Во всяком случае, пока мы живы…
Скерри потупилась. Хирка склонила голову набок, чтобы заглянуть в глаза собеседнице, и решилась:
– Я знаю, что они не были братьями. Но почему Наиэль предал всех? Ты можешь мне рассказать, что случилось?
Скерри зажмурилась, как будто собиралась с силами, потом глубоко вдохнула.
– Он пришёл в неописуемую ярость. И принялся орать на Грааля. Я как раз к нему направлялась, но осталась стоять снаружи и видела их тени на фоне палатки. – Слепая кашлянула. Хирка не стала торопить Скерри. Наверняка она пообещала самой себе никогда не рассказывать о случившемся. – Это происходило в лагере к северу от Равнхова. Я слышала слова Наиэля о том, что на самом деле они с Граалем не являются братьями, и была в шоке. Это… Если бы об этом кому-нибудь стало известно, изменилось бы абсолютно всё. Не только для семьи, но и для хода войны. Они считались подобными богам, эти братья… посланные нам первыми.
Скерри оперлась о стол, как будто только руки поддерживали её сейчас, и продолжила:
– Наиэль набросился на Грааля сразу, как только обо всём узнал, утверждая, что тот всегда был в курсе тайны. Но это неправда. Мы оба понятия не имели! Кто угодно мог учуять их родство. Грааль хотел отослать Наиэля. Велел оставить семью. Оставить всё. Исчезновение одного из братьев казалось лучшим исходом, чем обнародование ужасного секрета. Это было… – она вздохнула. – Это было ужасно. Конечно. Они угрожали друг другу. Я вошла в палатку и попросила их успокоиться. Попыталась объяснить, что каждый из них может лишиться всего.
Скерри выдохнула и выпрямилась, а потом завершила рассказ:
– В тот вечер кто-то попытался убить нас. Грааля и меня. Самым трусливым способом из всех возможных. Всё должно было выглядеть как несчастный случай. Пожар в палатке. У предателя даже не хватило мужества сделать это самому! Он подговорил друга. Но план не удался. Убийца швырнул масляную лампу, но получил за это стрелу в горло.
Хирка на мгновение закрыла глаза и постаралась собрать все известные ей фрагменты истории воедино. Ожоги на бедре Скерри. Рассказ Юра о Колайле и поджоге палатки. Бесконечная череда ошибок. Путь к трагедии.
Девушка снова посмотрела на Скерри и полуутвердительно спросила:
– Колайль… Это Колайль его остановил?
Слепая кивнула и со вздохом добавила:
– Лагерь проснулся. Все видели, что произошло, Колайля нельзя было спасти. Он получил каплю на лоб. А Наиэль… Ну, он исчез, и все мы знаем, что случилось потом.
Хирка ощутила тяжесть. Давление всех минувших с той поры лет. Тысячи лет. События невообразимой давности всё ещё оказывали влияние на этот мир. Украденный ребёнок. Ссора. Ночь. Девушка тихо засмеялась:
– Мне кажется, ты размышляла о том, что было бы, если бы Грааль не прогнал Наиэля. Возможно, он не отвернулся бы от вас. То предательство, которое тысячу лет объединяет вас… Вы сами создали его. – Скерри промолчала, и Хирка горько прошептала: – Грааль по-прежнему жил бы здесь или в Имланде. Поток свободно лился бы сквозь врата. А я никогда не появилась бы на свет. Совет никогда не собрался бы, а Эйрик из Равнхова был бы королём. Или вы победили бы в войне и истребили всех до единого имлингов. Этого мы никогда не узнаем.
Скерри обхватила себя руками. Впервые Хирке показалось, что Дрейри замёрзла.
– Раун думает, что я не знаю… – в её словах прозвучала молчаливая мольба.
– Возможно. Этого мы тоже никогда не узнаем, – ответила девушка. – До тех пор, пока вы сами не решитесь поговорить. Обо всём. – Во взгляде черноволосой собеседницы появилось облегчение. Хирка кивнула на ворона: – Вызовешь Грааля для меня?
Скерри сжала кулак, уронив красную каплю на скелет. Они молча ждали, когда заскрипят кости птицы.
– Позволь мне поговорить с ним с глазу на глаз, – сказала полукровка.
Скерри кивнула и спиной вперёд вышла из комнаты, словно покидая члена более высокого дома. Однако остановилась в дверном проёме и подняла бровь.
– Значит, Грид?
– В общем-то, жаль, – кивнула Хирка, стараясь не улыбнуться. – Насколько я его знаю, он окажется в гуще самых жестоких боёв, так что это в любом случае не имеет значения.
Скерри скрылась. Казалось, что её шаги звучали всё быстрее и быстрее.
Выбор отца
Хирка уселась в центре стола, чтобы пролом в стене оказался перед глазами, заключая небо в мрачную рамку неправильной формы. Пол покрывали осколки камней. В углу торчала сухая солома из брошенной птичьей клетки.
Девушка скрестила ноги, развела колени в стороны и оперлась на них локтями. Скелет ворона открыл клюв.
– Что ты натворила, Хирка? – Голос был глубоким и спокойным, но в нём слышались грубые нотки. Грааль знал: что-то не так.
– Я сделала то, что обещала: нашла Поток. Думаю, Дамайянти уже рассказала тебе об этом.
