По лицу Алхоева пробежала судорога.
— Не серди меня, Сашья.
— Да пошел ты на хер, волчара!.. Убивай меня часами, сутками. А я буду улыбаться тебе! Но только все-таки убей! Потому что если ты не сделаешь этого, я найду тебя и вставлю головой вперед твоей маме туда, откуда ты появился! И пусть твой папа тебя переделывает!..
Алхоев откинулся на спинку стула. Он уже начал понимать, что толку от всех этих мероприятий, включая разговор по душам, не будет. Больше всего ему хотелось взять нож и начать резать русского. По сантиметру. Порезал — рюмочку выпил. Порезал еще — еще рюмочку. Но тогда навигатор для него будет потерян навсегда. С разочарованным видом Алхоев приказал себе успокоиться, закурил и бросил пачку сигарет на стол, поближе к капитану.
— Что ты за человек такой, Сашья? По-хорошему ты не понимаешь, по-плохому — тоже. Что с тобой делать? Я из-за тебя как Ленин. В постоянных бегах. Я ведь не прошу тебя Родину продать. Просто отдай то, что принадлежит мне. Я даже готов с тобой поделиться. Мне — прибор, тебе — жизнь.
Сигарету Стольников прикурил, но делиться не пожелал.
— Твои люди все равно окажутся в засаде! — вскричал вдруг Алхоев. — Их возьмут у пещеры, у самого входа!
Стольников на мгновение замер, отрывая сигарету от губ.
«Пещера? Какая пещера? Вход в пещеру? — Саша выпустил дым в потолок. — Мы вышли через водный канал, к водопаду. Я не знаю, где вход в пещеру. А он утверждает, что мы оказались здесь, выйдя из пещеры. Значит, сюда как минимум два входа?..»
От мысли, что Алхоеву не приходит в голову зачистить зону водопада, у Стольникова поднялось настроение.
— Чему ты улыбаешься, русский капитан? — вскипел Алхоев. — Я сказал что-то смешное?
— Не обращай внимания, я о другом думаю. Не о нас с тобой.
Он поднял взгляд на приблизившегося с бутылкой, чтобы наполнить стакан полевого командира, боевика.
Продолжая держать в зубах сигарету, разведчик вскочил со стула и профессионально, вложив в удар вес тела, вбил кулак в лоб Ислама. Чувствуя, что нос сломан, и ощущая ужасную боль, от которой хлынули из глаз слезы, Ислам заорал и упал на Алхоева. Удержать вес двух тел хлипкий стул не смог. Хрястнув во всех соединениях, он сложился, как карточный домик. На полу возились полевой командир и боевик…
«Кажется, это называется — „не теряя позиционного преимущества“», — пронеслось в голове капитана, и он с разворота пробил ногой в челюсть Исламу. Дотянуться до Алхоева было невозможно — тот был закрыт телом Ислама, как щитом. По хрусту костей и по ставшему вдруг тяжелым телу боевика Саша понял, что тот без сознания. Удар был рассчитан на попадание в висок, но два часа в морозильной камере сделали свое дело — капитан промахнулся. Однако и того, что случилось, оказалось достаточно. Стольников сумел вырубить Ислама.
Капитан бросился к двери.
— Взять его!.. — захрипел Алхоев, пытаясь выбраться из-под тела весом в центнер. — Взять!..
Но брать было некому. Разве что самому.
Рванув дверь на себя, Стольников почувствовал за спиной тяжелое дыхание. Помня, чем закончилась его схватка в ложбине, Саша решил в контакт не входить. Подсев, он опять с разворота, но уже рукой, пробил в пространство позади себя. Расчет был верен. Почти приблизившийся к нему вплотную Алхоев получил сокрушительный удар в живот. Издав хрюкающий звук, он сел и наклонился. Добавив два раза по загривку, уже не по-боксерски, а как в драке, сверху — чтобы просто ошеломить, Стольников побежал по коридору.
С того момента, как он встал, и до того, как буквально пополам переломился Ислам, прошло не более пяти секунд. Саша понимал, что сейчас все зависит лишь от скорости его движения. В его распоряжении не более трех-четырех секунд. Вдвое меньше времени полевому командиру Алхоеву понадобится, чтобы достать оружие и передернуть затвор. Скорость полета выпущенной из «кольта» сорок пятого калибра пули — тысяча метров в секунду. А сколько метров за это время пробежит он, Стольников?
До конца коридора оставалось двадцать метров…
11
Еще двадцать метров, и — свои!
Шум водопада достиг слуха Жулина, едва он вбежал на пригорок.
Обессиленный, он упал на колени и повалился на бок. Влажные пальцы перехватили автомат, и нестерпимый жар тут же высушил мокрые пятна на горячем металле. Оружие раскалилось, как при стрельбе. Человек привыкает к жаре, железо — нет.
— Где они? — тяжело дыша, прохрипел Айдаров.
Последние три километра они бежали, не останавливаясь. Они рвались к своим, и эта жажда единения была сильнее усталости. Желание быть рядом в минуты опасности двигало ими всегда, но не случалось еще ни разу, чтобы они не встретились в назначенном месте. Бывало, часть группы отходила, но об этом было известно, и другая часть, догоняющая, меняла маршрут. Но сейчас не было возможности известить своих.
Это и пугало больше всего. Баскаков знает, что связи нет, — и уходит с места дислокации, не уведомив всех. Что могло подвигнуть его на это? Только смертельная опасность.
