– Спасибо, штабс-капитан! Мы и без того не сомневались в Вашей искренности. Поздравляем с успешным выполнением важного задания, и с благополучным возвращением. Вы сегодня же получите приказ о досрочном присвоении следующего чина. Поздравляем со званием подполковника. Я сегодня же сделаюпредставление Верховному правителю, о награждении Вас орденом.
Все встали, каждый по отдельности поздравлял Сандро и оставлял кабинет. Когда все вышли, Каппель оставил только меня и Сандро. Вот тогда-то мы от всего сердца обняли и поприветствовали друг друга.
– Ну что, опять Анастасия?! – со смехом спросил Владимир
Оскарович.
Сандро кивнул головой.
– На сей раз меня спасали её отец и младшая сестра Алёна.
На лице Каппеля застыла улыбка.
– Ведь ты и сами знаешь, что говоришь о невероятном чуде?
Было бы хорошо, если бы ты взял их с собой, а то ты видел, как всереагировали.
Сандро довольно улыбался.
– Я взял его. – Удивлённый Каппель почему-то посмотрел наменя. – Было бы вернее сказать, что он привёл меня сюда, я бысам не добрался.
– И где же он?
– Стоит здесь, у вагона, но знайте: он читает мысли, поэтому не подумайте о чём-нибудь неподобающем.
Каппель покачал головой.
– А ну-ка, веди его сюда. – Сказал он и подошёл к окну, отодвинул занавеску и посмотрел сквозь запотевшее стекло.
Спустя несколько минут в дверях стоял белобородый старик, одетый в оленью шкуру. Уже в дверях он поздоровался с нами по-старому, поклоном головы, и бодро вошёл в кабинет.
– Вот, господин генерал, это Серафим, мой спаситель.
– Проходите дедушка, присаживайтесь, – сказал Капель.
Старик снял шкуру и положил там же у дверей, потом оченьбодро вошёл в кабинет, пожал мне руку и присел рядом.
– Как добрались? – Спросил Капель.
– Эх, – сказал он и махнул рукой в знак того, что это для него непроблема.
Каппель посмотрел на Сандро. Тот улыбнулся.
– Вы не поверите, господин генерал, но мы так прошли занятыепротивником территории, что нам даже не задали ни одного вопроса. От Омска до станции Чан мы находились на паровозе военного эшелона у машиниста. Там происходит концентрация силпротивника. На запасном пути стоял паровоз, к которому былиприцеплены два вагона. Мы поднялись на этот паровоз, и машинист без лишних слов доставил нас сюда. Нас никто не заметил, пока мы добирались до вас. В вагонах были зимние формаи обувь.
– А где сейчас находится этот паровоз? – спросил изумлённый Каппель. В то, что рассказывал Сандро, было так трудно поверить, что я тоже смотрел на него с удивлением.
– Я сдал его нашим, – ответил он с улыбкой.
Каппель посмотрел на меня, а потом обратился к старику.
– Дедушка, как Вы смогли сделать это?
– Эх, – он опять махнул рукой. – Не удивляйся, сынок. Сандротакой человек, что я не мог ему отказать и сделал такое плохоедело. Нехорошо так поступать, но он так хотел вернуться к вам, что я ничего не мог сделать и нарушил свой завет, – он остановился на короткое время, потом посмотрел на Каппеля. – Я вижу тыздесь старший. Вот, если бы я это сделалтебе, разве было бы хорошо?
Каппель без слов кивнул головой.
– Раз я привёз вам вашего друга, то больше никогда не буду делать такого… Не люблю вмешиваться в чужие дела.
– Владимир Оскарович, Серафим учёный, он живёт в отшельничестве со своей дочерью, поэтому он не подчиняется никакойвласти, и не вмешивается ни в чии дела.
– Надеюсь, что дедушка не откажется выпить с нами чай.
– Нет, не откажусь, – коротко ответил тот.
Сандро вышел и позвал адъютанта. Каппель попросил его накрыть на стол в соседней комнате.
– Дедушка Серафим, что вы скажете нам интересного, хорошего?
– Что я могу сказать хорошего, разве происходит что-нибудьхорошее? Столько молодых гибнет. Россия разорена, царя убили.
И что здесь хорошего? Я знаю, сынок, что тебя беспокоит, ты о своей семье думаешь. Они в Перми, дома, под надзором, ничегохудого с ними не происходит, у них всё хорошо.
Изумлённый Каппель опустился на стул. Сначала он посмотрел на меня, потом на Сандро. Всё это уже выходило за рамкиразумного. Мы имели дело с какой-то мистикой. После его слови я невольно подумал о своих.
– И ты не волнуйся, твои живут у Тамары, у них тоже всёхорошо.
Если бы я не сидел, то наверное, упал бы.
Видя нашу реакцию, Сандро довольно улыбался. Он покачалголовой, давая понять глазами, что мы ни о чём не должны спрашивать. Некоторое время мы так безмолвно и сидели.
В соседней комнате всё было готово, и нас пригласили к столу.
От слов старика наше любопытство ещё больше разгорелось. Мысразу же поняли, что имеем дело с уникальным человеком, поэтому нам было интересно, продолжит ли он беседу во время обеда.
– Дедушка Серафим, – обратился к нему Капель, – пожалуйста, скажите нам, на какомпути мы стоим?
