Хэтти закусила ноготь большого пальца.
– Ну, эта новость как гора с плеч. Я никак не могла понять, кто их оставил. От чего конкретно он нас защищает? Та дамочка, мисс Пимслер, вскользь упоминала о его… проблемах, но без подробностей, так как мы не ожидали, что когда-либо с ним встретимся.
– Он путает реальность с вымыслом. В течение нескольких лет он был убежден, что мы с Лайлой в опасности от чего-то злого, что он не может до конца объяснить. Он пришел предупредить, чтобы я остерегалась… чего бы то ни было, что ему видится.
И еще Абеля, но об этом я говорить не стала.
– Наверняка шериф сможет его выследить, – сказала Хэтти. – Нужно рассказать ему. А также мисс Мэйв и мистеру Либранду.
Я так и представляла, как неприязнь шерифа Лофтиса сменится подозрением, когда ему в голову придет неизбежный вопрос: передается ли по наследству болезнь доктора Прюитта? Потеряет ли рассудок дочь сумасшедшего?
– Можно это останется между нами? Пожалуйста. – Мне претила мысль, что папе начнут перемывать косточки местные сплетники. И не нравилась идея говорить о нем мисс Мэйв и особенно безжалостному мистеру Либранду. – Он сказал, что уедет отсюда. К тому же вряд ли он догадался, где живет Лайла. Я получила его предупреждение. Теперь он кинется в бега, чтобы увести от нас тьму.
Тяжелый разговор о состоянии отца, да еще в подробностях, так сильно давил на меня, что я боялась провалиться сквозь землю.
– Он – твой отец. Мы сделаем, как ты хочешь, – мягко ответил басовитым голосом Большой Том. – Я поищу его следы днем – на случай, если он все же останется. Если ты считаешь, что он будет в порядке, я тебе верю.
Я закрыла глаза и прислушалась к ночной песне тысячи лягушек, квакающих в своем маленьком беспроблемном мирке. Меня сковала усталость.
– Вас не злит, когда вы не можете исправить положение, но все равно чувствуете себя обязанными попытаться?
– Еще как, – кивнула Хэтти. – Это приводит меня в бешенство. – Она со скрипом открыла сетчатую дверь и показала на кухню. – Ну же, заходи. Я разогрею нам молоко, чтобы помочь вернуться ко сну.
Мы молча сели за стол и склонили головы над горячими чашками. Большой Том с Хэтти не проронили ни слова, но их осязаемое, надежное присутствие успокаивало мои нервы. Вопреки всему произошедшему, я постепенно расслабилась. Тишина укрыла залитую сиянием свечей кухню, подобно потрепанному пледу, и привнесла уют.
Я зажмурилась и позволила ей окутать меня.
Вода была повсюду: загоняла колючие шипы в уши, сдавливала грудь. Девушка процарапывала себе путь наверх по скользким камням на дне колодца. Выкапывалась, словно труп из могилы, и пыталась забыть. Прогнать воспоминание о белых небесах и почерневших деревьях. Она поплыла быстрее, борясь с мыслями о темной реке, пелене тумана и удушающем одиночестве.
Пальцы пробили тонкую корку льда, и она вынырнула в центре колодца. Подплыла к стене, поискала щели в камне, за которые можно было бы схватиться. Но колодец заключил ее в гладкие объятия, и сколько бы она ни нащупывала опору, той попросту не было. Белое платье колыхалось при движении в ледяной воде. Она оказалась в ловушке, одна – впрочем, так было и до прыжка в глубины колодца.
Высоко наверху утреннюю тишину нарушил какой-то звук. Девушка запрокинула голову и всмотрелась в маленький кружок неба. Затаив дыхание, прислушалась к характерному хрусту снега – кто-то шел по лесу.
Она закричала, и ее голос гулко отразился от каменных стен.
Шаги прекратились. Она крикнула еще раз, громче. Кто-то неохотно, шаркая, подошел ближе. Наконец, над зияющей пастью колодца покачнулся красный шерстяной шарф, а затем в поле зрения появилось женское лицо.
Девушка моргнула, по ее бледным щекам стекли холодные капли, и взглянула в испуганные глаза. Обладательница пестрого шарфа изумленно выругалась и быстро скрылась из виду. Зовя на помощь при каждом вдохе, она убежала за пределы слышимости.
Девушка не сомневалась, что старушка вернется с веревкой и еще одной парой рук, чтобы вытащить ее из колодца. По спине скользнул мерзкий страх, напоминая о туманном, призрачном месте, из которого она чудом сбежала. Какой-то безымянный, нежеланный инстинкт предупреждал, что она еще вернется туда, что ей никогда по-настоящему не освободиться.
И впервые с того момента, как она очнулась в черной воде, девушка вздрогнула.
11
Мой беспокойный сон нарушил непрекращающийся стук снизу. Я быстро надела домашнее платье и спустилась на кухню. Увидев меня, Хэтти перестала бить ручкой метлы по потолку. На столе уже стояли сосиски, бекон, яйца и хлеб, на плите бурлила чугунная сковорода. Господь велел отдыхать по воскресеньям, но, по всей видимости, его послание не дошло до Хэтти Везерингтон.
– Прости за это, – сказала она, ставя метлу прутьями вверх в угол. – Не могу отойти от плиты, иначе ежевика сгорит. Я готовлю коблер [2]. – Она помешала содержимое сковороды. – Не можешь же ты явиться на обед к мисс Мэйв с пустыми руками.
