– Вы правы. Дай Бог, чтобы ему удалось ускользнуть.
Кроме войны, меня и Каппеля связывал Сандро. Для каждогоиз нас он был младшим другом, а для меня еще и младшим братом. У меня на глазах он стал мужчиной, все его проблемы улаживал тоже я. Я вложил в него столько же труда, сколько вложил быв воспитание своего младшего брата. Я от всего сердца любили его, и его семью. И время показало, как мы поддержали друг друга, и стали одной семьей. Мы оба, я и Каппель, были монархистами. Лишь обстоятельства сложились так, что мы воевали в рядах Народной армии. Об этом мы оба очень хорошо знали, но мы сознательно не касались этого вопроса, никогда не говорили на эту тему.
– Юрий Юрьевич, где Вы познакомились с Сандро?
– На станции в Туапсе. Тогда ему было около пятнадцати лет.
Это был маленький дикарь, который всех сверлил своими сверкающими глазами. Дядя забрал его в Петербург учиться. В вашеучилище его привел именно я. В тот же день первые похвальныеслова в его адрес услышал тоже я. Да и потом все его поощренияи порицания объявлялись мне, так как я заботился о нем, его дядебыло некогда.
– А кем был его дядя?
– Руководителем внешней разведки Российской Империи, а я был его адъютантом. – Он посмотрел на меня с удивлением. – Они Сандро готовил для работы в разведке, так как у него были хорошие данные для этого. Но не получилось, он умер в тот же день, что и Сахнов, после дуэли с Сандро.
– Неужели на него так подействовала дуэль Сандро?
– Нет, конечно. Хотя, быть может, этот факт и ускорил его кончину. Но он уже был болен и лежал в больнице. Это была уникальная личность, его очень уважал сам Император и его окружение. Петр Аркадьевич никогда не рассматривал никаких важныхдел не посоветовавшись с ним. Под его управлением, внешняяразведка была поднята на такой уровень, которого в России до техпор не существовало. Петр Аркадьевич всегда был рядом и всячески помогал ему.
– Как вы к нему попали? – неожиданно прервал он меня.
– В Тифлисе я работал в его подчинении в отделе контрразведки. Когда его перевели в Петербург, он взял меня с собой.
– Это уникальный случай! Я имею в виду то, что человек нерусского происхождения был назначен на такой пост.
Как обрусевший немец, он обращал большое внимание на такие вещи.
– Согласен с вами, но тому есть свое оправдание. Наверное, в тот момент не было более сильного и выдающегося авторитетав таких вопросах. В этом уникальном человеке слились воединодве личности: государственный муж и заботящийся о стране человек. После трагической гибели Петра Аркадьевича он очень сильно изменился, можно даже сказать, что он потерял всякий интерес к работе. Он расследовал дело об убийстве Столыпина, но не получил от Императора разрешения на арест и наказание виновников. То, что мы пожинаем сегодня, это результат того, что правление Империей испытывало недостаток в таких людях. Мы посмотрели друг на друга, и он кивнул мне головой.
– Как Вы думаете, Юрий Юрьевич, что ожидает нас в будущем?
Я не ожидал такого вопроса. Я встал и подошел к окну. От меня он ожидал искреннего ответа, это я знал точно.
– Мне не нравится ситуация, сложившаяся вокруг Верховного правителя. Мне это говорит лишь о том, что там хаос. Колчак сам является заложником. Ничего хорошего это нам не предвещает.
Он согласился:
– Мы все заложники, заложники России, так как сегодня ейнужно жертвоприношение. – Он кивнул головой и попросилпродолжить.
– Политическая работа очень слаба, можно сказать, совершеннобеспомощна. Подтверждением этому является и то, что мы не получаем помощи извне, вы и сами хорошо видите, как себя ведутстраны Антанты по отношению к нам. У нас нет поддержки и состороны нашего народа, именно поэтому мы и не можем пополнить наш резерв, бегут даже те, кто есть. Дезертирство – это нашаглавная проблема. Уже в который раз батальоны и полки в полном составе переходят на сторону красных. Никто не может исключить подобных случаев и в будущем. Я думаю, что мы упустили момент, а сейчас мы пожинаем плоды этого.
– Под Казанью! – только и сказал он.
– Да, именно под Казанью. Все связано с успехом и поражениемпод Казанью. Призрак достигнутого вами успеха там, и сегодняпреследует очень многих.
– Что Вы имеете в виду?
– А то, что было бы лучше, если бы золотой запас Вы оставилипод своим контролем.
– Это было бы трудно сделать.
– Понимаю, так как, чтобы охранять золото, нужен постоянный контроль, а у Вас нет на это времени. В том-то и дело, что все было разыграно именно так, чтобы Вы, как можно скорее, освободились от этого золота. Но разве все думали об этих деньгах и золоте так же, как Вы? Посмотрите, все политическое окружение Колчака пытается что бы, как можно быстрееосвоить весь золотой запас Империи. А Александр Васильевич старается как-то сдержать это их безудержное желание и, боясь допустить ошибку, отказывается от действительно нужных расходов. Таким поведением он всех настроил против себя, поэтому я думаю, что его политической карьере скоро придет конец.
Он недовольно покачал головой.
– Вы действительно так думаете?
