Хирка двигалась по кратчайшему пути, бежала на север по мостам и проулкам, срезая углы, где только было возможно. Она направлялась к бушующему морю. По обе стороны дороги возвышались чёрные скалы, блестящие от воды, которая стекала с тающего ледника. Впереди стали видны волны. Это зрелище сделало жажду невыносимой. Дочь Грааля побежала быстрее, поскользнулась на песке, который попал на улицу с моря, но не упала, а взлетела вверх по лестнице и рывком открыла ржавую дверь.
– Всевидящий! – кричала ранняя гостья, устремляясь по коридору в пещеру. Там оказалось пусто. Возможно, хозяин дома ещё спал, но Хирка не могла ждать, пока он соизволит встать. Она порылась среди горшков и мисок на полках. Собственное дыхание напоминало ей звериное. Какой-то горшок упал на пол и разбился. Ну и пусть.
Где же она?
– Не это ищешь?
Хирка повернулась к Всевидящему, схватила флакон, который он держал в руках, и выпила содержимое. Напряжённое тело расслабилось. Она рухнула на скамейку, но проглотила всё до последней капли. Потом уронила склянку. Та покатилась по столу. Всевидящий поймал флакон и сел напротив девушки.
В её ушах звучали удары сердца, слишком быстрые, чтобы их считать. Она зажмурилась, подождала, пока дыхание не восстановится, и только потом взглянула на сидевшего перед ней мужчину. На лице без капюшона Хирка могла рассмотреть все детали. Красный зев. Полурот, полуклюв. Глаза словно расплавились, перекосились и оказались не на том месте. Под подбородком обвисли клочки кожи.
И всё же зверем являлась сама дочь Грааля. Такое же чувство у неё возникало рядом с Юром. Её окружали монстры, но самым чудовищным из них была она. Хирка провела языком по зубам и втянула в себя кровь, застрявшую между ними.
– Что со мной творится? – спросила она осипшим голосом.
– Чувствуешь тошноту? – спросил Всевидящий, пристально глядя в глаза собеседнице. Она помотала головой. – Если бы я дал ещё, ты бы выпила?
Хирка кивнула.
Хозяин дома рассмеялся. Всхлипывания походили то ли на смех, то ли на крик. Девушка склонилась над столом.
– У меня выдался сложный год, – прохрипела она. – И терпение уже подходит к концу, поэтому спрашиваю ещё всего один раз: что со мной творится?
Только по морщинам вокруг чёрных птичьих глаз можно было понять, что собеседник улыбается. Наконец он пояснил:
– Ворон принял тебя. Тебя, и никого другого. Бас-с-старда. Получеловек, полу-Дрейри.
Хирка посмотрела на Всевидящего. Вопросы в её голове боролись за место в очереди, сбиваясь в кучу. Больше не удавалось отделить один от другого. Поэтому девушка ухватилась за важнейший из них, которому удалось пробиться сквозь все остальные:
– Я смогу принять перерождение? Если прибуду в Имланд, да? К Потоку?
– Это кажетс-с-ся неосуществимым, – с лёгким сипением вздохнул он, – но ворон благословил тебя. И ты сильна. Значит ли это, что ты когда-нибудь сумеешь слиться с Потоком… Никто не даст ответа.
– Понимаю. Мне надо только попасть туда.
– И если ты отыщешь клюв, то должна попросить его об услуге. Неизвестно, захочет ли первый помочь, учитывая, что ты не знаешь его имени. И будешь ли ты в состоянии пережить перемену. Существует множество непредсказуемых факторов, Хирка.
Ей были ненавистны слова собеседника, потому что она думала о том же. Он прав. Многочисленные неизвестности были сплетены в единый клубок. Всё или ничего. Возможно, дочь Грааля закончит так же, как и Всевидящий, проведя остаток жизни в муках, скрываясь под плащом от окружающего мира. Но она и без того всегда скрывалась и бежала.
– Что самое плохое может со мной случиться? – улыбнулась Хирка, оскалив зубы.
– Этого я не знаю. Ты первая в своём роде.
Она надеялась услышать что-нибудь другое. Что угодно было лучше, чем неведение.
И всё же необходимо попытаться. Возможно, полукровка никогда не примет рождения от ворона и не сумеет слиться с Потоком. Такое возможно, Поток настолько разрушен, что уже никогда не станет таким, как прежде. Но вот если удастся убраться отсюда с падшими… И извлечь клюв из горла Римера… Тогда она как минимум даст Имланду шанс на выживание.
– Ты понимаешь, что это означает? – спросил Всевидящий. – В тебе меньше крови первых, чем в ком бы то ни было здесь, но всё же вороны благословили тебя. Ты всё изменишь.
– Если я доживу до возвращения в Имланд. – Хирка посмотрела на хозяина дома.
– Почему нет? Лучше беспокойся о том, что произойдёт после твоего возвращения туда.
– Тогда всё будет зависеть от меня. От Потока. С этим я справлюсь. В этом мире всё обстоит хуже. Здесь моя собственная семья пытается похоронить меня заживо! Здесь меня выставляют напоказ в качестве доказательства всемогущества Грааля, но в действительности вы все меня ненавидите. Смешанная кровь. Человек. Ты сам говорил!
– Похоронить тебя? – Собеседник прислонил шест к столу и сел напротив девушки.
