Она достала из кармана флакон Всевидящего и выпила остаток содержимого. Кровь слепых с добавками, сладкая, приправленная специями жидкость. Хорошее должно подготовить к плохому, которое наступит позже.
Хирка сжала сердце рукой, ощутила его вес.
– Я стану такой, как ты, – сказала она. – Предательницей. Той, кто натравит слепых на слепых. Тех, у кого ничего нет, на тех, у кого есть всё.
Падшие и внедомные станут её Колкаггами.
Хирка вернула сердце на место и закрыла ларец. Потом встала, подняла плащ и стряхнула его. Лёд тянулся во все стороны, как замёрзшее озеро. Бесконечно большое. Полное шрамов и ран. С зияющей пропастью, ведущей в Шлокну.
Девушка подошла к краю ледника, чтобы спуститься вниз, заставив ворона отскочить от еды, краем глаза заметила что-то знакомое и опустилась на корточки, чтобы рассмотреть повнимательнее. Трупик серой птицы с голубым горлом. Живой фонарь. Она сама выпустила несчастную пичугу из клетки.
Хирка встала.
Вот так. Кто-то умрёт. Кто-то будет жить. Вне зависимости от её желаний она станет причиной как одного, так и другого.
Рождённая кровью
Хирка выставила шест вперёд, но от серии ударов Скерри, которые отдавались в костях и заставляли забыть о боли в бедре, попятилась. Значит, рана почти зажила. По крайней мере, нога перестала подводить в самые неподходящие моменты.
Скерри не стала нападать осторожнее, но всё-таки в ней что-то изменилось. Она словно больше не искала причину сломить Хирку. Конечно, не от заботы. И не из страха, хотя угрозы явно подействовали. Нет, здесь крылось что-то другое. Казалось, черноволосая Дрейри наконец приняла полукровку, хоть и против воли.
Трупорождённая женщина чаще наблюдала, чем била. И повторяла движения. Учила. Два раза Хирка чуть не попала по сопернице, и оба раза Скерри кивнула. Свидетельство признания.
Если бы то же самое произошло в прошлое полнолуние, девушке вряд ли удалось бы сдержать слёзы. Сейчас же успехи служили подтверждением, что её поведение стало напоминать общепринятое. На самом деле её не приняли. Просто Скерри разглядела в Хирке нечто, что смогла принять. Ту её часть, которая являлась Дрейри.
Но о недавнем происшествии они обе с тех пор не проронили ни слова. Ни о могиле, ни о вспышке ярости дочери Грааля, ни об угрозах и даже ни о шантаже. Конечно, тот момент нельзя было назвать поводом для гордости, но слепые хотели видеть наследницу дома Модрасме именно такой.
И они получат желаемое.
Хирка присела и врезала шестом под колено Скерри, едва не заставив ту упасть. Однако соперница всё же устояла на ногах.
– Эй! – рявкнула она, выглядя озадаченной, как будто не сразу поняла, что по ней попали.
Хирка проигнорировала окрик и набросилась на Дрейри, пока была возможность. Грузила на руках замедляли движения, но рыжая полукровка наносила короткие резкие удары, которые заставляли до сих пор непобедимую женщину отступать назад, пока не выгнали с ринга. Хирка тяжело дышала и не понимала, что произошло, пока не увидела, что другие прекращают упражнения. Но крика Рауна она пока не слышала.
Дочь Грааля собиралась извиниться, когда к ним подошёл Грид и поинтересовался планами Скерри. Он откинул назад светлые волосы, на конце шнура зазвенели победные бусины. После следующего турнира к ним могла прибавиться шестая.
Хирка ушла, чтобы не слышать, как молодого Дрейри вновь отвергнут, и направилась в оружейную. Там она прислонила шест к стене, вытерла полотенцем пот и надела свитер. Кожаные ремни с груди девушка снимать не стала. Она спешила к Всевидящему и приняла решение переодеться позже. Пока же накинула плащ, опустила капюшон и ниже натянула рукава свитера на оплетавшие предплечья грузила, чтобы те не бросались в глаза. С момента первых занятий самые лёгкие кожаные утяжелители сменились доходящими почти до локтя браслетами с металлическими вставками, которые теперь стали частью дочери Грааля. Она снимала их только на время сна. Благодаря грузилам предплечья сделались почти железными. Можно поцарапать, нельзя ранить.
Хирка забросила мешок за спину и взяла ларец с сердцем Наиэля. Охлаждённую плоть предателя охраняло потоковое стекло. Наверняка стоило оно не меньше двадцати лошадей. Если бы здесь ими пользовались.
Девушка прошла по туннелю на улицу и направилась в сторону моря. Одна. Вот что ещё изменилось. Хирка отказалась от сопровождения слуг. И даже не пришлось спорить на этот счёт. Она просто сказала «нет».
По мере приближения к месту назначения ларец становился всё тяжелее. Сердце уже показали множеству слепых, но Хирке до сих пор становилось нехорошо, когда она наблюдала, как его разглядывают. В тот момент с Умпири что-то происходило. Они превращались в зверей. Поджимали губы, как будто видели нечто испорченное. Скалили зубы. Особенно те, кто был стар и участвовал в войне. Те, кто помнил.
Но Всевидящий сказал, что хочет увидеть сердце, и, если для выполнения плана требовалось только это, Хирка была готова подчиниться. Была готова сделать больше, чем он мог себе представить.