Мы все замерли в ожидании. Он долго молчал, будто не понял вопроса, потом с некоторым недовольством посмотрел на Сандро. Сандро приподнял плечи и сказал:
– Серафим, Ваше слово имеет для нас очень большое значение. Он опять молчал, а потом…
– Принять муки ради своей страны – оправданная миссия для каждого человека. И чем тяжелее участь, тем больше цена человека. Но горе в том, что в братоубийственной войне всё теряет цену.
– Мы не боимся принять муки ради нашей страны, главное, чтобы это принесло ей добро.
– Нет, то, что происходит, не имеет ничего общего с добром, – сказал он строго. – Когда человек становится перед выбором, красное или белое, чёрное или серое, и больше ничего, то это уже трагедия для всех. Ты спрашиваешь меня, что нас ожидает впереди? Впереди я вижу лишь холод и темноту, и это продлится в стране ещё долго. Если спрашиваете для себя, то ничего не вижу. – Он замолчал, не глядя ни на кого, лишь пристально смотрел на стол. – Вижу Харбин, там для многих наступит новый день.
Этот разговор намёками указывал на что-то. Я посмотрел на Сандро, будто ожидая объяснений от него.
– Тот, кто вас ждёт, ждёт напрасно. И вы не спешите к нему, так как ещё больше осложните себе путь, вы, все равно, не встретитесь – старик замолчал. Я понял, что он имел в виду Колчака. Потом он посмотрел на Каппеля.
– В твоих глазах я вижу сожаление о том, что многое случилосьне так, как ты задумывал и на что рассчитывал. Но не огорчайся, если это не произошло, то только по воле Божьей, на всё Его воля. Он говорил очень неохотно, было видно, что он не хотел говорить. Он поел лишь кашу, запил её чаем, а больше ни к чему неприкоснулся.
– Мне пора уходить. Алёна одна, и ждёт меня. Спасибо! – Онвстал, а вслед за ним и все мы. Никто из нас не хотел, чтобы онуходил. Он почувствовал это. Потом он повернулся к Каппелю, несколько секунд смотрел на него, он будто хотел сказать ему ещечто-то, но так ничего и не сказал, развернулся и ушёл. В дверях он ещё раз, поклонился, попрощался с нами и пожелал нам добра. Сандро проводил его и, когда вернулся, сказал: – Он попросил меня передать: Ждите предательства, но это тоже ваша участь.
Мы опять отступили по железной дороге. В декабре морозы достигли пятидесяти градусов. У Красноярска мы попали в окружение из-за восстания генерала Зиневича, который пошёл на переговоры с большевиками. Он предлагал Каппелю сдаться, но Капель категорически отказался. Мы прорвали окружение, и по объездной дороге с юго-восточной стороны вышли из города. Мы пересели на сани, и обошли противника. Армия была полностью деморализована, измена Зиневича полностью разрушила наши планы.
Каппель вызвал к себе меня и Сандро, и приказал: «Вы должны добраться до Харбина, и обеспечить прибытие нашей армии, на тот случай, если мы не достигнем успеха в Иркутске. Постараюсь повернуть ситуацию, но…» Он передал Сандро письмо, написанное им на имя его жены, и сказал: «Это, тоже возьми, на всякий случай.»
Я и Сандро расценили этот его приказ как манёвр для нашего спасения. Подумали мы и о том, что сделал он это под влиянием слов Серафима, ибо до этого о Харбине даже не упоминалось.
Уже много времени спустя мы узнали о том, что произошло в армии после нашего отъезда. Она отступали, через два дня, во время переправы через реку Кан, проломился лёд, так как именно в этом месте в реке били горячие источники, и лёд оказался тонким. Каппель упал в воду и получил обморожение нижних конечностей, а кроме того он заболел воспалением лёгких. Через несколько дней ему ампутировали обе стопы, но гангрену не удалось остановить и пришлось ампутировать конечности до колен. Когда он пришёл в себя, то попросил посадить его на коня и привязать себя к седлу, чтобы он смог поприветствовать и подбодрить остатки армии, которая, отступая, проходила именно мимо его дома.
Двадцать пятого января он уже потерял сознание и двадцать шестого утром умер у станции Тулун, в доме смотрителя железной дороги. Его верные друзья не оставили тело покойного и довезли его до Читы, чтобы красноармейцы не смогли найти его могилу. Мы добрались до Харбина в феврале. Информация, полученная из Иркутска, не обнадеживала. Части армии Каппеля отошли к Чите. Их незначительную часть мы приняли в Харбине лишь в конце сентября. Владимира Оскаровича Каппеля мы похоронили во дворе церкви Иверской Божьей Матери. Это произошло по инициативе, и благодаря организации Сандро. В январе
1921 года мы с Сандро прибыли на английском судне в Грецию. В феврале мы смогли добраться лишь до Батуми, Сандро был здесь впервые. Вообще-то, можно сказать, что он не знал Грузию, так как еще совсем юношей он так покинул свою деревню, что почти ничего не видел на своей родине. Я же все свое детство провел в Батуми, пока меня не перевели в Тбилиси.
В порту нас арестовали турки. Паспорта, выписанные консульством Харбина, они признали ненадежными. Точнее сказать, это был всего лишь повод. Несмотря на то, что местом и моего рождения, и Сандро была Грузия, наше возвращение сюда они все равно сочли подозрительным.
До того, как приехать в Грузию, мы не имели сведений о сложившейся здесь реальной обстановке, поэтому мы оказались в неожиданной ситуации. В марте армия генерала Мазниашвили изгнала турок из Батуми, и нас освободили.