– Когда я пришла сюда и сказала, что хочу принять рождение от ворона… – начала объяснять она, утомлённо проведя рукой по лицу, – ты так и не спросил, что случилось. Случилась Скерри. Она сумасшедшая. И иногда смотрит на меня как на ту, кто может помочь её дому подняться, а иногда как на дочь любовника, который больше её не хочет.
Всевидящий коснулся ладонью руки Хирки. Чёрные когти распластались по белой коже, словно деля её на маленькие кусочки.
– Почему ты не сказала раньше? Ты не должна позволять ей калечить с-с-себя! Не сейчас! Ты… ты…
Девушка внимательно посмотрела на птичье лицо собеседника. Он казался искренне обеспокоенным. Это было крайне неожиданно, и Хирка пожалела, что вообще о чём-то рассказала.
– Не всё зависит от меня, Всевидящий, – едко прокомментировала она. – Но теперь ты знаешь: если со мной что-нибудь случится до войны, в этом виновата Скерри.
Хозяин дома смежил веки и склонил голову набок, как будто к чему-то прислушивался. Затем ослабил хватку, открыл глаза и посмотрел на Хирку. Единственное, что различала она, был шум моря, бьющегося о скалы.
– Твоя семья хранит опасную тайну, – произнёс Всевидящий. Взгляд его стал тяжёлым, как будто он только что сделал нелёгкий выбор.
Дочь Грааля не сомневалась в истинности этих слов. В доме Модрасме имелось слишком много тёмных закоулков. Мест, мимо которых её ловко проводили.
Стены пещеры как будто сжалась и придвинулись, чтобы подслушать. Хирка не шевелилась из опасения, что Всевидящий перестанет говорить.
– Я жив потому, что никогда ни с кем не делился этой тайной, – после минутного колебания продолжил он, сложив руки на груди. – Но она сможет помочь не умереть и тебе, если правильно ею воспользоваться.
– Зачем же раскрывать секрет сейчас? Только не говори, что ты внезапно стал беспокоиться…
Собеседник уставился в пол. Слова девушки обидели его? Нет, здесь крылось что-то другое. Стыд. Внезапно она всё поняла.
– Ты не верил в меня, – прошептала она. – До сих пор. Считал, что я никогда не получу благословения ворона. И не смогу принять перерождение. Но теперь ты веришь. Теперь беспокоишься обо мне.
Он думает, я могу исцелить его…
Голова Всевидящего дёрнулась, словно птица стряхнула с себя капли дождя. Он перегнулся через стол, и из-за скрюченной спины казалось, что он опускается перед гостьей на колени.
– Хирка… Они не были братьями.
– Кто? Кто не был… – она не договорила.
Грааль и Наиэль.
Она уставилась на Всевидящего. Тот быстро кивнул, словно подтверждая озарение.
– Грааль законнорожденный, он является с-с-сыном Рауна и Ухере. Они твоя семья, Хирка. А вот Наиэль…
– Откуда ты?… Почему?…
– Послушай меня, дитя. – Собеседник коснулся губ девушки чёрным когтем. – У Рауна и Ухере родился сын. Это случилось задолго до войны. Их дом обладал высоким с-с-статусом. Но ничто не бывает достаточно высоким в Дрейсиле. – Всевидящий беспокойно огляделся. Рефлекторное движение, но в глазах читалась стальная уверенность. – Ухере серьёзно заболела, и они с-с-скрывали это, как могли. Поползли слухи. Возникла угроза их статусу. И вот Ухере предъявила ещё одного сына. Разница между братьями была всего сто лет. Они стали легендой. Их почитали. Любили. Им поклонялись. Дом Модрасме поднялся и вошёл в Совет. Вот так они получили с-с-своё имя. Своё наследие.
Всевидящий наморщил неестественно скошенный лоб и ещё тише продолжил:
– Могло случиться так, что мы никогда не вошли бы в Имланд, если бы не безумное преклонение перед двумя братьями. Вот только их родство основывалось на лжи. Я знаю точно, так как лечил Ухере. И она не была беременной, могу покляс-с-сться. Понятия не имею, откуда взялся Наиэль. Но он пах, как родители. Мы никогда это не обсуждали, хотя Рауну и Ухере было известно о моей осведомлённости. Они часто приходили ко мне с подарками, как и другие. Каждый раз Наиэль являлся с ними. Никто не сомневался в их родстве. Если его запах мог обмануть меня, то всех остальных и тем более. Обманом или чудом в нём текла кровь Модрасме. Но семья продолжала приходить. Год за годом. Так я видел, как рас-с-стёт Наиэль. И превращается в бога.
Всевидящий помедлил. Хирка не решалась сделать вдох и вскоре услышала:
– Я любил его. Больше, чем он меня, но этого было достаточно. Надо прожить несколько с-с-сотен лет, чтобы понять, о чём я говорю, но это правда. Иногда тоска становится невыносимой, и ты берёшь то, что дают.
После этих слов в памяти всплыло лицо Римера. Безоговорочно красивое. Суровое. Полная её противоположность. И одновременно её душа. Он делал вещи, которые называл необходимостью, а она – кошмаром. С благими намерениями переступал через всё, во что верила Хирка. И всё же она его любит. Любит. Тоскует. Осуждает его, мечтает о нём, злится на него. Но ни одна из эмоций не может изменить того факта, что ради Римера она сделала бы что угодно. И это ей придётся доказать.
– Вот так обстояло дело, – продолжал Всевидящий. – До тех самых пор, пока я не рассказал Наиэлю правду во время войны. Ты понимаешь, что это означает для твоей семьи? Если кто-нибудь проведает об обмане дома Модрасме?