Зверь встретился глазами с Хиркой, заставив её вздрогнуть, а потом скрылся в тени под надстройкой. Девушка подошла ближе. Лохматый охранник даже не пошевелился. Он вёл себя так же, когда сюда вошли двое первых мужчин. Что он натренирован распознавать? Какие-то травы? Опу? Какой запах исходит от полукровки?
Кровь людей и кровь воронов…
Волк повёл ушами, когда она проходила мимо, но не зарычал. Хирка проскользнула в красную дверь, которая тут же захлопнулась за спиной. Затем спустилась по винтовой лестнице в подвал. Полутёмное помещение было разделено на небольшие кабинеты, маленькие комнаты в комнате. Сквозь резные отверстия в перегородках клубился дым. Свисающие с потолка фонари освещали столы, которые представляли собой тяжёлые каменные глыбы с отколотыми краями и смотрелись особенно негармонично на фоне деревянной резьбы. Казалось, столы и перегородки принесли сюда из разных мест или из разных времён.
Дальнюю стену украшало перламутровое панно с изображением влюблённой пары. Нежной и чувственной. Тоже пережиток былых эпох.
Во всех закутках кучками сидели Умпири. Одни пили, другие курили длинные трубки. Как минимум у троих на поясах висели ножи, а на лбу сверкали капли. Мужчины, которым больше нечего терять. Даже ношение оружия не могло отправить их ещё ниже по социальной лестнице.
Хирка сделала глубокий вдох, набираясь храбрости. Потом нашла место в глубине помещения, где барная стойка упиралась в стену, чтобы никто не смог подобраться сзади, поставила шест в угол и положила руки на деревянную поверхность, которая оказалась слишком высокой. Юная полукровка осознала, что её рост был меньше, чем у тех, кто обычно здесь сидел. Из некоторых закутков на девушку начали поглядывать.
Она подавила порыв уйти и напомнила себе, что проблемы Гиннунгада станут спасением Имланда. Кроме того, в городе наверняка имелись экземпляры похуже, чем посетители этого заведения. Здесь хотя бы был волк, который вынюхивал тех, кого не желали видеть внутри. Хирка решила считать это за добрый знак.
Она открыла кошель, достала монетку и уставилась на неё. Фунт. Английский фунт, который прибыл сюда из самого Йорка. Через круги воронов прямо в Дрейсиль. В ладошке путешественницы столкнулись миры, но заметила это только она.
Хирка окунулась в воспоминания, и голова налилась тяжестью. Отец Броуди, который улыбался так, будто хотел в туалет. Стефан, который считал, что может умереть от всего подряд. Сейчас он бы посмеялся над девушкой и выдал одну из своих плоских шуток.
Заходит дитя Одина в бар…
Она вспомнила Джей и её младшую сестрёнку, убитых в церкви. В мире, который тоже приговорён к смерти без Потока.
Тот мир и сколько ещё сотен миров?
Сомнения, что преследовали Хирку весь вечер, испарились. Она знала, что должна сделать. Но сначала необходимо было что-нибудь выпить. Дочь Грааля опустила монетку обратно в кошель и вынула другую. Ту, что можно использовать здесь. Серебряную. Слишком большая сумма для напитка, но Хирка хотела выяснить, что за тип стоял за стойкой. Отец нашёптывал ей из Шлокны.
«В незнакомом месте это лучше выяснить сразу».
Девушка пододвинула монету бармену:
– Есть что-нибудь выпить? Этого хватит?
Мужчина за стойкой не смотрел на посетительницу прямо, но поглядывал искоса, раскладывая по ящикам листья растений. Судя по резкому запаху – табак.
– Что желаешь? – спросил слепой несколько натянуто.
– Только не кислое молоко.
Внешность бармена казалась приятной, но, как и у всех Умпири, немного жутковатой. Узкое лицо, высокие скулы. Чёрные волосы были собраны на затылке шнурком, украшенным звериными зубами. Мужчина поставил на стойку стакан с коричневой жидкостью. Хирка сделала глоток и постаралась скрыть гримасу.
– Что это? – спросила она.
– Не кислое молоко.
Узколицый положил две мелкие монеты рядом со стаканом и продолжил сортировку растений с длинными сухими листьями разных оттенков зелёного. Когда завыл волк, бармен бросил взгляд на дверь. Никто не вошёл. Хирка осмотрелась по сторонам и увидела, как один из сидевших в кабинках и тихо беседующих слепых приложил два пальца к горлу и что-то прошептал соседу.
Дрейри. Кровь Первых.
Они заметили глаза девушки. Поняли, кто она.
– Ты уверена, что находишься в правильном месте? – спросил мужчина за стойкой, не поднимая на неё взгляда.
Хирка выдавила улыбку.
– Ты знаешь, кто я, да?
Он кивнул, но больше ничего не сказал.
Дочь Грааля осушила стакан и отставила его в сторону.
– Тебе не нравится, что я здесь, – сказала она. Тепло в желудке придало смелости.
Черноволосый собеседник немного помедлил, а потом продолжил своё занятие.
– Здесь всем рады, – он намеренно неверно истолковал её слова.