Наступила короткая пауза. Хирка почти слышала, как расчётливый отец взвешивает сказанное. Разозлится ли он от того, что танцовщицу несколько дней продержали в плену? Спросит ли про Римера? Оба собеседника понимали, что произошли какие-то изменения. Что отношения между ними стали не такими, как раньше. Но какими будут последствия, зависело от него.
– Это… впечатляет. – Скелет вытянул шею. – Я горжусь тобой, кровь от моей крови. Ты первая за тысячу лет приняла рождение от ворона. Я знал, что ты сумеешь это сделать.
– Ты ещё ничего не знаешь. Отец, – холодно улыбнулась Хирка.
Грааль немного помедлил, как обычно, прислушиваясь ко всем нюансам её голоса.
– Мы стали врагами?
– Стали? Мы были врагами с того момента, как ты позволил принять клюв Римеру. С его согласия или нет, но ты решил использовать его против меня. Сейчас же всё намного хуже. Мы стали равными.
– Хирка…
Она продолжала, не позволив ему договорить:
– Я освободила Римера. Наверное, ты подумал, что он мёртв, но с твоим бывшим рабом нельзя связаться по другой причине. Он свободен. Это означает, что ни он, ни я больше не должны подчиняться тебе.
– Считаешь, что ты можешь остановить эту войну? – в голос Грааля прокралось высокомерие. Видимо, вызванное страхом от внезапной утраты контроля.
Снежинки падали девушке на ноги и не таяли. Она стала такой же холодной, как они. Каменная фигура на столе. Казалось, она всегда сидела здесь.
Хирка отбросила волосы за спину. Пряди отвердели от застывшей вороньей крови.
– Именно так вы все и думаете, – хрипло ответила она. – Что я хочу предотвратить войну. Прекратить бои. Но за три тысячи лет ты должен был научиться понимать: никто не властен сдержать народную ярость. Народ жаждет ненавидеть. Уничтожать. Он желает выдвигать требования. Посмотри на нас, отец. Мы живём сегодняшним днём, как звери. Гадим в собственной клетке и убиваем друг друга за стеклянные бусины. Слепые, люди, имлинги… Мы все одинаковые. Первые устыдились бы. Никакие боги не в силах сдержать нас. Так что нет, я не собираюсь остановить войну. Народ хочет проливать кровь и умирать вне зависимости от того, что я буду делать. И у толпы не хватает мозгов понять, что она убивает кое-что более великое. То, чего у нас никогда не было права уничтожать. Вот это я желаю предотвратить.
Ворон перед ней скрипнул, но промолчал. Тогда Хирка продолжила:
– Я пообещала тебе Поток, и теперь расскажу, как сдержу обещание. Мы войдём в Маннфаллу, и только туда. Никто не отправится в другие государства. Никто не станет нападать на мирных жителей. Тебе сообщат, что Умпири недосчитались падших и внедомных. Они находятся в Равнхове. Это я отвела их туда. Их войско выступит против Маннфаллы, чтобы встретиться у стен города с армией Совета в тот момент, когда туда войдём мы. Вот как всё будет. Скоро Дрейри проведут здесь военное заседание, и у тебя есть два пути, отец. Ты можешь поддержать меня – свою единственную надежду вновь ощутить Поток. Или выступить против и умереть в иссыхающем мире.
Хирка замолчала и забарабанила пальцами по колену, ожидая решения Грааля. Он жаждал единовластия и хотел получить Имланд, который, по его мнению, украл Наиэль. Интересно, что окажется сильнее: жажда мести или жажда Потока? И верит ли отец в то, что дочь сумеет выполнить обещание?
Грааль способен надавить на Хирку. Молчание свидетельствовало о том, что он обдумывал подобный вариант: угрожать людям, которых она встретила в Англии. Стефану. Отцу Броуди. Ример был не единственным дорогим существом для девушки, чтобы использовать против неё.
Но если Грааль действительно считает себя её отцом… Если испытывает к ней хоть какие-то чувства, то оставит дочь в покое. Его следующие слова имели огромное значение для их дальнейших отношений.
– Если бы я не был твоим отцом, Хирка, то попросил бы тебя подумать о судьбе священника и Стефана…
Хирка ощутила горечь разочарования. Пустые угрозы. Жалкие попытки вернуть контроль. Она дала шанс Граалю. А он заставляет её прибегнуть к ответным угрозам. Заставляет стать себе подобной. Зеркально отразить его слова.
– Если бы я не была твоей дочерью, то попросила бы тебя подумать о том, что вы с Наиэлем не являлись братьями. И из-за этого ты прогнал его. А ещё попросила бы тебя подумать о том, что ты сам создал предателя.
Наступившая после этих слов тишина показалась вечной. Небо потемнело. Свет заката окрасил руки Хирки синим. Она знала, что выиграла, так как знала тайну, которая способна разрушить дом Грааля. Настала его очередь превратиться в раба.
– Дитя моё, я бы никогда не стал угрожать Римеру, ты должна это понимать, – быстро произнёс ворон, пристально глядя на девушку. Мёртвая птица в мёртвой комнате. Запоздалая попытка минимизировать ущерб. – Ни ему, ни тебе, Хирка. Если ты думаешь, что я хотел причинить ему вред…
– Ты уже причинил вред. И этого не изменить. У тебя был шанс. Ты мог довериться мне и поверить в то, что я сдержу слово. Но ты использовал Римера, отец. Использовал нас. Обсуждать нечего. Сейчас я отправлюсь на военный совет. Могу ли я рассчитывать на твою безоговорочную поддержку?