Позже я услышала от посла Нидерландов, что ван Пассель получила 14 000 долларов США от семьи Кремерс. Но она ни разу не приехала с семьей в Альто-Ромеро, и даже когда спасатели с собаками прибыли туда из Нидерландов, она оставалась в отеле. Я не знаю, отправлялась ли она сама в джунгли на поиски…
Адвокат Арроча, как и ван Пассель, хотел показать, что прокуратура Панамы ошибается, считая, что девушки заблудились. Он был убежден, что Крис и Лисанн были убиты. Доказательством тому, по его мнению, был фосфор, обнаруженный на тазовой кости. Даже когда антрополог объяснил ему, что желтый цвет кости может объясняться воздействием солнечных лучей, а фосфор — естественный элемент почвы джунглей, адвокат продолжал придерживаться своего мнения. На самом деле он назвал заключение экспертов-криминалистов неполным и заявлял в СМИ, что у людей, нашедших рюкзак и человеческие останки, не были взяты показания. Но это неправда, при каждой находке мы брали показания.
Арроча не единожды сообщал прессе ложные сведения. Например, он сказал, что я отказалась от проведения второй судебно-медицинской экспертизы, не дала доступа к содержимому рюкзака и к досье. Но рюкзак, в том числе мобильные телефоны, фотокамера и бюстгальтеры, были переданы Перлоту, чтобы он отправил их в Нидерланды.
С того момента, когда стало понятно, что Крис и Лисанн отправились в поход без гида, я была убеждена, что очень велика вероятность того, что они заблудились, но при этом не исключала других возможных причин их исчезновения. Панамские джунгли опасны, это не то место, куда можно пойти в шортах и майке, особенно в начале сезона дождей. Но давление на меня, чтобы я определила их исчезновение как преступление, было очень велико. Тем не менее я отстаивала свое утверждение по большей части из-за того, что не было каких-либо доказательств, заставляющих предположить убийство.
Так как слишком часто говорилось и писалось, что я не выполняю свою работу так, как положено, мой непосредственный начальник, Ана Бельфон, подключилась к делу. Все хотели узнать правду: семьи, правительство Нидерландов, власти Панамы. Сказать, что две девушки повели себя неразумно, — не ответ.
По моим ощущениям, семья Кремерс особенно хотела, чтобы преступник был пойман. Семья Лисанн вела себя по-другому, казалось, они понимали, что их дочь приняла неправильное решение в тот первый день апреля. С другой стороны, если бы языковая школа дала девушкам понять, что они точно будут работать волонтерами, они, возможно, не пошли бы в горы без гида.
Когда мы нашли рюкзак и человеческие останки, информационное давление было настолько сильным, что я торопила всех, участвовавших в поисках, чтобы они нашли хоть что-нибудь, все равно что, хотя бы ноготь.
Как прокурор, я не могла присоединяться к поискам, но чувствовала свою ответственность и хотела получить ответы на все вопросы. В то же время меня очень огорчало, что любая новость в итоге ни к чему не приводила. Кроме того, свидетели противоречили друг другу, это касалось описания и девушек, и их одежды. Мы снова и снова работали допоздна, сравнивая и анализируя их показания, и опять обнаруживали, что показания расходятся.
11 января 2015 года мне позвонила г-жа Порселл, сменившая Ану Бельфон, срок полномочий которой истек. Сначала Порселл вежливо поинтересовалась, как дела у моего сына, который родился с ДЦП. Сразу после этого мне задали вопросы о расследовании дела Крис и Лисанн. Я ответила, что в пять часов вечера этого дня я собиралась приехать в аэропорт, чтобы встретить кинологов из Нидерландов. На это Порселл сказала: «Вы нужны мне в прокуратуре, вы больше не главный прокурор, и я возлагаю на вас ответственность за девушек». После этих слов я почувствовала себя очень беспомощной. Это решение не имело ничего общего с расследованием дела Крис и Лисанн, оно было результатом профессиональной зависти.
Я несла персональную ответственность за кинологов, и 13 января отправилась в Альто-Ромеро с большой командой, включавшей моего юридического секретаря, чиновников из Института судебной медицины, криминалиста-антрополога, биолога, картографа, людей из национальной пограничной службы, национальной полиции и гражданской защиты, фельдшера и шестерых волонтеров из RHWW. Первые люди прибыли туда в 09.16, но только в 13.00, когда все прибыли, мы смогли отправиться к финке Маркуччи, известной здесь как Monte Verde. На то, чтобы пройти три километра через сырые холодные поляны и лесистые участки с густой растительностью, у нас ушло четыре часа. Мы перешли семь рек. После нескольких часов ходьбы я по пояс провалилась в грязь, травмировав правую щиколотку и правое колено. Несмотря на боль, в тот день я провела на ногах еще три часа. До дома семьи Маркуччи мы добрались только в 17.00.