Вокруг воцарилась тишина. Хирка повысила голос, чтобы все собравшиеся смогли услышать её:
– Когда я говорю «здесь», то имею в виду не в этом заведении, а здесь, в Гиннунгаде. Вы, как и все остальные, хотите вернуть Поток. Но какую цену придётся за это заплатить? Чтобы всё стало как всегда? Вы внизу, они наверху…
Подстрекательница услышала, как стукнула дверь. Кто-то вышел. Тот, кто не желал оказаться втянутым в происходящее. Кто мог винить его за это?
Пара гостей заведения изо всех сил старалась делать вид, что не замечает Хирку. Кое-кто, наоборот, откровенно пялился на неё. Один посетитель со сверкающей на лбу каплей встал и подошёл к другому концу стойки.
– Они? А разве ты не принадлежишь к их числу?
Хирка уцепилась ногами за ножки табурета, чтобы не поддаться порыву сбежать.
– Я никому не принадлежу. В отличие от вас, кто является чужой собственностью. – Это не было всей правдой, но девушка хотела видеть их реакцию и получила желаемое.
Собеседник подошёл ближе. Его глаза по краям стали чёрными, и из-за этого он напоминал рысь. Слепую рысь. Свет от фонарей плясал над лысой головой падшего.
– Ты нас за идиотов считаешь?
Один из гостей встал:
– Скольм…
Однако Хирка не позволила прервать их разговор.
– Да, вы идиоты. Впервые за тысячу лет вы действительно можете что-то изменить. Но этого не произойдёт. Вас больше интересует выпивка. А когда война закончится, станет слишком поздно.
Скольм обнажил клыки.
– Никогда не поздно…
Второй мужчина схватил его за руку:
– Скольм, ты разговариваешь с ними!
После этих простых слов между Хиркой и остальными возникла пропасть. Дочь Грааля поняла: у собравшихся здесь нет ни одной причины доверять ей. Она Дрейри. Одна из тех, кто спит за потоковым стеклом. Одна из тех, кто раздаёт капли. А она что думала?
Ещё несколько слепых вышли из кабинок. Кто-то направлялся к лестнице. Другие собирались вокруг них. Хирку переполняло отчаяние. Она встала.
– Я здесь не для того, чтобы вас обманывать! Я говорю не от имени Дрейри. И не от имени домов. Они не знают, что я здесь. А если бы знали, то наняли бы одного из вас, чтобы устранить меня. И кто же из нас больше рискует? Это вы можете осложнить мне жизнь, а не наоборот.
Скольм зарычал. Дверь хлопнула, и в заведение вошёл Колайль. Облегчение, которое она испытала, оказалось мучительно велико. Падший спустился, протиснулся сквозь толпу посетителей и поволок девушку за собой к лестнице.
– Чем это ты занимаешься?!
– Я говорю как есть! – Хирка повысила голос. Они должны услышать. Все должны услышать. – Это ваш единственный шанс! Вы можете победить в этой борьбе!
Колайль крепче сжал её руку.
– Многие здесь лишились всего. Они знают, что не стоит противоречить Дрейри. Я знаю, что не стоит противоречить Дрейри.
Хирка холодно рассмеялась.
– Страх? Вы их боитесь? – Она вырвалась из хватки мужчины. – В таком случае вы только что доказали: они правы. Между ними и вами действительно есть разница. Никто из них не стал бы сомневаться. Так что сидите и пейте на здоровье. – Дочь Грааля сделала ударение на слове «сидите», прекрасно понимая, какой смысл в него вложат Умпири. Затем взяла шест, продолжая говорить: – Или продолжайте швырять бутылки на улицах. Как будто это может что-то изменить.
Колайль зарычал, как волк.
– Ты не понимаешь, что сейчас ведёшь себя хуже, чем Дрейри? Явилась сюда, потому что всех нас считаешь одинаковыми. Падшие – это падшие. Внедомные – это внедомные. Мы все, конечно, мыслим одинаково и хотим одного, так ведь? Ты, чтоб тебя вороны склевали, думаешь, что всё вот так просто? Нет, здесь никто не доверяет домам. И тебе. И друг другу.
– Именно это и держит вас в подчинении, – ответила Хирка, но почувствовала, как щёки краснеют от смущения.
Колайль был прав. Она всех мерила одной меркой и, скорее всего, переусердствовала. Но это ничего не меняло. Дочь Грааля сделала несколько шагов вверх по ступеням, повернулась и кивнула на мужчину за стойкой:
– Можешь начать с него. Ему можно доверять.
Затем поднялась по лестнице, вышла на холод и остановилась у двери. Волк посмотрел на девушку и начал вилять хвостом. Потом приблизился и позволил почесать за ушами, пока она ждала Колайля. Хирка знала, что тот выйдет вслед за ней.
Дверь открылась, показался падший. Он нахмурился и посмотрел на подопечную расстроенно и сердито, как отец на непослушного ребёнка.
– Ты знаешь, что я права, – тихо произнесла рыжая полукровка. – Это не бред, у вас действительно есть только один шанс. А я помогу вам.
– Поможешь нам? Ты хочешь натравить нас друг на друга, чтобы спасти собственный народ! – воскликнул Колайль, и волк зарычал на него. Хирка оттащила зверя подальше.
– У меня нет никакого народа! Я говорю от имени воронов и деревьев. От имени воды, которую мы пьём, и земли, которую мы возделываем. Я только на одной стороне, на стороне Потока. Но у вас есть кое-что ещё, за что можно бороться.
– У вас? Кого ты имеешь в виду? Этих? – падший указал рукой на дверь. – Горстку уставших от жизни мужчин в кабаке?