— Ну… говори тогда. Я это. И хватит таращиться! Я хозяин леса и болот, лесной Дед. А что молодой, так поздний я у бати. Он помер не так давно… Другие сыны давно пристроены.
— Прости. Не подумала. Я ждала, что кто-то большой… страшный.
— Ну-ну, страшных тут навалом, только попроси. Так о чем речь пойдет, говори уже, не жуй сопли.
Ох-х… Пришлось, осторожно подбирая слова, рассказать о пробудившейся крови древних королей, о той силе, которой меня наделили. И что не нужна она мне особо, но использовать ее на то, чтобы помочь им и за это получить дом и пристанище, я бы попробовала. Паренек смотрел уже с интересом, ерзал на месте.
— Королева, значит… ага… ну-ну. А чем докажешь?
— Я не королева, — объясняла терпеливо, — просто хранитель королевской крови. Вот мои дети — те будут королями.
— Ждем мы тут, давно уже… Было такое пророчество — придет Королева, сильная и красивая, добрая и умная и под свое крыло возьмет все живое и сбережет, и спасет, и мир настанет на Болотах, и горы откроются. Да только какая из тебя Королева? — хмыкнул он с издевкой, — сила, красота… где они? Тебе самой жить негде — по болотам шатаешься, как ты нам поможешь? Докажи сначала, что ты это, а там смотреть будем.
Я пригорюнилась. Оно и в самом деле… Попыталась доказать — рассказала, как меняюсь, когда опасность чувствую, как глаза синим огнем горят и волосы рвутся на свободу. Как слушались меня тогда — свои и чужие… Парень смотрел с сомнением, цыкал слюной. А я ерошила короткие волосы, моргала белесыми ресницами и понимала, что придется уходить искать охотничий домишко в лесу. Не получится у меня ничего. Живой бы отсюда уйти, просто унести ноги…
Вдруг валун дрогнул, забурлило болото, закачалась тонкая пленка чистой воды, смешалась с бурой жижей. Забулькала, дохнула тухлой вонью. Плеснула, выпуская то самое — огромное, страшное, лохматое, зубастое. Со спины, со стороны леса, тоже завоняло противно, хрипнуло протяжно: — А-а-а… Я ответила истошным воплем: — А-а-а…!! — подхватилась, руки сами вскинулись, синим светом зажглись глаза, перед ними метнулись длинные черные пряди.
— С-стоять! Стоять, я сказала, — отступала я, оглядываясь. То, страшное, замерло, как и паренек. Я проворно отступала в сторону леса, обходя замершее чудище. Дрожащими руками отвязывала трясущегося коня. Вскочила в седло, рванула в лес. Стала что-то соображать, только когда увидела знакомую полянку, где ночевала уже две ночи. Остановилась. Вытерла пот со лба слабой рукой. Дернула за откуда-то взявшиеся волосы, сползла с коня. Опустилась на траву — ноги плохо держали.
Откуда что взялось? Как они выросли за миг? Но вот же… И что теперь делать, куда податься? Там и правда — страшно. И чудища, твари эти, точно имеются. Меня передернуло от отвращения и страха. Из пасти смердит как у них, гадство.
Сидела, решая — куда же теперь пойти? И вдруг до меня дошло, что это же они стоят там и с места сдвинуться не могут. А как долго? Или вообще — навсегда? Ну, чудища — и ладно, но паренек… Возвращаться так не хотелось… Держа коня в поводу, пошла тихонько обратно. Хоть время прийти в себя будет. Шла долгонько, в конце — почти на цыпочках. Выглянула из-за дерева. Стоят, как и стояли. Немного полегчало, оглянулась вокруг — нет ли других?
Подошла к парнишке, сказала, оправдываясь:
— Сам виноват. Это же ты их позвал? Я теперь не знаю, что мне делать. Если бы сразу — я бы сказала, чтобы ушли куда-нибудь или срок назначила, а теперь? Сколько вы так стоять тут будете? Я же только со страху такое могу. Предупредила же, как человека, а ты… проверять вздумал?
Паренек стоял на траве и смотрел в сторону болота. Замер, как велено было. Я заплакала. Что-то навалилось такое из-за чего не их, а себя жалко стало.
Переплакала, посидела еще. Решила, что нужно его доставить к себе на полянку, пусть посидит в моем шатре. Все ж защита. Там хоть водой поить буду, чтоб не умер от жажды. А может, на закате его и попустит. Ничего я не знала о своих способностях, ничегошеньки… Подошла, взяла его подмышки, потянула на себя, потащила. Парнишка был щуплый и для меня не тяжелый, дотащила его до коня. А как на седло взвалить? Неудобно же… Злилась на себя, а пнула в спину его: — Да вставай ты уже…
Он вздрогнул, стал подниматься. Я дернулась в сторону. Не успела. Он схватил за руку, мокро чмокнул ее, озадаченно протянул:
— Всамделе Королева… И чего ты хотела? Что тебе нужно — дом? Будет тебе дом. Где ты хочешь? На островах, в лесу? Говори. Только маруссов отпусти. Они тихие, тебя не тронут.
Я села на траву и тихо рассмеялась от облегчения. Дошла. Получилось.
Дом мне поставили за седьмицу. Рубленый из бревен, такой, как я попросила. Из одной большой горницы и маленькой спаленки, с входными сенями — как у нас в лесу был. На большом каменистом острове росли высокие строевые сосны, которые и пошли на постройку. Ближе к болотистому краю острова они мельчали и переходили в полусухие корявые кривули с желтоватой хвоей.