Сначала мы планировали продолжить в тот день путь к реке, где был найден рюкзак, и переночевать там в палатках, но погода была настолько плохой, что с точки зрения безопасности мы решили остаться в ту ночь в финке. Такое решение объяснялось и тем, что некоторые из моих сотрудников получили травмы во время похода, многие просто выбились из сил. Сенафронт и местные жители объяснили нам, что придется идти еще три-четыре часа по крутой местности с множеством утесов. Более того, они сказали, что опасно ставить палатки у реки, так как из-за сильного ливня она может разлиться.
Маркуччи, который очень хорошо знал этот район, сказал мне, что, чтобы добраться от Мирадора до Альто-Ромеро, необходимо перейти через Кулебру (по веревочному мосту). Течение реки очень сильное. Если вы пойдете от тропы Эль-Пианиста вверх по Змеиной тропе, то дойдете до района с множеством тропинок, ведущих к заброшенным, необитаемым финкам. Другие тропы заканчиваются в горах, часто в местах, из которых невозможно вернуться обратно. Для людей, не знающих район, джунгли — смертельная ловушка.
На следующий день в 6 утра маленькая команда отправилась к реке, чтобы проверить, какая там обстановка. Я не могла пойти, так как накануне получила травму и еще не могла наступать на ногу без боли.
Команда вернулась на плантацию в 11.23. Выслушав их, в 12.21 мы решили идти назад в Альто-Ромеро. Только два дня спустя, 16 января, погода достаточно улучшилась для того, чтобы вертолеты могли приземлиться рядом с деревней и забрать нас.
Поисковая экспедиция в январе 2015 года стала перепутьем в моей жизни. В результате похода мне пришлось перенести операцию на колене, поэтому впоследствии мне пришлось взять больничный. Это дело было передано другому прокурору. Только через месяц после операции я смогла вернуться к работе. После реабилитации я доложила кадровой службе о своем возвращении. Хотя я 22 года проработала в окружной прокуратуре и получила травму во время исполнения профессиональных обязанностей, мне сказали, что меня переводят на другую должность и я буду получать только одну треть от своего обычного оклада. Я еще никогда не чувствовала себя такой беспомощной.
Хотя мы распрощались с послом де Боером, я все же посетила его офис. Он сказал мне, что лично просил Порселл, чтобы я занималась этим делом, пока расследование не будет закончено, но она отказала.
Ради своего сына я продолжила работать в прокуратуре. Так как колено продолжало болеть, я попросила отпуск, чтобы пройти обследование. Причина моей просьбы откровенно подверглась сомнению, и я ушла в отставку. Теперь, семь лет спустя, я все еще хромаю.
Глава 21
Во время спасательных тренировок RHWW отцы Крис и Лисанн пришли к ним с одной последней просьбой: вернуться в Панаму еще раз, чтобы исследовать берега и русло Чангвинолы. Годом ранее поисково-спасательная организация RHWW осуществляла поиски в Африке. Команда еще не отошла от ужасных условий во время их проведения.
Они не очень хорошо представляли себе реку Чангвинолу с ее многочисленными притоками, текущими в глубине панамских джунглей, но не хотели повторения того, что они пережили в Африке. На первом месте была безопасность их собак и их самих, и это было вполне справедливо. Но когда группа узнала, что они могут разбить лагерь на берегах реки, что их оснащение и корм для собак им помогут нести десять носильщиков, идти пешком придется недолго, а для собак будет организовано хорошее пристанище, они согласились.
«В конце концов, мы хотели только одного — помочь семьям», — сказала Луиза.
Нидерландская полиция, прокурор Дафне ван дер Цван и Вим Перлот в письме, датируемом 31 декабря 2014 года, попросили правительство Панамы о сотрудничестве в новом поиске. Решение было принято по совету экспертов-криминалистов, которые считали, что в зоне поиска, на участке примерно в 8–9,5 километра вдоль Чангвинолы, может быть найдено больше человеческих останков. Это предположение подразумевало использование собак, а также команды, возглавляемой Франком ван де Готом, она может обыскать русло реки при помощи криминалистических фонарей и техники, которая может подсветить и выявить кости. Кроме того, при помощи собак можно попытаться найти место, где были сделаны ночные фотографии. Поиски могли занять до пяти дней. Результаты, вместе с ранее установленными фактами, станут основой для заключения расследования. Прокуратура Панамы согласилась, но отметила, что январь — не лучшее время для такой экспедиции, учитывая высокий уровень воды в реке, но это предупреждение не было передано RHWW.
После прибытия в Панаму группе пришлось два дня ждать в отеле, пока погодные условия не улучшатся, чтобы был возможен перелет. И снова правительство Панамы предложило RHWW свое содействие. В аэропорту Давида их ждал большой армейский транспортный вертолет «Чинук». Часть группы полетела в Альто-Ромеро со своими собаками, оставшиеся три человека должны были отправиться с Бетсайдой Питти на президентском вертолете. В Давиде остались Хан, Креста и Ханнеке. Когда маленький вертолет приземлился, оказалось, что он может взять еще двух человек, и женщины сели в него. Хан: «Я не хотел оставлять одну из них в одиночестве в аэропорту, поэтому решил остаться и улететь последним вертолетом».