– Да, я так думаю. Причиной тому является и то, что он своейопорой сделал чехов, но, к сожалению он не видит, или не в состоянии оценить, что в отличие от него, у них совсем другие интересы. Чехи думают о том, как бы эвакуировать свой корпус из России, но он почему-то именно им доверяет организацию перевозки золотого запаса, от Новониколаевска до Иркутска.
– Вы бы им не доверяли? – неожиданно остановил он меня.
– Нет! – А какая у Вас причина?
– У меня много причин? Еще начиная с Казани, вот уже сколькомесяцев чехи уклоняются от того, чтобы оказать помощь армии, и это вы прекрасно видите, но дело в другом. Это уже не их война. Поэтому я думаю, что они пойдут на все, в том числе, и на прямоепредательство. По моим данным, они с помощью эсеров ведут сепаратные переговоры с большевиками, а с дипломатическимипредставителями Антанты ведут работу, подрывая основу правления Колчака. Я считаю неоправданным, чтобы чехи распоряжались вопросом безопасности золотого запаса.
– Сейчас ничего нельзя сделать. Они действуют по мандату Колчака.
– Именно они и погубят Колчака, да и нас потянут за собой.
Мы долго сидели молча, пока не вошел его адъютант. Я попрощался с ним и ушел.
Мои подозрения в отношении чехов полностью оправдались.
Сорок вагонов, груженных золотом, которые были высланы 31-гооктября, лишь 27-го декабря прибыли в Нижнеудинск, вблизи Иркутска, где находился Колчак. Никто не знает, где находились так долго эти сорок вагонов, а также двенадцать вагонов с персоналом и охраной, но фактом является то, что чехи вели торгс большевиками и представителями Антанты, и доставили груз в Нижнеудинск именно тогда, когда сочли дело решенным. Представители Антанты вынудили Колчака уйти в отставку. Четвертого января он издал свое последнее распоряжение, которым Верховную власть России передал Деникину.
На второй день в Иркутске произошел переворот, город взяли в свои руки эсеры-меньшевики. Колчак вместе с чехами оставил Нижнеудинск. Их вагон находился под покровительством Антанты, но, несмотря на это, командир чехов, Ян Сыровой, 15-го января выдал Колчака политцентру эсеров-меньшевиков. Когда Каппель узнал об этом, то так разгневался, что вызвал Сырового на дуэль, в связи с чем выслал ему шифрованную депешу, но тот отказался от дуэли. Он уже был близок к своей цели – эвакуации чехословацкого корпуса на родину. Для достижения этой цели он должен был обменять с большевиками сорок вагонов золота, ипередать Колчака эсерам. Все произошло по требованию большевиков, этим чехи показали свою лояльность. Спустя три недели, утром седьмого февраля, большевики расстреляли Колчака на берегу реки Ушаковка.
После разговора с Каппелем я вернулся в штаб. На столе лежал запечатанный конверт.
«Лично, только полковнику Тонконогову» Я подумал, что его принес кто-нибудь из моего отдела. Я распечатал конверт и, если скажу, что был удивлен, то это значит ничего не сказать. Я держал в руках письмо моей жены! Сначала я не поверил своим глазам. Как? Каким образом? Кто? И, когда немного успокоился, прочитал его.
«Мой дорогой!
Я рада, что вы живы. Мы хорошо понимаем, как вы оказались добровольцами сначала в одной армии, а потом в другой. Решиться на такой шаг вас вынудила забота о нас, а потом уже и новые обстоятельства.
С Божьей помощью нам с детьми удалось покинуть нижегородский концентрационный лагерь. Сейчас мы все вместе находимся у Тамары в Полтаве. После стольких переживаний и волнений у Тамары начались преждевременные роды, и в начале октября она разродилась мертвым ребенком в больнице Нижнего Новгорода. Именно преждевременное появление на свет этого ребенка и спасло нас из плена. Тамара в больнице случайно встретилась с другом Сандро, Мамия, вместе с которым он бежал из «Крестов.» Сначала он освободил нас, а потом – и всех остальных пленных. В своем вагоне он взял нас с собой в Царицын, а оттуда, через несколько недель, совершенно безопасно отправил нас в Полтаву. Мы ему очень благодарны. Если ты получишь это письмо, то это тоже будет его заслугой.
Здесь тоже неспокойно. Но у насздесь есть крыша над головой, дом и все, что нужно. Ждем вас, может вам удастся освободиться от того ужаса, что происходит у вас. Когда я впервые встретилась с Мамия, и он узнал, кто я, то сказал, что знает тебя, но не сказал откуда. Может быть, и ты как-нибудь сможешь подать нам весточку о себе. Город Полтава, улица Пушкина № 9.
Целую тебя крепко! Дети посылают тебе привет и поцелуи и просят передать наилучшие пожелания Сандро. Твоя Вера!»
23.11.1918 год.
Письмо было написано почти год назад. Столько времени не могли передать. А может быть, специально не делали этого? С каким умыслом? И чьими руками сделано это сейчас? Кто у них здесь? Какая у них была цель, что именно сейчас передают мне это письмо? Меня мучили уйма вопросов. По почерку было видно, что письмо было написано в спокойной обстановке, без принуждения, я не видел следов постороннего воздействия на жену. Что означала эта последняя фраза: «Может быть, и ты как-нибудь сможешь подать нам весточку о себе»? Через кого? Нет, тут что-то не так. Я долго ломал себе голову.