Кубики льда шипели и потрескивали.
– Итак… как давно это продолжается?
Элис сделала большой глоток, подавившись, от горя у нее сжалось горло.
– Что я сделала не так? – закричала она с такой силой, что фраза закончилась отрыжкой.
– Ох, чика, – Лулу выбежала на кухню, – ничего ты не сделала не так, – сказала она, возвращаясь со стаканом воды, который она поставила перед Элис.
Она села и, перегнувшись через стол, взяла Элис за руку.
– Почему ты опять так добра ко мне? – спросила Элис, сжимая руки Лулу. – Я думала, ты меня ненавидишь.
– Прости, – сказала Лулу, в ее голосе звучало сожаление. – Я с первой же минуты знала, что вы понравились друг другу, когда только встретились. Я старалась предостеречь тебя от него, но я тебе не рассказала всего. А когда вы уже начали встречаться, мне было слишком страшно и стыдно рассказывать тебе правду о том, что случилось со мной.
Лулу остановилась и отвела глаза, ее взгляд опустел.
– Я никогда никому не рассказывала. Даже Эйдан не знает до конца, что произошло. Дилан совершенно заморочил мне голову. Я решила больше не поднимать эту тему, убедила себя, что этого не было. Я думала, все дело во мне, думала, что просто я не подхожу ему. Что это из-за меня он был так зол и жесток. Что все это была моя вина. Я думала, с тобой может быть по-другому. Если бы я только знала, на что он способен… – Лулу взглянула на руки Элис и не закончила предложение.
Пока они держались за руки, взгляд Элис упал на кожаные веревочки, которые Дилан снял со своих запястий и повязал на ее. Она вцепилась в них и стала дергать, стараясь снять.
– Чика, – воскликнула Лулу, – подожди!
Она достала ножницы из банки на столе и просунула холодное металлическое лезвие под ремешки, чтобы освободить от них руки Элис. Элис почесала кожу, на которой они были завязаны.
– Ты знаешь, о чем Дилан говорил с Сарой, прежде чем уехал? – спросила она.
Лулу покачала головой.
– Думаю, узнаем это завтра на работе. – Она со значением указала на медальон Элис. – Мужество, верно? Я буду рядом.
На следующее утро Элис вместе с Лулу поехала в офис. Она скользнула взглядом по дому Дилана, когда они проезжали мимо. Ворота были заперты, стоянка пуста. Мысленно она вошла в дверь. Ее зубная щетка стояла на полочке в ванной, рядом с его. Ее летние платья висели у него в гардеробе. Их неубранная постель, купающаяся в утреннем свете. Его заспанное лицо. То, как он брал ее лицо в свои руки, когда они занимались любовью. Ее зеленый огородик. Его яма для костра. Сломанная дверь спальни. Шарики пыли. Когда они проезжали мимо, сердце Элис желало остаться, запутавшись в томлении, жажде и страхе.
Когда они доехали до офиса, Элис покачала головой.
– Я не смогу, – прошептала она.
На миг воцарилась тишина.
– Сможешь, – прошептала Лулу в ответ.
Элис и Лулу вошли внутрь и обнаружили Сару за столом Элис.
– Элис? – сказала она, ее лицо ничего не выражало. – Можно тебя на пару слов в мой офис?
Элис кивнула. Идя следом за Сарой, она бросила взгляд на Лулу.
– Я буду здесь, – сказала Лулу одними губами.
Сара указала на стул напротив ее стола.
Элис села, вспоминая тот день, когда она только приехала и сидела на том же самом месте, подписывала рабочий договор, полная надежды и воодушевления.
– Не буду ходить вокруг да около. Один из работников подал жалобу. – Сара достала жесткую папку и раскрыла ее. – Дилан Риверс заявил, что в мастерской произошел инцидент после пала травы в прошлый четверг. По его словам, ты проявила физическое насилие по отношению к нему. – Сара просмотрела бумаги. – Несмотря на то что он пожелал, чтобы никаких мер по отношению к тебе не было принято, он передал мне заявление и оставил копию в отделе кадров в управлении.
Она бросила бумаги на стол и откинулась в кресле, потирая переносицу.
– Прости, Элис, мои руки связаны. Я обязана принять дисциплинарные меры, что фактически означает, что я вынуждена временно отстранить тебя от выполнения твоих обязанностей, начиная с настоящего момента.
Элис трясло, как бы она ни старалась держать себя в руках.
– Я попрошу кого-нибудь из рейнджеров отработать твои смены, – сказала Сара. – Сегодня из кадров в главном офисе мне должны сообщить, как долго продлится твое отстранение. Они пришлют кого-нибудь из своих служащих на следующей неделе, тогда у тебя будет возможность изложить свою версию событий.
Элис молчала.
– До тех пор между тобой и Диланом не должно быть никаких контактов, пока заявление находится в рассмотрении. Для тебя это не составит труда, поскольку, как тебе, наверное, известно, он уехал.
Элис закрыла глаза.
– У тебя есть вопросы?
Она покачала головой.
– Эй, – сказала Сара мягче.
Элис посмотрела на нее.
– Есть что-нибудь еще, что я должна знать, Элис? Что-нибудь, чем ты хочешь поделиться со мной, по секрету?
Несколько мгновений Элис смотрела Саре в глаза, после чего отодвинула свой стул, встала и молча вышла.
