Вероятно, выбора и не существует. Через несколько дней первые семьи отправятся в Нифель. К кругу воронов. И у Хирки не имелось никакой возможности остановить их. Дом Ход наверняка решит настаивать на объединении домов.
Хуже всего были моменты вроде этого, когда ярость улеглась и стало ясно, насколько тонкими оказались соломинки, за которые цеплялась девушка. Например, слабая надежда, что все грядущие смерти не будут напрасными и смогут напитать Поток до такой степени, что он создаст новые вены. Что удастся принять рождение от ворона в Имланде. А потом научиться сливаться с Потоком.
Неужели это всё должна сделать Хирка? Её ведь постоянно тошнит, а во рту всё время стоит привкус крови. Это безумие, и ничего больше.
Вот почему необходимо продумать запасной план. И даже несколько. Что предпринять, если ничего не выйдет? Но даже альтернативные варианты меркнут перед осознанием, что клюв станет погибелью Римера, если он не умрёт на поле брани, как и все до единого имлинги Маннфаллы.
Ни падшие, ни внедомные не помогут безумной подстрекательнице. Никто никого не свергнет и не подарит надежду на то, что Имланд сумеет отразить атаку слепых. Наоборот, скорее всего, Хирка сама всё испортила. После того как она выставила себя на посмешище в питейном заведении, на улицах стало тихо, как в Шлокне. Если и существовали какие-то зачатки восстания, то дочь Грааля их, вероятно, подавила, вселив в мятежников скептицизм. Обескуражила их до такой степени, что они успокоились. И приговорила Имланд к смерти. Через несколько сотен лет трупорождённые будут пугать своих детей небылицами о существах с хвостами. О тех, что когда-то жили на свете.
Нет!
Хирка встала, прокралась по коридору до двери Урда и остановилась перед ней. Что он там говорил?
«Если хочешь выжить в таком месте, как это, надо использовать окружающих».
Затем решительно отодвинула засов и вошла.
Урд стоял спиной к незваной гостье и смотрел на парящие за окном фонари. Нежные капельки света в чёрной ночи. Услышав скрип двери, он резко обернулся и тут же испустил вздох облегчения, наверняка потому, что увидел не Скерри. Затем указал на скамью, приглашая присесть. Хирка осталась стоять.
– Я тебя ненавижу, – сказала она. Если слова и задели имлинга, то он никак этого не продемонстрировал. Девушка продолжила: – Ты лжец. Убийца. Заставляешь других исполнять свою волю. Используешь их для достижения собственных целей.
Его губы дрогнули, и на лице появился намёк на улыбку, но исчез слишком быстро, поэтому Хирка не была уверена в том, что видела. Урд сел на скамью.
– Значит, тебе нужна моя помощь? – спросил он.
Дочь Грааля не ответила. Слишком противно было признаваться в этом.
В темноте стал хорошо заметен бледный полукруглый шрам на шее пленника. Казалось, перед тем, как заговорить, он тщательно взвешивал все слова.
– Хирка, я живу здесь из милости. Исключительно из-за того, что так хочешь ты. Я обязан тебе жизнью. Если что-то нужно, просто скажи.
Девушка боролась с собой. У Урда не было причины врать, а помогая, заработал бы доверие. Она подошла на шаг ближе.
– Мне надо убедить кое-кого сражаться за меня.
– Хм… – Собеседник положил ногу на ногу. От этого чёрный плащ стал ещё больше похож на мешок. Живое доказательство, насколько для Умпири важно унизить пленника. Он приглашающе похлопал рукой по скамье:
– Садись.
Урд был так вежлив, что Хирка укусила бы его, если бы имела клыки. Вместо этого она подчинилась. Мужчина внимательно разглядывал её.
– Невозможно поверить, – сказал он.
– Во что?
– В то, что ты – та же самая девчонка. – Хирка прищурилась, как будто хотела предупредить, что её уже не так легко обмануть. Теперь она понимала, что за имлинг сидит перед ней. Урд спросил: – Кого ты хочешь убедить сражаться за тебя?
– Для того, чтобы ответить, знать это не обязательно.
Собеседник поднял брови, но кивнул, соглашаясь, и уточнил:
– Они при этом чем-нибудь рискуют?
– Да… – помедлив, отозвалась Хирка. – Но если откажутся, то тоже рискуют.
– Ага! Значит, если они тебе помогут, то тоже что-то выиграют, ты это хочешь сказать?
– Они могут получить всё. Или потерять всё.
Это было правдой. Да и сама полукровка находилась в такой же ситуации и поэтому чувствовала себя ранимой. Поделиться тем, что значило так много, с врагом… Это казалось противоестественным. Отвратительным. Но он и стал уже не таким, как раньше. Никто из них не был прежним.
Урд смотрел в окно. В подвижных зрачках отражались фонари. В глазах, которые выглядели такими же, как у Хирки. Единственные в этом мире. Затем мужчина провёл руками по лицу и чуть поёжился, как будто внезапно устал.
– Если бы ты задала мне этот вопрос год назад, я бы посоветовал поступить, как я сам: выяснить то, что твои будущие воины желают скрыть. И что бы им хотелось получить. Кого бы им хотелось получить. Всё, что можно использовать для привлечения их на свою сторону. Но в таком случае ты стала бы мной, так ведь? А сейчас, судя по всему, боги предпочитают твой способ вести дела. Не мой.