Готова позволить им поубивать друг друга?
Она постучала в железную дверь, которую время и море покрыли ржавчиной. Внезапно девушка подумала, что никогда не встречала здесь других посетителей. А ведь тут жил Всевидящий, который являлся кем-то вроде целителя, как и она сама. Вот только Умпири ни за что не признаются, что нуждаются в помощи.
Хозяин дома зажёг два фонаря в коридоре. Видимо, именно для Хирки. А может, чтобы отметить событие, раз уж она пришла с сердцем.
Внутри самой пещеры было темнее. Очаг не горел. Слабый дневной свет падал сквозь приоткрытую дверь из комнаты с видом на море. Но даже волны, казалось, притихли и застыли в ожидании.
Хирка добралась до стола, поставила на него ларец и скользнула за порог. Всевидящий стоял у края обрыва. Спина сгорблена, капюшон надвинут на лицо, как будто в попытке защититься от игл сталактитов на потолке.
– Возьми с с-с-собой чашу, – произнёс хозяин дома.
Девушка огляделась. В углу на треноге виднелась чаша. Хирка взяла её и поднесла собеседнику. Красное содержимое нельзя было не узнать: тягучее и колышущееся.
– Выпей, и пос-с-смотрим, через сколько времени оно выйдет.
Хирка попыталась скрыть отвращение.
– Какой смысл, если оно всё равно выйдет обратно?
– Продолжать пить каждый день, пока оно не перестанет выходить обратно.
Девушка не стала спрашивать, сколько времени, по мнению Всевидящего, на это потребуется. Шансы на то, что ей понравится ответ, были минимальными.
– А что будет потом?
– Тогда… – Она поднесла чашу к губам, но собеседник остановил Хирку вопросом: – Это дорогой плащ? – Последние слова достаточно ясно свидетельствовали о том, чего стоило ожидать. Она поставила кубок на пол и сняла плащ. Рукав свитера при этом задрался наверх. – Грузила? – уточнил Всевидящий таким удивлённым тоном, что гостье подумалось: его брови наверняка поднялись до самого лба. Хотя не сумела вспомнить, видела ли брови на чудовищном лице.
– Ты говорил, что Наиэль был сильным и поэтому мог плести Поток, не ломая при этом рук. Если это поможет, то я стану носить утяжелители. – Она пожала плечами и снова подняла чашу.
– А-а, тогда вс-с-сё ясно… – судя по голосу, Всевидящий думал, что собеседница врёт. – Я думал, ты с-с-себя наказываешь. Но уверяю, для этого не требуются грузила.
Хирка сделала вид, что не слышит, хотя его слова были правдивы, а потому причиняли боль. Она поднесла чашу к губам и попыталась абстрагироваться от запаха. Потом быстро выпила, чтобы не почувствовать вкуса. Живот скрутило. Девушка согнулась, выронила кубок и подошла ближе к обрыву. Кровь просилась наружу и изверглась так же быстро, как была выпита. Красная струйка разделилась на капли перед тем, как пролиться в море далеко под ногами Хирки. Всевидящий придерживал её, чтобы не свалилась.
Яркий вкус грязной стали переполнял тело. Обессиленная девушка упёрлась ладонями в колени. Ослабевшие руки подрагивали.
Всевидящий поднял кубок и заметил:
– Как я уже сказал, тебе не нужны никакие ручные грузила, потому что ты с-с-сама себя накажешь более чем достаточно.
Хирка неглубоко дышала, пока тошнота не утихла. В груди и носу жгло. Губы тряслись.
Это больше, чем кровь.
Дочь Грааля выпрямилась, медленно и осторожно, чувствуя, что провалила испытание. Что всё случилось слишком быстро. Но Всевидящий ничего не сказал, просто проковылял обратно к двери. Хирка подняла плащ и двинулась вслед за ним в темноту. Медленно подошла к столу и подвинула ларец собеседнику. Он помедлил, но остался стоять в нескольких шагах от гостьи.
Она огляделась.
– Может, свет зажжём или…
– Нет! – прервал Всевидящий с лёгкой паникой в голосе. – Нет, в этом… В этом нет необходимости, – добавил он уже спокойнее, осторожно приблизился к столу и опустил чёрную руку с длинными пальцами на крышку ларца. Большой палец лежал под неестественным углом. Коготь ворона. – Можно, я оставлю его до завтра?
– Нет, – покачала головой Хирка. Дом Ход охранял ларец, как сокровище. Она не могла оставить его здесь.
– Нет… – тихо повторил скрытый чёрным плащом собеседник. – Так я и думал.
Он не хочет, чтобы его видели.
Всевидящий открыл крышку. Хирка сложила руки на груди и приготовилась услышать обычный довольный возглас, без которого ещё ни разу не обошлось. Как будто ларец сам вздыхал. А у существа в чёрном имелось больше причин ненавидеть Наиэля, чем у всех, кого она встречала. Тысячу лет быть чудовищем, то ли вороном, то ли мужчиной, из-за того, что предатель погасил Поток в один краткий судьбоносный миг.
Но никакого возгласа не последовало. Ни единого слова. Хирка посмотрела на скрюченную фигуру. На тёмный силуэт в тёмной комнате. Всевидящий склонил голову. Плечи задрожали. Тело сникло, будто подкосились колени.
Девушка обошла вокруг стола, подхватила хозяина дома и проводила до скамьи. Он дышал со свистом. Казалось, что он задыхался.