Бревна таскали на полянку те самые маруссы — совершенно безобидные, жрущие траву и ягоды создания. Огромные широкие жвачные зубы, почти постоянно находящиеся на виду, впечатляли, но уже не пугали. А клали венцы, конопатили их мхом и накрывали крышу дранкой крепкие приземистые мужики, бородатые и молчаливые. Командовал всем Дед. Так его принято было называть, я и называла.
Он же, когда потрясение от почти сбывшегося пророчества попустило, присмотрелся… очевидно, больше ничего королевского во мне так и не нашел и стал звать Даркой. Мне не то, чтобы нравилось, но точно было проще и короче. Мужики, что ставили дом, были не местные, а пришли с предгорья.
Селения, стоящие там, существовали наособицу. Их жители ни к какому государству себя не причисляли и никуда не высовывались. Дальше в горы тоже жили люди. Тех называли горными. С болотными они поддерживали хорошие отношения и не враждовали. Даже пускали в пещеры с теплыми источниками — лечить кости и суставы, вымученные болотом.
Я ожидала, что встречу здесь страшных чудовищ и нежить, опасную и поддающуюся только моему перепуганному внушению. Что справлюсь с ними, почему-то не сомневалась. Но из страшного увидела только местных животин — маруссов, послушных и сильных, да здоровенных змей. Те вырастали такими огромными, что легко могли бы заглотить взрослого человека. Граненые головы иногда поднимались из болотной воды, прогоняя волны по поверхности. Умные, страшные глаза с вертикальным зрачком всматривались, отыскивая еду или просто любопытствуя. Они тоже не были опасны для меня, а вот страшны — были. К этим пришлось долго привыкать.
Глава 33
Дед почти не покидал мою полянку возле родника. Что-то пояснял мужикам, подсоблял, помогал мне с готовкой на костре, таскал дрова. Мы много говорили с ним, больше было не с кем. Был он немного грубоватым и не сдержанным на язык, но ничего обидного для себя я никогда больше не слышала.
Понимала уже, что весь облик его обманчив и под личиной худощавого паренька скрывалось существо зрелое и умное, если не мудрое. Он уже много лет жил на этих Болотах и сколько проживет еще — не знал ни он сам, ни кто другой. Как сложится — бывало, что и сотнями лет держали они местный лес и болота под своей рукой.
Детей приживали от наших женщин. Потом сыновей, когда те выходили из совсем малого возраста, забирали к себе. Не называли себя людьми, но и нелюдями не были. Были живыми и теплыми. Жил Дед в легком шалашике, да и то — по ранней человеческой привычке иметь крышу над головой. Не брал его ни холод, ни жара, ни болезни. Есть мог и сырое — мясо, рыбу, ягоды. Но мои творения на костре оценил, и каждый вечер мы с ним сидели у огня, прихлебывая супчик или попивая травяной чай. Строители к вечеру исчезали куда-то. Дед говорил, что домой.
Когда начала обживать новый дом, он прислал мне помощницу — молчаливую хорошенькую девочку с зеленоватыми волосами. Тоже живую и теплую, просто лесную. Она должна была помогать с уборкой и стиркой когда в этом будет необходимость. Ее пока не было. Я отпустила Марочку. Позову, когда уже тяжело будет справляться самой.
Через некоторое время я поняла, что тяжела. Не пришли вовремя женские дни, потом начало подташнивать по утрам. Про все это я знала почти с детства. И что делать, тоже знала. Травки нужные заваривать от тошноты, не вставать утром натощак, хоть кружку воды выпить, не вставая с кровати. Ела, что хотелось. А хотелось мяса. Мне приносили его то сам Дед, то кто из лесных.
Когда обустроилась в доме, захотелось посмотреть окрестности, познакомиться с родными Марочки, которая часто приходила ко мне. Между большими островами, обходя глубокие топи, по кочкам были проложены гати из дерева. А со своего я выбиралась, как и Марочка, сидя на плече у Деда. Он показал мне, каким его видят люди — не приведи Силы увидеть во сне. Он думал, а я соглашалась, что сделано это было, чтобы привязать Дедов к месту службы, так сказать. Не дать уйти к бабам в теплые избы на зиму. А находили они себе женщин летом в лесах, очаровывали и охмуряли сборщиц ягод и грибов. Когда деды хотели, бабы видели их, как я — мужчинами.
Я побывала в лесных селеньях — на больших островах и в лесах со стороны гор. Пожила немного в небольшой и дружной семье своей помощницы. Близко сошлась с ее мамой, услышала много полезного для себя. У них были свои лекари, от них я узнавала о болотных травах и снадобьях из них, что-то сама подсказала из бабушкиного. Меня успокоили на счет лихоманки, живущей в болотах — не продумав вначале всего о том, где будет стоять дом, я потом испугалась. Оказалось, что Дед гоняет ее с острова. Меня не особо донимали болотные испарения — ветер в основном дул с предгорий, а мой небольшой остров стоял ближе к ним.
Еще когда строился дом, как-то вечером мы разговорились с Дедом о том, что он такое и зачем я им нужна. Еще я хотела знать все о стычках со стражей. Почему они происходили, что делили между собой и не могли поделить болотные жители и люди?