– Он и ес-с-сть большой, – от голоса создания в чёрном кожа покрылась мурашками. Хирке так и не удалось забыть его после визита в дом Модрасме. В речи хозяина пещеры чудилось что-то животное. Особенно когда он растягивал звук «с».
Всевидящий поднял чашу с края очага и подошёл к столу. Плащ волочился по полу, но не скрывал сильной хромоты владельца. Шаги его проваливались, словно одна нога была короче другой.
– Могу я… – Хирка закусила губу, чуть не предложив помощь и таким образом едва не уничтожив все шансы получить необходимые ответы. – Могу я сесть? – спросила она.
– Если устала.
Прошедшая полгорода девушка действительно устала. И ей надоело носить маску безупречности.
– Знаешь, я и в самом деле устала. У меня выдался непростой год, скажем так.
Она прислонила шест к столу и уселась на скамью. Всевидящий не ответил, ничуть не расстроив этим гостью, а отодвинул в сторону ящик с разноцветными яйцами и поставил чашу на стол. Чёрные перчатки скрывали руки, но когти скрыть не могли. Как и тот факт, что пальцы были скрюченными.
– Ты думала, я не знаю, что ты здесь, – произнесло существо. – Считала, я должен тебя сначала учуять.
Хирка опустила глаза и посмотрела на свитер. Судя по всему, речь шла о нём.
– Я понятия не имею, что ты знаешь, а чего не знаешь. Решила перестраховаться, – ответила она с большей самоуверенностью, чем испытывала в действительности.
Затем вытянула шею, чтобы заглянуть в чашу, пытаясь скрыть истинные намерения. Девушка надеялась, там окажется чай, но содержимое сосуда напоминало густое молоко. Какое-никакое облегчение, принимая во внимание всё, что их окружало.
Всевидящий стоял рядом со скамьёй, но не садился.
– Это не меняет того, что ты ищешь с-с-совета у того, кого считаешь незнающим. Существуют две причины так поступать. Либо у тебя с-с-самого есть ответ, или же больше не нашёл, у кого спросить.
– Ну, не могу сказать, что сейчас меня окружает толпа добрых друзей… – Хирка кисло улыбнулась.
Всевидящий подвинул ей чашу. В его движении было что-то демонстративное. Превосходство, которое говорило – он ожидает ошибки. Это напоминало о Модрасме.
Проверка…
Молоко пахло дрожжами и ещё чем-то, что Хирке не удалось определить. Не слишком вдохновлённая перспективой выпить содержимое, она посмотрела на собеседника.
– Почему я должна была дожидаться, пока треснет лёд?
Существо в чёрном склонило голову набок. Необычная форма черепа чётче проступила под капюшоном. Плечо провалилось, как будто ключица сломалась и так и не восстановилась.
– Потому что вороны болтают только о льде пока он не трес-с-снет. Только потом можно услышать мудрое слово.
– Ты услышал? Мудрое слово?
Всевидящий не ответил. Хирка поняла, что он ждёт, когда она начнёт пить, поэтому поднесла горячую чашу к губам и сделала малюсенький глоток. Молоко, похожее на козье, оказалось кислым. Оно едва сочилось сквозь покрывающий поверхность слой пенки. Потом девушка ощутила привкус крови. Она подавила рвотные позывы и опустила чашу на стол.
– Они говорят, это место не является твоим домом, – наконец произнёс Всевидящий.
У Хирки возникло ощущение, что это заявление лишало её права на помощь.
– Спроси других воронов, – сказала она и уставилась на кровоточащее молоко. Застывшая пенка треснула. Красное смешалось с белым и растеклось по поверхности как по венам.
Хозяин дома продолжил, как будто гостья ничего ему не ответила:
– Они говорят, ты принадлежишь всем. Дитя Одина. Человек. Умпири. У тебя смешанная кровь. Но ты являешься живым доказательством могущества Грааля. Его с-с-способности править разными мирами. Так что какой бы отвратительно слабой ни была твоя кровь, ты – путеводная звезда.
Отвратительно слабая путеводная звезда.
Хирке захотелось пить, каким бы мерзким ни казалось питьё. Она снова отхлебнула из сосуда. Тёплая кровь. Тёплое молоко. Кисло-металлическое. Девушка попыталась скрыть гримасу на лице.
– Что это за одержимость кровью? – спросила она. – Вы ни о чём другом не думаете. Кто принадлежит к чьей крови. В ком течёт кровь Первых. Как будто существовали какие-то Первые!
Упрямство заставило её подавить рвоту и осушить чашу.
– Пойдём со мной, – сказал Всевидящий и поковылял к двери, в которую вошёл. Хирка проследовала за ним и оказалась в комнате с видом на море. Должно быть, стена обрушилась целую вечность назад. Сталактиты свисали с потолка, как лес иголок. Ровным здесь был только пол. Вдоль стен остались островки узорчатых плиток.
Всевидящий подозвал гостью ближе к краю.
Под ногами у Хирки бурлило море. Волны размерами больше дома бились о скалы. Всё выглядело серым, насколько хватало глаз. Небо сливалось с морской пеной. Плащ хозяина дома развевался на ветру, показывая очертания его фигуры. Скрюченные лопатки и невозможно сильный изгиб копчика. Казалось, под капюшоном Всевидящий носит маску, чтобы скрыть деформацию лица.
