, что мне некоторое время все же придется продолжить работу, к тому же я точно не знала, как долго все это продлится. Он поцеловал меня, приласкал и поблагодарил за все. Потом сказал: «Если бы ты не рассказала мне обо всем, я все равно любил бы тебя, даже узнав об этом от других.» Мне стало намного легче, и я почувствовала себя самой счастливой, ведь Сандро был мне не только мужем…
Из моих писем родители уже знали о Сандро, а сейчас уже и о ребенке. Они горели желанием поскорее встретиться с нами. Мы запланировали поездку в Полтаву на лето, во время летних каникул Сандро.
Разговор с Сандро убедил меня в том, что мне надо было вернуть мое настоящее имя, а потом обвенчаться с ним в Полтаве. Квартиру я оформила на мое настоящее имя, то же самое я сделала и с салоном. Мой салон я назвала «Салон Таты». «Тата» был мой новый псевдоним, и состоял он из инициалов Тамары Танеевой. Пока я сидела дома с ребенком, число постоянных посетителей салона уменьшилось, распространились слухи, что я продала его. Никто из нас не мог бы придумать лучше. Я немного передохнула и оставила среди постоянных посетителей и клиентов лишь нужных мне людей. Я немного сменила интерьер, чтобы была видна рука нового хозяина. Все знали, что я продала салон своей знакомой. Всю весну я занималась улаживанием этих дел.
Я никогда не верила снам, но в конце марта мне приснился такой сон, будто все происходило наяву. Во сне я увидела обнажённую женщину, вызывающую страсть. Она была настолько красивой, что ни один мужчина не удержался бы от соблазна упасть к ней в постель… Она подробно расспросила меня обо всем – обо мне, о ребенке, о Сандро, о том, как мы познакомились, и о чём только она меня не спрашивала. Я отвечала на все её вопросы. Почему-то, я считала себя обязанной подробно рассказать ей обо всём. Потом она мне сказала, что будет война, большая война. «В результате этой войны, ты потеряешь своих новых патронов. – сказала она мне. – Раненый Сандро будет находиться у меня, но он выживет.» Она еще многое сказала мне. Это был сон, но в тоже время, всё походило на явь. В то время, разговоры о войне велись достаточно часто, и эта весна тоже не была исключением, но мывсё же, в это мало верили. После этого сна или видения я стала ревновать Сандро. Я подумала, что он действительномогполюбить такую женщину. Тем более, что я хорошо знала характер Сандро, его способность увлечься и его внутреннее мужское кипение… Впервые я испытала ревность. Впрочем, к кому я могла ревновать его раньше, если до этого он, кроме мужчин и лошадей, и не видел никого? У меня, конечно же, не было никаких оснований на это, но исходя из того, что в моем салоне разбирались все сплетни Петербурга, было неудивительным, что все это психологически действовало на меня. Чувствительная женщина всегда думает о своей любви, ее всегда интересует, где находится ее муж, и чем он занимается. Подобного не испытывают те женщины, которые уже не способны реагировать даже на прикосновение своего мужчины, настолько они пресыщены мужским вниманием и лаской. Но это еще зависит и от стремлений самой женщины. Те женщины, которые с раннего возраста познали другого мужчину, у которых уже появилась аллергия к своим мужьям, и которые примеряются к другим мужчинам, тоже не адекватно реагируют на своих мужей. Их головы забиты любовными фантазиями, связанными с другими мужчинами. Отсюда и идут все сплетни и толки о том, что у кого-то столько мужчин, а у другой, столько-то, этот мужчина столько раз в неделю живет с женщиной, а другой – столько… У них уже заведена целая бухгалтерия и статистика о мужской эрекции. Такая женщина при всем своем желании не сможет сказать, какой из этих мужчин является ее мечтой и настоящей любовью, так как все ее чувства смешались воедино. Начиная с Императора, мы знали все обо всех, о высокопоставленных чиновниках или известных персонах, кто что представлял собой в мужских делах. Вот и ходили разные толки, женщины обменивались разными интригами, плелись комбинации в отношении всех известных представителей мужского и женского пола. Ведь все узлы петербургских сплетен и интриг завязывались и развязывались именно в моем салоне. И все это продолжалось в течение многих лет. Все старания других салонов перенести к себе место собрания известных дам не дали никаких результатов. У конкурентов тоже ничего не вышло. Правда, ко мне поступал лучший товар из Европы, и этот факт сам по себе привлекалвнимание женщин. Было бы неправдой сказать, что я прилагала к этому какие-либо дополнительные усилия. Главным было сделать так, чтоб нескольких важных и видных красивых дам наведывались часто в мой салон. А уж вслед за ними, как пчелы за маткой, последовали бы и остальные женщины. Почему? – спросит кто-нибудь, ведь женщины ненавидят своих конкурентов! Да, действительно, в основном ненавидят, но умные женщины умело пользуются их избранностью, как приманкой во время охоты. Ведь за такими женщинами увиваются толпы мужчин точно так же, как мухи слетаются на мед, поэтому и выбор тоже остается за ними. При этом и другие женщины могут заполучить себе кого-нибудь из мужчин, когда разочарованный и, возможно, в своем роде оскорбленный мужчина, хоть с кем-то, но все же должен удовлетворить свою прихоть. Быть может оттого, что я относительно поздно стала женщиной, моя святая любовь к любимому мужчине ничуть не ослабла, и не атрофировалась. Я не то что не теряла чувствительности к нему, а даже, наоборот, рядом с ним я едва не лишалась чувств от любви к нему. Каждый раз, когда его отпускали из училища, его приход домой был настоящим праздником и счастьем для меня. Мы оба были счастливы, и наши чувства ничуть не ослабли. До появления Сандро в моей жизни, женщины в салоне называли меня монашкой. Они прибегали к тысячам уловок, чтобы хоть как-то переделать меня на свой лад, но у них ничего не получалось. Я всегда придерживалась того мнения, что легкомыслие ничего хорошего не приносит ни женщине, ни ее семье. Тем более, когда я руководила столь ответственной работой.
Когда собравшимся в салоне женщинам надоедало говорить о мужчинах с этой точки зрения, они тут же приступали к обсуждению их работы. Вот тут то как раз и появлялись такие новости, которые больше всего интересовали меня, И, хотела я того или нет, но мне приходилось их выслушивать, а потом надо было еще и записать, если вдруг что-нибудь из сказанного оказывалось важным для дела. А как же иначе, если мужчины порой болтливее женщин! Они могут говорить всю ночь напролет, лишь бы доказать женщине, что они особенные, показать ей свое всесилие и всезнание. Иногда их так увлекал разговор о своей работе, чтопри всем своем желании, не смогли бы вставить в разговор ни одного слова. А ночью, и не говорите! В постели они могут наговорить столько всего, что даже опытным женщинам запомнить было бы трудно. Но мне было достаточно и того, что они запоминали, а потом по секрету доверяли мне. Подобно раскаленным углям, они часто держали в голове эти горячие сведения, пытаясь поскорее освободиться от них, чтобы не обжечься. Они находили разные причины для того, чтобы как можно поскорее прибежать ко мне в салон, а реже и домой. Да к тому же еще и рано утром, так, что я уже не знала, что и делать. Они не вспоминали ни о своих детях, ни о своих семьях, пока делились со мной своими эмоциями и впечатлениями. Особенно любили они делиться впечатлениями о том, насколько неповторимой и романтичной была проведенная ночь, как ихмужчинысходи