На улице Лулу ждала в своем пикапе с заведенным двигателем.
– Не сиди дома, чика, – кивнула Лулу, когда они подкатили к коттеджу. – Надевай свое штатское барахло и пошли со мной на дежурство. Тебе это пойдет на пользу, знаешь ли, прогуляешься, – все ж лучше, чем тухнуть дома.
Элис посмотрела на дом невидящим взглядом. Он подал заявление на нее. Он с полным осознанием и намеренно отнял ее голос. Как девочка из сказки, которая пошла гулять в темный лес.
Элис вытерла слезы и открыла дверь.
– Дай мне пять минут.
Элис шла в хвосте группы, которую Лулу вела по тропинке в кратер. Прийти сюда было ошибкой. Ей не хотелось слушать истории, которые сама она уже не будет рассказывать. Не хотелось думать о причине, по которой она не будет их рассказывать. Не хотелось слышать голос Дилана в своей голове или прокручивать их разговор с Сарой, вспоминать, как это было унизительно, как сложно было поверить в происходящее. Ей хотелось только исчезнуть, раствориться в пустыне.
– Вы задерживаете всю группу! – прокричала ей какая-то женщина.
Элис вздрогнула.
– Прошу прощения?
– Шевелитесь, – чопорно сказала женщина, она несколько раз ткнула концами своих треккинговых палок в красную землю.
– Со мной все в порядке, – сказала Элис, – не ждите меня.
Женщина опустила москитную сетку на свои седеющие волосы и розовое лицо.
– Как известно каждому, кто прочитал информационные брошюры, это место, – она обвела палкой вокруг, – куда опаснее, чем кажется.
– Спасибо, – проворчала Элис, – я это запомню.
Пока они шли дальше, женщина постоянно била по ветвям своими палками. Шмяк, вжих, шлеп, шмяк, вжих, шлеп. Элис каждый раз вздрагивала. Ее жажда одиночества делала ее еще более раздраженной. Дыши, – скомандовала она себе.
Но мысли не давали ей покоя. Когда-то на неделе, пока Твиг и Кэнди рассказывали ей правду о событиях, неизбежно заставивших расходиться те швы, которыми она скрепила осколки своей жизни, Дилан сидел где-то, быть может, с ноутбуком, а может, с ручкой и бумагой, и отчаянно желал заткнуть ей рот. Пил ли он кофе, пока занимался этим? Или, может быть, открыл бутылочку пива? Как он себя чувствовал, натягивая, слово за словом, тетиву, которая держала стрелу, направленную ровно в ее сердце? Он насладился ее жизнью, ее телом, ее чувствами, он насытился и больше не хотел.
У Элис в животе начались колики.
Дрожал ли он? Терзали ли его сожаления, хотя бы мимолетные? Сожалел ли он, когда подал жалобу? Зажмурился ли он, делая это, или смотрел уверенно? А в дни после этого – где он был? Куда поехал? Было ли у него какое-то темное и промозглое убежище, в которое он удалялся и при свете фонаря ткал золото из соломы, чтобы вернуться обновленным, преображенным?
Взгляд Элис сосредоточился на женщине с походными палками, шедшей впереди. Она остановилась и села на корточки возле тропинки, открыла свой рюкзак, достала небольшую баночку и нагнулась вперед, чтобы зачерпнуть земли.
Элис резко вдохнула.
– Нет! – крикнула она, бросившись вперед и выбив баночку из рук женщины.
Баночка упала на землю с глухим звуком. Несколько туристов обернулись, ахнув. Женщина села на землю, на ее лице застыло удивленное выражение. Элис посмотрела вниз на нее, сжав кулаки.
– Эй, там, сзади, все в порядке? – Лулу проталкивалась через группу.
– Нет, далеко не в порядке. – Женщина поднялась на ноги.
– Элис? – Лулу вопросительно посмотрела на нее.
– Она пыталась набрать немного земли. Я видела, – сказала Элис дрожащим голосом, указывая на баночку.
Лулу успокаивающе пожала руку Элис.
– Так, хорошо, – она посмотрела Элис в глаза, потом перевела взгляд на женщину и снова на Элис. – Хорошо?
Элис кивнула.
– Мэм, пойдемте со мной, я объясню, почему то, что вы сейчас сделали, считается в национальном парке нарушением, за которое полагается штраф.
Лулу повела женщину в переднюю часть группы, поглядывая на Элис и озабоченно хмурясь.
Элис прошагала остаток пути в молчании, держась особняком. Неудивительно, что никто больше не заговаривал с ней. Лулу продолжала оглядываться на Элис, пока та не махнула ей рукой, чтобы она успокоилась. Несколько раз Элис хотела повернуть назад, спуститься домой к Пип и залезть в постель. Но уйти сейчас значило бы усилить негативное впечатление.
Когда она добралась до смотровой площадки, то села поодаль от группы. Голос Лулу проплывал мимо нее, а она, не отрываясь, смотрела на круглую сердцевину кратера, полыхавшую красными цветами. Ее мысли обратились к Твиг, Кэнди и Джун. Потом к матери. Как бывало всегда. Всегда.
Она подождала, пока слезы не высохли, потом встала и начала спускаться в Кутуту Каана вслед за остальной группой.