Хирка обдумала слова Урда, но не нашла в них ничего лживого. Он сказал то, что думал. Видимо, потеряв такую огромную часть себя, он утратил веру в собственные способности.
– Значит, ты не можешь мне помочь?
Мужчина снова выпрямился.
– Похоже, ты обладаешь даром убеждать других сражаться на твоей стороне, так что да, не могу, каким бы удивительным это ни казалось. Но добавлю вот что: обещание будет иметь больший вес, если ты докажешь, что в состоянии его выполнить.
Звучало разумно. Правильно. Даже умно. Но невыполнимо. Хирка закусила губу.
– А что, если этого нельзя сделать?
Урд отвёл глаза. Уголки его губ опустились.
– Возможно почти всё. Если не полностью, то частично. Дай им кусочек желаемого. Сначала чуть-чуть. Столько, чтобы они решили пойти за тобой для получения большего. – Он почесал шрам на лбу и добавил: – Знаешь, достаточно дать им возможность показать себя.
Хирка подняла взгляд. Вслед фонарям полетели крики. Эхо металось между вогнутыми стенами кратера.
Дай им возможность показать себя.
Гениально. В сознании девушки слова превратились в действия. План. Рискованный. Трудный. До ужаса многое должно сложиться. Но идея казалась реализуемой. И единственной, которую можно было воплотить.
Надежда в груди разрослась и охватила Хирку, покалывая в кончиках пальцев. Она улыбнулась так широко, что заболели уголки губ, и похлопала Урда по шее.
– Ты гений, – сказала девушка и попыталась вспомнить слово, которое в таких ситуациях употреблял Стефан. – Ты… Ты дьявол!
Внезапная нежность, казалось, выбила пленника из колеи. Он неловко улыбнулся, но выглядел скорее напуганным.
Отзвук имени полукровки заметался по коридору. Её звала Скерри. Пора идти. Хирка проведёт вечер, глядя, как слепые бьются на шестах. Проведёт вместе с Юром, с трупорождённым, который её не любит, но тем не менее хочет жениться.
Дочь Грааля встала и собралась уйти.
– Хирка… – Урд поднял подбородок, как будто пытался вновь обрести достоинство. – Что будет со мной? После начала этой войны?
Она и сама думала об этом. Много раз. Бывший член Совета походил на птицу в клетке. На живой фонарь. Мятежница не могла выпустить имлинга на свободу, не рискуя его жизнью. Но и оставить здесь тоже не могла. Следовало сделать его частью плана.
– Урд, через несколько дней я отправлюсь домой. В Имланд. Хочешь со мной? – Он широко раскрыл глаза и уставился на собеседницу, как будто услышав злую шутку. Девушка удивилась: – Разве не этого ты хочешь?
Пленник глубоко вдохнул и выдохнул так, словно делал это впервые за долгое время.
– В настоящий момент единственное, чего я хочу, это покоя. Чтобы меня никто не беспокоил.
Хирка взглянула на него:
– Ну что же, Урд Ванфаринн… В таком случае мы, похоже, поняли друг друга.
Один из них
Хирка шагала рядом с Юром, стараясь держать спину как можно прямее. Большая часть дома Ход тоже шла с ними: старшая сестра Юра Ганеи с мужем и с той, кого девушка приняла за их дочь. Оказалось, трудно разобраться в родственных связях, когда все выглядят ровесниками.
Сама Ход блистала своим отсутствием. Хирка догадывалась, что стареющая глава семьи ещё долго не будет появляться на людях. Возможно, до самой смерти.
Их окружали слуги. Ближе всех к дочери Грааля шли падшие со стальными каплями на лбу. Страховка на случай, если придётся забрать чью-нибудь жизнь.
Позволь тем, кто уже делал это, совершить это вновь.
Незнакомые слепые украдкой поглядывали на Хирку. Из-за её статуса, или по городу уже поползли слухи? Расскажут ли сопровождающие сейчас Юру, что он шагает рядом с предательницей? С той, что пыталась подбить их на восстание?
Тело напряглось. Отогнать прочь такие мысли оказалось непросто. Но следовало попробовать. Вечер будет долгим.
Поединки имели огромное значение для всех, кроме Хирки. Для Умпири они являлись способом отпраздновать грядущие победы и помериться силами с новоприбывшими семьями. Для мятежницы же служили скорее нежелательной отсрочкой, выброшенным на ветер временем, которое никак нельзя было терять. Разговор с Урдом заставил девушку понять, что именно требовалось сделать. Но действовать нужно было быстро.
Слепые группками шагали по улицам, ведущим вниз по кратеру. Раньше Хирка никогда не бывала на самом дне. Оно оказалось не таким уж и широким, позволяя разглядеть толпу на другой стороне. Умпири заполнили все ниши, скамьи, выступы горной породы в зависимости от того, за какое место заплатили.
У дома Ход имелись собственные ложи в первой из ряда комнат, вырубленных в скале. Хирка вошла туда вслед за Юром и собралась сесть на скамейку, но вовремя остановилась. Эти места предназначались слугам. Она же Дрейри. А Дрейри стоят.
Над головой из кратера выдавался язык ораторов, где дочь Грааля предъявили народу. Создавалось ощущение, что она оказалась в плену и смотрит снизу вверх из какого-то горла в пасть, открытую далеко в вышине. Там, где северное сияние озаряет небосвод, как великая истина, до которой никогда не добраться. Хирка заперта здесь с мелкими идиотскими вещами, со слепыми, что вот-вот кинутся друг на друга с шестами.