Смертельная…
— Куда они могли податься? — спросил Пловцов, понимая между тем, что ответов у друзей не больше, чем у него самого.
Удерживая винтовку на согнутой руке, Айдаров спустился к водопаду. Камни и осыпь торопились вперед него, так что, когда он оказался у воды, она уже бурлила.
— Здесь следы и кровь! — крикнул он.
— Разумеется! — ответил ему Ключников. — Там лежали раненые Маслов и Лоскутов и всю площадку истоптали наши берцы!
— Здесь следы босых ног и каких-то онучей! — отозвался снайпер. — И кровь разбрызгана по камням! Если только Лоскутов с Масловым не подрались, то подрались Баскаков с Ермоловичем!
Склонившись к земле, как следопыт, он стал взбираться наверх, повторяя маршрут чужих, поднимавших наверх раненых разведчиков.
Пловцов с Жулиным обошли водопад и вскоре встретились с поднявшимся Айдаровым. По напряженному лицу снайпера струился пот.
— Их увели… — сказал он.
— Кто?! — вскричал Жулин.
Вдалеке послышались выстрел и звук. В безоблачную раскаленную синь, чуть забирая вправо, уходила красная ракета. Сигнальная растяжка, установленная Ключниковым, дала знать о появлении людей Алхоева.
— Два километра, — даже не посмотрев в сторону ракеты, бросил Жулин. — Они будут через десять минут.
— Айдаров, ты можешь определить направление движения здесь, наверху? — Пловцов сделал несколько шагов с высотки и оглянулся. — Куда повели наших?
Снайпер спустился к нему и уверенно двинулся на северо-восток, изредка бросая взгляды под ноги.
— Они особенно и не скрывают, куда идут! — прокричал он. — Кроме того, наши могут что-нибудь скинуть для ориентира.
Он оказался прав. Не прошли они и ста метров, как Жулин, бросившись в сторону, поднял с земли зажигалку.
— Мамаева, если не ошибаюсь! Говорил же ему как человеку! — не покупай кресало с пьезо-элементом! В ночи как щелкнет — у меня аж холод по спине!
Пловцов толкнул его плечом и поправил ремень пулемета.
— Олег, если они ушли недавно и Айдаров знает направление, почему нам не обойти их?..
Жулин поднял голову и прищурился. Перед группой раскинулась панорама сложного рельефа. Поднимающиеся, как тяжелые волны, вдалеке от берега возвышенности… По виднеющимся за ними скалистым очертаниям угадывалось ущелье.
— Ты за этими высотками видел поселок?
— За ними.
— Теперь понятно, куда они идут. Айдаров! — Прапорщик повернулся к снайперу. — Ты можешь определить, как давно их увели?
— Я забыл в бригаде свой хрустальный шар, товарищ прапорщик!
— Молчать, — огрызнулся Жулин и метнул в сторону ущелья хищный взгляд. — Приготовиться к марш-броску. Время в пути — сорок минут. Мы должны перехватить их в ущелье. Им тяжело, они несут Маслова. Если Лоскутов умен, а он умен, он тоже прикинется «тяжелым»!
Группа скатилась с пригорка и двинулась на северо-восток. Уже через двадцать минут стало заметно, как она чуть отклоняется от заданного маршрута влево. Можно было принять и вправо. Но слева раскинулась вплоть до ущелья «зеленка».
Они еще не знали, что через несколько минут после того, как войдут в нее, сами окажутся в засаде…
Оглушительный выстрел вспорол тишину подземного коридора. Осыпав голову Стольникова снопом искр, пуля срикошетила от стены, угодила в потолок и впилась в тяжелую входную дверь. По тупому, мощному удару капитан понял, что дверь не пробита насквозь. Прошив первый стальной лист, она застряла в створке. Проще говоря, мечта выбить ее ногой выглядела наивно.
«Если она закрыта, мне конец», — успел подумать Саша.
Она на самом деле была закрыта. Но выстрел Магомеда сыграл с ним дурную шутку. Услышав удар изнутри, находившийся снаружи боевик машинально откинул в сторону засов и потянул дверь на себя.
Увидев полоску света, Стольников с разбегу ударился о створку и вылетел наружу вместе с запоздалым вторым выстрелом Магомеда. Удар тяжелой дверью по голове сбил боевика у входа, и он, нелепо шевеля руками и переступая ногами, отошел назад и замер.
В мгновение сообразив, что вокруг, снаружи, никого больше, а этот, что стоит, еще пару секунд будет не опасен, Стольников развернулся, прихлопнул дверь и задвинул засов на место. И только потом, оттолкнувшись от стены укрытия, шагнул к боевику.
Тот уже пришел в себя и был готов к встрече. Ему мешала кровь, заливающая глаза, но он быстро стирал ее и двигался вполне осмысленно.
Автомат стоял рядом с дверью, в руке боевика был тесак. Между капитаном и человеком Алхоева было не более двух метров. Схватить АКС не получится. Значит, нужно сделать так, чтобы потом взять его, уже никуда не торопясь.
Шагнув влево, Стольников качнул в ту же сторону боевика и, когда левая нога бандита стала опорной, пробил по его бедру голенью. Мощный лоу-кик подсек боевика, но Стольников не торопил события. Судя по всему, двое были заперты внутри, и только один находился снаружи. Форсировать события не следовало. Тесак длиною полметра не нож, руку не перехватишь…