В сумятице прошлой ночи я совсем забыла о приглашении. Подойдя к Хэтти, я попробовала ложечку ягодной начинки.
– Кислая.
– Добавь еще полстакана сахара и мешай до тех пор, пока не загустеет. Не своди с нее глаз, – Хэтти положила на столешницу пожелтевший клочок бумаги и развязала передник. – Это рецепт песочного теста. А я побежала переодеваться к службе в церкви.
Она явно решила пощадить мои чувства и не упоминать отца. Я оценила ее широкий жест, и все же папин визит был слишком шокирующим, чтобы его игнорировать.
Я прочистила горло.
– Насчет моего отца… – спряталась за дверь в кладовую и достала муку с маслом. – Еще раз спасибо за понимание. Знаю, вчерашнее происшествие здорово потрепало вам нервы. Простите, что он…
Дверь в кладовую закрылась, и передо мной возникло лицо Хэтти. Ее карие глаза пылали.
– Никогда не извиняйся за своего отца. Это не его вина, что он заболел. И не твоя.
Я кивнула, тронутая ее добротой.
– Раньше папа был прекрасным врачом, вызывал уважение, даже восхищение. Я была маленькой и толком не замечала, как люди снимали перед ним шляпу или что мужчины всегда пожимали ему руку. Но затем они перестали это делать и переходили улицу, завидев нас, – я покачала головой. – Тогда я решила, что вырасту и стану новым доктором Прюитт. И верну былое уважение к нашей семье.
Хэтти внезапно обняла меня костлявыми руками. Вид у нее был не менее ошеломленный, чем у меня.
– Чтобы добиться уважения людей, достаточно быть уважительным, – она отодвинулась, держа меня за плечи. – Если ты будешь добра к местным, они ответят тебе взаимностью.
Мне вспомнились холодные черные глаза шерифа Лофтиса и враждебность Кэтрин Осбрукс.
– Возможно, вы слишком высокого мнения о людях.
– А ты – недостаточно высокого. А теперь доделай тесто и скорее ставь коблер в духовку, иначе он не приготовится до того, как нам нужно будет выходить.
С этими словами она ушла по коридору к себе в комнату.
Сзади раздался голос Абеля:
– Объятия тети Хэт – это сущий кошмар. Все равно что обниматься с граблями. – Я оглянулась и увидела, как он прислоняется к кухонному столу. – Но они очень редкие, так что знай, если уж она обняла тебя, то это от души.
Он снял соломенную шляпу, сел и забарабанил пальцами по столу. Звук напомнил мне бегущую галопом лошадь.
– Большой Том сообщил мне о произошедшем прошлой ночью. Мы обыскали территорию на рассвете, но не нашли твоего отца.
Я отвернулась; не могла встретиться с его обеспокоенным взглядом.
– Ты могла рассказать мне о нем. О его проблемах.
– Иногда люди смотрят на меня иначе, узнав правду.
– И зря, – Абель задумался. – Как бы там ни было, я считаю, что из тебя выйдет хороший доктор. – Он замолчал, его губы изогнулись в улыбке. – Доктор должен обладать выдержкой, а ее у тебя в избытке. Я даже подозреваю, что в душе ты южанка.
Я подумала о людях, с которыми познакомилась по приезду в Уилер. О целеустремленности Большого Тома, о решимости Хэтти. О добросердечности и любезности Деллы, об открытой, легкой улыбке Абеля.
– В таком случае, – ответила я, последний раз помешав ягоды, – полагаю, это даже хорошо.
Как только мы зашли в церковь, Делла взяла меня под руку.
– Сегодня ты со мной, и я не потерплю возражений!
Я непроизвольно улыбнулась и пошла за ней. Дружба Деллы Лофтис была как разрушительная волна, с которой невозможно бороться.
Прихожане толпились в маленькой церкви, как сардины в консервной банке, так что я заметила мисс Мэйв с Лайлой только по окончании службы. Учительница подняла хрупкую руку в знак приветствия и пошла в нашу сторону, попутно общаясь со всеми встречными. Лайла быстро прорвалась вперед, но все же старалась не бежать. Раньше она бы кинулась очертя голову.
– Тебе понравится у нас дома, Вери! Я могла бы оставаться там вечно, – сказала она, обхватив рукой мою талию. Потом заметила Деллу. – Я Лайла, сестра Верити. Как тебе удается так красиво укладывать волосы?
Делла коснулась своих пружинистых локонов и улыбнулась.
– Практика и еще раз практика. – Лайла кивнула с одобрением. – Я бы и твоей сестре сделала прическу, если бы она позволила. – Делла окинула меня изучающим взглядом, и ее карие глаза загорелись. – Верити, что ты думаешь о щипцах для завивки?
– Что я думаю о металлических прутьях, которые нагреваются на огне и подносятся вплотную к моему скальпу? Я против.
Делла отмахнулась.
– Они как раз то, что нужно, чтобы добавить тебе изюминки. Я часто ими пользуюсь и обожглась всего дважды. После второго раза даже шрама не осталось.
Лайла округлила глаза, едва сдерживая смех.
– Мне кажется, Верити и без этого красавица, – сказала мисс Мэйв серебристым голоском. В ее тоне было что-то странное, но я не могла понять что. Она прошлась взглядом по моему лицу, и я покраснела от такого внимания. – Мы рады, что ты составишь нам компанию за воскресным обедом. Лайла весь день только об этом и говорит.