При свете дня стало заметно, что плащ сшит из пятнистого материала. Морщинистого. Весь облик существа в чёрном напоминал о съёжившемся пожухлом листе.
– Пос-с-смотри на это, – произнёс он голосом, едва различимым в шуме моря.
Хирка взглянула вниз на отвесную скалу, упрямо пронизанную дырами, которые когда-то были домами. Множеством домов.
– Море поглощает нас, – сказал Всевидящий. – Дом моего отца рассыпался и превратился в прах. Можно ли смотреть на это и утверждать, что не существует никаких сверхъестественных сил? Что все и вся равноценны? Опомнись! Наша кровь самая сильная. Никто не сумеет воспользоваться каменными вратами без неё. Род Има и люди на протяжении поколений приносили в жертву камням кровь, хотя ничего не с-с-соображали. Они пьют её, пользуются ею, жаждут её, потому что она делает их лучше. Наша кровь уничтожит любую другую и будет господствовать, будет пожирать и менять. Это ис-с-стина.
Всевидящий повернулся к Хирке и добавил:
– Нравится тебе это или нет, не имеет значения. У Дрейри чистая кровь. Кто-то когда-то был Первым, и мы ближе к ним, чем любое другое существо в любом мире. Ты глупа, если цепляешься за иную реальность.
Эти слова утомили девушку. Они пытались отшлифовать её, как волны шлифуют скалы. Стыд и злость боролись в душе Хирки, как молоко и кровь в животе.
Может, этот Всевидящий и был стар, но сколько миров он повидал? Откуда знал, что принадлежит к расе, которая ближе всех находилась к богам? Откуда знал, что боги вообще существуют?
Волна разбилась о камень под ногами девушки. Она попятилась, чтобы её не окатило водой. Три ворона спустились с потолка и с криками умчались куда-то в море.
Всевидящий поковылял обратно к двери.
– Но раньше первых, естественно, появился ворон. Он с-с-создал мир. Поток – это его дыхание, из которого он сотворил первых.
Хирка вошла следом за хозяином дома в гостиную. Он уселся на край скамьи поближе к огню.
– А без Потока? – спросила она.
Собеседник покачал головой. Девушке вдруг стало казаться, что у неё не осталось времени. Что необходимые ответы утекали, как вода в песок. Она схватила ладонь Всевидящего и ощутила под плащом шишковатые на ощупь пальцы. Он тут же рванул руку к себе, будто Хирка его укусила, усилив её отчаяние. Он не понимал, как это важно.
– Поэтому я здесь, – сказала она. – Ты должен мне помочь. Мы должны… – она пыталась найти нужное слово на умонийском. – Мы должны снова пустить Поток через врата! Мы должны починить вены Потока!
– Нет.
– Нет? Как ты можешь говорить нет? Ничто не может жить без Потока. Тебе это известно. Мне тоже. Это надо исправить!
Всевидящий повернулся к девушке сгорбленной спиной.
– Этого нельзя сделать.
Хирка онемела. Неужели все разговоры о власти и превосходстве были пустыми?
– Почему? Почему этого нельзя сделать?
– То, что уничтожено Потоком, починить нельзя. Поверь мне.
Хирка вскочила.
– Должны быть способы! Наиэль смог! Я знаю, что тоже смогу! Я чувствовала Поток, я… – Она помедлила, не желая рассказывать о Римере. О той силе, которая их связала. Не желая выдать их обоих.
Всевидящий вновь повернулся к собеседнице.
– У Наиэля было три вещи, которых никогда не будет у тебя. Он испытал сильный прилив Потока. С-с-сильнее, чем когда бы то ни было. А потом он истощался на протяжении тысячи лет. Словно кровь вытекала из трупа. В распоряжении твоего дяди имелись люди, которые несли тяжесть Потока. Эмблинги, испившие его крови. Пустые оболочки, волочащие груз. И, что важнее всего, Наиэль умел пользоваться всей этой мощью. А ты, вся такая самоуверенная, даже не удосужилась сообщить мне, что не в состоянии сливаться с Потоком. Что ты надеешься с-с-сделать, если даже не можешь плести его? А если бы могла, то переломала бы свои хилые ручки.
Хирка почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
– Зачем же было тащить меня сюда, если я никогда не сумею научиться сливаться? Если вены, по которым тёк Поток, нельзя починить?
– Научиться сливаться? – Всевидящий хрипло рассмеялся. – Дитя, это заключено в крови. Поток находит тебя при рождении. Но ты появилась на свет в мире без него. А это событие, я боюсь, ты не сможешь изменить.
– Но тебе это под силу, правда же? Ты сумеешь привести Поток в порядок?
Существо снова издало глухой смешок.
– Ты и вправду не одна из нас, – сказал Всевидящий. – Ты не хочешь никакой войны, да?
Хирка облокотилась о стол. Она не могла ответить. Её заманили в западню.
– Ты сам сказал, я никому не принадлежу. И я принадлежу всем.
– Да, я так с-с-сказал. – Загадочный собеседник, хромая, обошёл вокруг стола и оказался рядом. – Хирка, дочь Грааля, дай мне каплю или две своей крови, и я призову тебя, если в ней обнаружится хоть какая-то сила.
Девушка выпрямилась и приложила все усилия, чтобы не так пристально разглядывать существо в чёрном.
– Мне не нужно сочувствие. Я хочу научиться управлять Потоком. И узнать, как извлечь проклятый клюв из одного горла.